Под тихий шорох стрелок артефакта они сидели, обнявшись, на диване. Если всё удастся, то проснутся они уже в своих одиннадцатилетних телах. Но вспомнят ли они? Вспомнят ли, какого прижиматься друг к другу, вспомнят ли тот ураган чувств, что возникает, стоит лишь посмотреть друг на друга… Тихий щелчок артефакта… Вспышка… И слова, брошенные друг другу, слова, от которых заныло сердце: — Прощай, люблю тебя! — Увидимся в следующей жизни, любимый…

Кто бы мог подумать, что брак с любимым человеком может обернуться для Гарри полным адом?

Гарри снова застонал и укусил Тома за нижнюю губу, после чего вдруг отстранился. — Ты чего? — Том был сбит с толку резкой сменой настроя Гарри. А ещё больше он удивился, когда Поттер прижался к нему и тихо заплакал, но лишь притянул его к себе ещё крепче и зашептал на ухо: — Всё хорошо? Гарри, я не… — Замолчите, мы оба этого хотели, — парень поднял лицо и потёр глаза. — Просто… Я не могу это контролировать…

Том никогда не знал другой жизни. Сколько он себя помнил, он всю жизнь провел то в приюте, то в лагере. Каждое лето их увозили за город, где недалеко от Лондона располагался исправительный детский лагерь для приютских и обычных детей. И всегда его сопровождало одиночество... Но в этот раз на постоянно пустующем сидении рядом с Реддлом появляется мальчик, которому удаётся привлечь внимание Тома.

Девушка шла по коридору в слезах. Её плечи содрогались от рыданий, а колени тряслись то ли от холода, то ли от подступающей истерики. Волосы её были растрепаны, будто она только что встала с кровати, а на шее красовалось несколько красных пятен. — Грейнджер? — удивленный оклик заставил девушку поднять глаза и остановиться. Перед ней, держа под мышкой несколько книг, стояла Панси Паркинсон и смотрела на неё обеспокоенным взглядом. — Выглядишь не очень.