Против ветра

Жизнь Саске разделилась на до и после. Вроде трагедии не случилось. И он продолжал жить в доме с отцом и матерью, а время, которое должен был просиживать на курсах, проводил у Итачи. Брата теперь не всегда можно было застать — он занимался новым делом и часто, если и находился дома, то что-то читал или писал. Саске же пытался примириться с новой реальностью его существования, где все носили свои маски, под которыми не всегда видно человек перед ним или чудовище. Объяснение Итачи про отца не очень-то устраивало. Саске тоже не чувствительная натура. Сказал бы так раньше, но и сам внезапно узнал себя новым с появлением Харуно-сенсей. И после того, как начались экзамены, Саске не спешил обратно домой. Он ждал обещанного курса уроков от Сакуры. Признаться, совершенно бесполезного для него урока. Это не математика или английский — это литература, которая ему пригодится разве что для красноречия, что с его характером едва ли. Все в его окружении изменили его. Толчком стал Наруто, но до него были и родители с братом, а там и сам он. Но именно физическое, психологическое и даже душевное влияние над ним имела лишь она. Саске вовсе не был рад, что его первая любовь недоступна их положением в обществе. И совсем не рад был, когда понял, что не один такой влюбленный и страдающий. Как-то Учиха спускался по лестнице и внизу стояла Сакура с второклассником из старшей школы. Парень мялся, краснел как зарево на солнце, что-то лепетал, пока Харуно терпеливо пыталась выслушать его. — Я… я… Я вас люблю, Харуно-сенсей!! Да, Саске не был первый. Ему надо было встать в очередь. Молодая, привлекательная, считай, почти практикантка, которой достался класс половозрелых парней и девушек. Да, девушки тоже толпились в очереди ее поклонниц. Хотя и завистников хватало и кто-то писал про нее гадости в туалетных кабинках. Может те, которым она ответила как тому неудачнику. — Спасибо, Миягава-сан, мне лестно. Я тоже люблю тебя и твой класс — вы замечательные ребята. Именно! Она обратила его личные чувства в общее чувство привязанности, восхищения, восторга. На ее лице ничего не дрогнула, она лишь поддерживающе улыбалась, а у невольно подсматривающего Саске сложилось ощущение, что она так деликатно послала на все четыре стороны неудачника, посмевшего подумать, что красотка учительница ответит ему взаимностью. Потом Саске увидел как один из учеников в его классе, который был пятым в рейтинге, тоже смотрит на Сакуру с нескрываемым восторгом. А после соперником стал и Наруто. Нет, не кидал на нее влюбленные взгляды, не звал на разговор у лестницы, не мялся, не обливался потом от смущения. Наруто прямо говорил, что думал: — Харуно-сенсей, вы сегодня особенно красивая в этой юбке. Носите ее чаще! — А, спасибо, Узумаки-сан, — также мило улыбалась Сакура, — боюсь, не смогу выполнить твою просьбу — эту юбку я одолжила у подруги на время. Потом ее больше не видели в той одежде. Сакура часто надевала какие-то уродские костюмы, которые ее будто старили. Только после того как Саске увидел как к ней беззастенчиво подкатывают порой и посреди урока, он понял почему у нее нет вкуса: она намеренно скрывает свою красоту, чтобы лишний раз не намекнуть парням, которым тесно в штанах от гормонов и созревания, что она их цель. И еще чтобы девушки не приняли ее за соперницу. И, немаловажно — учителя, среди которых большая часть женщины, также приняли ее в свои ряды, не делая ставку на ее привлекательность и молодость. Сакура точно выбрала не ту специальность. Она намеренно уродовала себя одеждой, чтобы дети сосредоточились на уроке. Но Саске уже видел ее другой. Он сидел с ней рядом, вдыхал запах духов на ее волосах и казался себя и несчастным и счастливым одновременно. Это чувство усилилось, как только Учиха понял другое: как и всех, Сакура может отбрить и его признания. Он просто встанет в очередь отвергнутых, и даже не первый, а какой-то там тринадцатый. Даже пора экзаменов не мешала гормонам парней и девушек замечать друг друга и что-то привлекательное. Саске что же, тоже под действием этого «недуга»? он думал об этом достаточно долго чтобы понять, что эта в самом деле та самая редкая история любви с первого взгляда. Просто он не знал как выглядит это чувство — вот и не узнал его сразу, как только не обозвав. Совсем неожиданно стало то, что Саске стал учиться самостоятельно, с заметным упорством. Он даже стал посещать дополнительные курсы для поступающих, ведь его таланты были не в гениальности самой по себе как у брата, а в бесконечном повторе и зубрежке материала. Мотивацией учиться стала она. После того самого первого урока-консультации. Саске дождался ее, пока она проверила работы десятиклассников и уже даже дежурные ушли, а он все ждал. Сенсей вышла уже готовая уходить домой, но тут увидела его. — Учиха-сан, ты почему здесь? — удивилась учительница. — Вы обещали мне консультацию… Саске понимал, что она устала, ей хочется домой и возможно также подозревала, что одинокий ученик неспроста поджидает привлекательную учительницу. Не зря подозревала. Саске же понял, что не сможет признаться ей после тех неудач, которые видел у других. Ему до чертиков страшно, если первая и такая сильная любовь отвергнет его также просто как делала с другими, с этой своей милой улыбочкой. Он промолчит. И после того как она лишь кивнула ему, они прошли в их класс, и, устроившись на парте его соседа, сев лицом к нему, Сакура стала объяснять, с живостью и любовью к своему предмету, о перипетиях судеб литературных памятников. Он почти не перебивал. Она же сидела так близко и Саске иногда просто смотрел как шевелятся ее губы и с каким восторгом она говорит о литературе. Он не любил выдуманные истории, все что читал — справочники, учебники и нужную научную литературу. От этих художественных выдумок ему не холодно и не жарко. Под конец лекции Сакура сказала: — Если хочешь, я принесу тебе ту книгу завтра. Сейчас экзамены и пока можешь не читать, но как только появится возможность, надеюсь и ты сможешь погрузиться в ту потрясающую историю. Она совершенно романтичная натура. Это не Саске, который не видел ничего хорошего в историях любви. Пожалуй, он просто не виде примера любви беззаветной. Где партнеры равны и уважают друг друга, и смотрят одинаково на мир и возлюбленного или возлюбленную. Такое лишь в манге встречал. В жизни он уже решил, что любовь придумали. Пока она с разбега не запрыгнула на него. Он лишь читал такое, когда эта тревожность, скованность, смущение и трепет перед тем, кто нравится просто так. Уже не понять — понравился ли тебе человек своими длинными ресницами, или же человек был настолько симпатичен, что и ее ресницы стали любимы? Он никогда не сможет представить, что отец кого-то способен полюбить. Потому что если любовь настолько глупа, то ей лучше и не жить. Саске бы даже сказал, что предпочел никогда не знать любви. Но именно она теперь поднимала его как человека. Он уже не помнил про крышу и отчасти манипуляторские движения с матерью. После того, что рассказал Итачи и вовсе стало не себе перед мамой за то, что подкинул ей проблем, не зная, что она, как Атлант, давно уже несет все горести и печали семьи на своих хрупких женских плечах. И сказать, и повиниться перед ней не мог. Только просто как-то дал понять, что теперь сам, без ее указок занимается и стремится к чему-то. Учиха пока не понимал кем хочет быть, у него еще есть полгода, чтобы закончить школу и решить куда будет поступать. После правды про маму, Саске думал пойти на попятную и просто, как и раньше, делать, что говорят. Но был благодарен брату, что тот остановил его. — Ни к чему, Саске. Не возвращайся к тому, что прошло. Иди новой дорогой, — напутствовал брат. И тем более младший не мог сказать истинную причину пробудившую интерес к учебе. Саске хотел признаться Сакуре в чувствах, хотел испытать все прелести любви, настоящей, не как у родителей или выдуманных историй. И для начала ему нужно, чтобы она смогла увидеть в нем не ученика, а мужчину. Ему нужно быть кем-то достойным, чтобы не стыдясь быть с ней рядом. Чтобы она могла положиться на него. И, как не странно, профессия прокурора теперь казалась ему привлекательной. Куда больше, чем адвоката. Особенно после скупых, но ярких признаний Итачи о специфике выбора… Он не говорил о своих планах, даже маме, хотя и хотел облегчить ее тревоги за сыновей, но сам пока не понимал к чему идет. Его цели не такие четкие и довольно странные для него. Не стать успешным, известным или банально — богатым в своей профессии. Он просто хотел завоевать внимание женщины старше себя на целых восемь лет. Ее возраст и разница в социальном ракурсе его совсем не пугали. Но они по мышлению точно не на одной волне. Саске больше стоит на земле, а Сакура витает в облаках в своих романтичных историях. И она не видит его пока. Не видит в нем мужчины. Саске, замечая это, расстраивался. Но и это казалось будто бы правильным. Ему не страшно было бы окунуться в отношения с учительницей с головой. А вот у нее будут проблемы. Он не совсем малолетка; обидно было, что даже его стопроцентно-привлекательная внешность не работают не ней. Стало сложнее по ночам, ведь мысли об экзаменах и будущем легко уступали место воспоминаниям и откровенным фантазиям о ней. Как-то получилось, что он к своим семнадцати и не целовался ни разу; теперь к нему прицепилась неуверенность сделать неправильно в нужный момент. Вроде как — на то она и учительница, научит — должно радовать его. Только тут же приходило на ум, что она встречалась уже с мужчинами, целовалась, спала… Да и отчего-то ему и в голову не приходило то, что она сейчас в отношениях. После второго занятия, они вышли вместе из школы. Сакура одухотворенно говорила о недавно прочитанной книги, а у него в руках был томик рассказов Акутагавы Рюноске, которые она принесла ему. Ради ненужной лекции по литературе, Саске снова пропустил дополнительные курсы для подготовки к экзаменам в университет. И ничуть не жалел. Время проведенное с Сакурой, даже и едва улавливая ее восторги — ценнее в разы, хотя и совершенно не полезнее. Сейчас они еще и засиделись в школе, стало вечереть и теплый свет ложился на ее фигуру красивыми оттенками. Саске страшно хотел сделать комплимент ее юбке — на ней в кои-то веки симпатиной комплект молочного оттенка — юбка до колен и пиджачок. Только он испугался, что она снова не наденет его. Уже несколько раз видел: если кому-то понравится ее наряд, она его больше не надевала. Видимо это проклятье привлекательности. В итоге молодая и красивая девушка чаще одевалась как старушка. Саске было все равно. Она же была не манекеном для одежды, а в целом привлекательной особой. Он лишь молча поглядывал на нее, пока она продолжала делиться своими мыслями после прочтения. — Ах, я заболталась. Прости, Саске… То есть Учиха-сан… На ее щеках проявился румянец и Саске остановился так резко, что она даже прошла пару шагов вперед. Это то, что дало ему надежду. Что он не кто-то из толпы для нее. Пусть хоть и милое личико — согласен и на эту приманку, но пусть хотя бы что-то вызовет в ней интерес к нему не как к ученику. — Когда мы одни, можете называть меня по имени, сенсей… Он назовет ее имя, когда станет вровень с ней, когда она признает его чувства, или сама попросит. Сейчас нельзя, но очень хочется. Она лишь улыбнулась и заметила. — Тогда мне лучше всех своих учеников называть по имени. Любимчиков у меня нет. Вы все мне дороги. Сакура ставила границы между ними. Или без того понимала о их существовании, а он вынужден здесь лишь следовать за ней и ее словом. У него нет ничего, что мог бы предложить девушке взамен на любовь, кроме собственного полыхающего сердца. В этом мире он пока никто. Надо же было не повезти и влюбиться во взрослую женщину. Хотя он выше нее хотя бы в росте и даже на своих каблуках она не доставала до него. Может, хотя бы со стороны они смотрелись как парочка? Они дошли до автобусной остановки. — Извини, что задержала тебя, Учиха-сан. Она намеренно назвала его по фамилии, напоминая ему держаться той же линии. Но ведь не может не чувствовать как трепещет его сердце, как Саске будто в агонии погружается в новое чувство для себя. Она не может не знать и так измываться над неопытным мальчишкой! А если и издевается — это жестоко. Он не виноват, что его сердце ждало лишь ее. Она первая села в автобус и Саске проводил взглядом даже не повернувшуюся на него учительницу. Когда пришел домой к Итачи, потому что его подготовительные уроки еще должны час идти и если придет домой рано, отец может понять, что он прогулял. Потому в такие моменты он приходил к брату. Итачи оказался дома, и сидел, что-то печатая на ноутбуке. — О, я думал ты сегодня не прогуливаешь, — улыбнулся Итачи. — Так получилось. Брат понимающе и оценивающе оглядел его. — Что хочешь поесть? — Все равно. Скорее всего мама что-то оставит, так что перебьюсь… — И, краснея, добавил то, что хотел сказать уже неделю или больше, как оставался у брата. — Хотя ты вкусно готовишь. — Не может быть! Меня похвалили! — Итачи обнял себя, похлопывая по плечу. — Ты хорошо постарался, — говорил сам себе брат. Саске смотрел на нового Итачи порой не скрывая удивления. Это совсем не тот брат, которого он помнил. Да и Итачи признался после того как рассказал про маму, что она попросила не вмешиваться, чтобы не стало хуже. Потому он и перестал донимать его просьбами уйти из дома. Тогда Итачи тоже не все понимал. Может отчасти жалел, уйдя, но нашел свой путь. С терниями, только куда без них? — И как дела? — Итачи все же решил на радостях от похвалы угостить брата и начал готовить. — Также, — Саске уже привычно занял свое место за столом. Ему почему-то страшно нравилось смотреть как готовит Итачи. — Да не, — брат внимательно присмотрелся, доставая яйца из холодильника. — Ты счастливый какой-то. — Тебе показалось. Такой же, — Саске отвел взгляд. Вот проныра, уловил-таки флюиды счастья от младшего брата. — И… как зовут? — Кого? Итачи хитренько улыбнулся. — Девушку, которая тебе нравится. Саске очень старался сделать лицо как обычно — слегка удивленное, что братец чушь несет. Но не прокатило. Он нагрелся не хуже сковороды, на которой Итачи стал готовить омлет. — Ммм, я попал в десяточку. — Засмеялся старший брат. — Она наверняка удивительная, если мой братик так себя ведет. — И как я себя веду? — проворчал Саске. — Как миленькая хорошенькая школьница, первый раз влюбившаяся. — Тц… Ну ты скажешь… Потом дома Саске представлял раз за разом как можно заставить Сакуру видеть в нем больше, чем ученика. Ответ ведь простой: он должен вести себя как мужчина. Только поводов для этого не было — ситуации не те. Да и Саске оказался тем еще "спецом" в отношениях. В общем, пиши пропало, если он так и запомнится ей как единственный ученик, которому понадобились подробные лекции по литературе. Все всё поняли, а он нет. Отстой… Сейчас и стыд перед ней не особо пугал. Экзамены закончились, впереди несколько дней уроков и летние каникулы. А значит, может произойти что-то пострашнее, чем ее отказ. Он может больше снова не увидеть ее. Вернется другая учительница, которую Сакура замещала, женщина за пятьдесят, которая так старалась делать для него выписки, потому что он как-то участвовал в конкуре на самое красивое прочтение - и победил. Давно это было, словно в другой жизни. Тот Саске читал строки о любви, и победил, понятия не имея что это за чувства. А этот чувствует, но не может сказать ни слова, даже и не поэтичного. — Харуно-сенсей, вы же останетесь?! Пожалуйста! — ныли расслабившиеся после экзаменов ученики. — Если уйдете, я переведусь в ту школу, в которой вы будете преподавать! — обещал Наруто, стуча себя в грудь. — Точно-точно! Мы все переведемся! Старания Сакуры не повредить своей сексуальностью неустойчивую психику старшеклассников увенчались успехом. Ее любили, в нее были влюблены и даже гаденькие записи в туалетах уже не встречались. Она болела за свой предмет, и преподавала его с душой. Но все понимали и то, что после летних каникул ее здесь не увидят. Сердце Саске щемило от приближающегося расставания. Он не мог просто упустить ее, когда испытал первое чувство любви, когда понял всю суть существования мужчины — чтобы встретить свою женщину. И теперь она могла уехать и скрыться от него, он мог потерять единственную девушку в мире, от которой пело его сердце. — Сенсей, — после последнего урока, когда все получили табели со своими итогами экзаменов и Саске даже не посмотрел свой, поспешив в учительскую. Зная, что у Харуно-сенсей урок у второклассников, он ждал ее там, куда она пойдет прежде чем покинуть школу. Никто не понимал, будут ли продлевать ее контракт. За нее просили, ее ценили как знающего, хотя и молодого специалиста. И может она не была настолько требовательной, Сакура просто пыталась через свой энтузиазм и эмоции заразить всех любовью к литературе и чтению. Она порой общалась с старшими классами как с детсадовцами, но и это ей прощали, ведь девушка в самом деле была своей и чужой одновременно, она как старший товарищ могла и умела заражать своим чувствами. И она не стеснялась жить через них. — Саске? — удивилась девушка, снова увидев почти бывшего ученика у порога кабинета учителей. Мило. Она снова назвала его по имени и даже не поняла этого. В ее лице Саске считал надежду, что его чувства не останутся невысказанными. Возможно она, на правах старшей, скажет ему первая… И тогда ему будет легче. А пока просто не отпустить ее, не отдавать, удержать. — Сенсей… — Он опускает взгляд, волнуясь и уже почти все равно, если их увидят. Он просто не хотел потерять ее, потому что оказалось, что если она уйдет, он не справится с этой болью. — Я… наши занятия. Можно ли мне летом тоже приходить к вам? Я буду платить… — Учиха-сан, — зеленые глаза вновь потеплели. — Это не совсем законно. Я не работаю репетитором, у меня нет лицензии, и не имею права заниматься с тобой за деньги. — Тогда… тогда может просто… Дайте свой номер телефона! — Саске горит решительностью и уверенностью. Даже выглядя смешно и нелепо — парень не сдастся и хоть какой нитью свяжет Харуно с собой, чтобы не потерять. — Прости, учителям с некоторых пор не разрешено давать свои номера ученикам и их родственникам. По всем вопросам нужно общаться в школе. Да что она такая непробиваемая?! Неужели ждет признания? А дальше? У него нет козырей. — Сенсей… Ваши уроки… Она вздохнула и светло улыбнулась парню выше себя. — Я рада, что ты все это время не пропустил ни одного нашего занятия. Но, Саске... Ты ведь поступаешь туда, где тебе не понадобится литература. К чему так упорно заниматься по этому предмету? Не предмет мне интересен, а вы! — так хотелось выкрикнуть ей в лицо. Если уж так приспичило узнать… — Я просто… я не хочу терять вас, сенсей… — Его щеки краснеют, а Сакура безжалостна. Она смотрит и на ее лице будто тоже равнодушие с милой улыбкой, которой она всем отказывает. — Саске… - Она немного подумала, видимо подыскивала более мягкий тон голоса. - Я твой учитель и наше общение должно быть ограничено школой и выездными мероприятиями. Свой личный номер телефона я дать не могу — это запрещено. — Сенсей, я… — Саске в отчаянье двинулся к ней. — Но, если я перестану быть твоим учителем, тогда все возможно. Старайся, Саске-кун. Я верю в тебя. Она улыбнулась ему, и пошла к выходу. Сердце Саске нашло новый путь. Она ему его подсказала: вырасти, старайся, найди меня, когда наши отношения будут иными, когда мы будем равны и тогда… Он все ей скажет.