Птицы Даимонда

Это история о четырех великих аристократических домах. О преданных подругах, что росли рука об руку, на глазах превращаясь из маленьких беззаботных девочек в прекрасных юных леди и благородных дам. Перед вами развернется повесть о блистательной эпохе истинного благородства, о трудностях жизненного выбора и о тернистом пути, который суждено пройти нашим героиням. Они столь разные, но в то же время неуловимо похожи друг на друга. Дом виконта Брандо. Нрав этого семейства неудержим, бодр и весел, словно озорная синичка в разгар своих порхающих игр. Дом графа Фарка. Обитель истинной идиллии и грации, напоминающая безупречный, плавный полет ласточек. Дом герцога Бавера. Элегантные и нежные черты в характере этого семейства вызывают в памяти образы величественных белоснежных лебедей. Дом графа Флерея. Не менее уважаемый и древний род, знаменитый своей строгой непоколебимостью и гордостью, подобной царственным орлам. Именно из этих великих домов выпорхнули наши прекрасные воспитанницы. Они — главные героини повествования, о которых ваша загадочная писательница расскажет, ни на мгновение не скрывая правды, обнажая их трепетные души и пылкие сердца. Ведь возможно — хотя и не претендую на абсолютную точность, — что я и сама являюсь частью этой истории... Что ж, давайте понаблюдаем за ними вместе, мои дорогие читатели.

***

Прекрасное утро Даймонда озарило окна поместья Брандо. Теплые, слепящие лучи солнца ворвались в спальню, пробуждая прелестную молодую хозяйку — леди Сильвию. Эта девушка была миниатюрна и удивительно стройна. Шелковистые волосы цвета горячего шоколада спускались чуть ли не до пояса, ложась на плечи легкими, парящими волнами. Глаза ее — того же глубокого шоколадного оттенка — под натиском густых длинных ресниц казались обворожительно большими, а взгляд — внушительным и пленительным. Сильвия обладала аппетитными, безупречными формами, которые неизменно притягивали восхищенные взгляда мужчин и вызывали тайную зависть у светских девиц. Но главным ее оружием был бойкий, очаровательный нрав. Сильвию по праву можно было назвать душой любой компании. Именно за этот живой характер ее боготворил старший брат, Дэймон Брандо — высокий, неописуемо красивый мужчина, наследник рода и признанный любимец дам высшего света. Отец, виконт Леонид Брандо, несмотря на всю свою природную сдержанность, тоже души не чаял в дочери: озорство Сильвии всегда дарило ему тепло и вызывало искреннюю улыбку. И лишь матушка, леди Нателла Брандо — влиятельнейшая женщина в светских кругах, чьими мудрыми советами дорожили все благородные дамы, — вечно пребывала в тревоге. Она отчаянно переживала, что не найдется мужчины, способного обуздать столь резкую и неукротимую леди, хотя втайне все же лелеяла надежду на редкую красоту дочери. Сильвия потянулась, зажмурившись от яркого света и сонного ворчания своей горничной и по совместительству верной приятельницы Лори. — Леди Сильвия, пора вставать. Ваше опоздание к завтраку совсем не обрадует матушку, — вздохнув, забормотала девушка, раздвигая тяжелые портьеры. — Лори, не шуми с самого утра, — слегка ухмыльнулась Сильвия, приподнимаясь на локтях. — Я всю ночь провела в безудержном веселье в компании брата и его друзей. И, помнится, даже выиграла фамильные часы Коллина. Коллин был сыном графа Николо Фарка. Этот блестящий юноша прославился среди дам своей обольстительностью и ветреным нравом, однако идеальная красота лица прощала ему любые грехи. К тому же, он приходился родным братом Элли — закадычной подруге детства Сильвии. Поднявшись с постели, Сильвия приступила к утреннему туалету. Несмотря на свой бунтарский дух, она обладала смелым и невероятно элегантным вкусом. Ее наряды всегда выгодно подчеркивали соблазнительные изгибы фигуры, а сочные цвета добавляли ярких красок в то, что сама Сильвия называла «серой обыденностью». Завершив приготовления, девушка спустилась по парадной лестнице, искусно украшенной гроздьями цветущей сирени. Для дома Брандо это было обычным делом — дамы этого семейства питали к цветам особую страсть. В столовой уже был накрыт пышный стол, и семья как раз приступала к трапезе. — Дэймон, Сильвия, — заговорила Нателла Брандо строгим, не терпящим возражений тоном, — близится бал дебютанток, и нам необходимо тщательно подготовиться. Это будет ваш первый официальный выход в высшее общество. Там вы оба должны будете подыскать себе достойные партии для будущего брака. — Дорогая, я не вижу причин для спешки, — тактично перебил супругу виконт Леонид. — Сильви еще слишком юна и не созрела для столь серьезных шагов. — Она не созрела лишь потому, что все в этом доме закрывают глаза на ее легкомысленное поведение! — раздраженно вымолвила виконтесса. — Или вы станете отрицать, что не знали, где наша юная леди пребывала вчера поздним вечером? Она до полуночи сидела во флигеле в компании Дэймона и его друзей, играя в покер! Незамужняя девушка среди молодых сорванцов... Как нам потом искать ей мужа, если о ней пойдет слава не лучше, чем у этого повесы, сына графа Фарка? За столом воцарилось неловкое молчание. Первым его нарушил глава семейства. — Они еще дети, дорогая, и это всего лишь невинные игры. К тому же Дэймон строго следит за тем, чтобы никто не посмел навредить нашей озорной синичке или опорочить ее имя, — постарался смягчить ситуацию мужчина. — Мама, отец прав, — добавил молодой виконт. — В этом нет ничего, что могло бы бросить тень на репутацию Сильви. Она уходит к себе ровно в полночь. Сильвия лишь едва заметно улыбнулась, слегка откинув голову назад. О, в словах брата и матери была своя доля правды... Ведь, дорогие мои друзья, именно после полуночи и начинается самое интригующее время. Сильвия действительно ровно в двенадцать поднималась из-за стола и шла в свои покои. Так, по крайней мере, думали все. На самом же деле реальность была куда пикантнее. Ступая по темным ночным коридорам, Сильвия направлялась вовсе не к своей постели — она шла на едва заметный свет лампы, ожидавший ее в самом конце восточного крыла. Девушка обожала романы. Но не те скучные истории, что читали ее сверстницы, а запретные, эротические рукописи, наполненные жгучей страстью и самыми смелыми сценами. Естественно, столь пылкой натуре хотелось познать эту страсть наяву, в чем ей с радостью потакал главный дамский угодник столицы — красавец Коллин Фарк. Их тайные встречи нельзя было назвать полноценным романом — скорее, интрижкой. Но так ли все было легкомысленно на самом деле, или за этим скрывалось куда более глубокое чувство? В те мгновения молодые люди не думали о будущем, они лишь наслаждались своими желаниями. Они встречались в заброшенной комнате, где хранился старинный антиквариат. Там, на роскошном бархатном диване, Коллин заставлял Сильвию трепетать от восторга, властно забирая власть над ее телом. Его сильные, мужественные руки уверенно обхватывали ее осиную талию, увлекая девушку к себе на колени. Его язык медленно очерчивал контур ее тонкой шеи. Сильвия, несмотря на скромный опыт, словно была создана для этих ласк. Запустив пальцы в его светлые волосы, она приподняла его лицо за подбородок и ответила на поцелуй. Это не был поцелуй невинной девы — в нем сквозила чувственность искушенной соблазнительницы. Они сплетались языками, жадно ловя дыхание друг друга. Здесь не было места сентиментальной романтике — только чистая, дикая волна страсти, похоти и юношеского любопытства. Оторвавшись от ее губ, Коллин спустил платье с ее плеч и зарылся лицом в пышную грудь. Его пальцы нежно очерчивали округлости, дразня аккуратные, возбужденные розовые соски, после чего он прильнул к ним губами, жадно вдыхая пьянящий аромат ее кожи. Сильвия едва ли не теряла рассудок от удовольствия; она прерывисто стонала, сильнее сжимая его светлые пряди и умоляя о большем: — Коллин... еще, прошу тебя... ниже... там все горит... Ее тянуло к нему как магнитом. Коллин был высок, обладал безупречно подтянутым телом и сильными руками. При этом его пальцы оставались длинными и изящными, но в каждом движении чувствовалась первобытная мужская сила. Взгляд его серо-голубых глаз, напоминавших цветом густую летнюю листву, становился еще более хитрым и обольстительным благодаря едва заметной родинке под левым веком. Это было зверское природное влечение, которое когда-то началось с невинной шалости, а теперь переросло во что-то опасное и неконтролируемое. — Черт... я едва держу себя в руках, — хрипло прорычал Коллин, чувствуя, как внутри все закипает от вожделения. Он опустил ладонь ниже, проскользнул между ее бедер, лаская самую чувствительную, сокровенную точку. Юноша знал, что Сильвия открывается так только ему, и, несмотря на весь напор, обращался с ней как с редкой драгоценностью, которую, впрочем, безумно хотелось сломать под своим натиском. Было множество причин не переступать последнюю грань — и дело было не только в морали. Коллин слишком ценил свою свободу и не верил в любовь, но он прекрасно знал, что такое дикая, животная страсть к этой женщине. Его пальцы двигались уверенно и напористо, заставляя Сильвию выгибаться в его руках от подступающего экстаза. Видя, как подрагивает и плавится ее тело, он возбуждался еще сильнее. — Ахх... Колл... я, кажется... я чувствую этот невыносимый жар... — едва слышно лепетала девушка, задыхаясь от удовольствия. — Милая, помоги мне, иначе я просто сгорю от стыда, когда выйду к твоему брату, — тяжело дыша, прошептал он. — Встань и обопрись руками о спинку дивана. С трудом сдерживая лавину страсти, он прижал свое горячее, напряженное естество к ее бедрам. — Колл... туда нельзя... — простонала Сильвия, хотя все ее существо умоляло об обратном. — Я знаю, маленькая моя, я помню. Просто сожми бедра сильнее, — прорычал он. Он начал ритмично двигаться между ее тесно сжатых ног. Его горячая, влажная плоть обжигала лоно Сильвии, даря ей иллюзию полного, глубокого проникновения. Движения становились все жестче, интенсивнее. Коллин ласкал ее грудь, идеально помещавшуюся в его широких ладонях, и продолжал стимулировать соски, выдыхая хриплые стоны прямо ей в ухо. Сильвия сгорала в этой сладкой агонии. Рассудок покинул ее: теперь она понимала, что книги передавали лишь сотую долю того блаженства, что она испытывала наяву. Запустив руку в ее густые темные локоны, Коллин заставил ее запрокинуть голову и снова жадно, глубоко поцеловал, не сбавляя бешеного темпа. Сильвия сжала бедра еще крепче, чувствуя, как все ее тело начинает крупно дрожать. Наступил пик. — Ах, я больше не могу... Колл... — измученно и сладостно простонала она. — Расслабься и прими это... я тоже на грани, — как истинный искуситель, прошептал он ей на ушко. Еще несколько мощных толчков, и они оба обессиленно рухнули на диван, тяжело дыша и не отрывая друг от друга затуманенных взглядов. Это было воплощение их общей запретной мечты. ...Внезапно эти воспоминания рассеялись, словно Сильвию окатили холодной водой, возвращая в реальный мир. — Милая, ты вообще меня слушаешь? — виконтесса Брандо строго посмотрела на дочь. — Я говорю, что помимо наряда тебе нужно выбрать кавалера для сопровождения на дебют. Если у тебя есть кто-то на примете, скажи. Среди друзей твоего брата много достойных юношей. — Я думаю, Коллин Фарк мог бы подойти, — стараясь говорить непринужденно, рассмеялась Сильвия. — Мы с ним в хороших отношениях, к тому же вчера он проиграл мне свои карманные часы. — Вы двое слишком безрассудны, — с ухмылкой вставил Дэймон. — Вы наверняка устроите какой-нибудь переполох или вовсе сбежите посреди бала. Боюсь, матушка не переживет такого тандема. — А по-моему, отличная партия под стать нашей бунтарке, — шутливо поддержал сына виконт Леонид. — И все же подумай над другими кандидатурами, — тяжело вздохнула леди Нателла. Матушку Брандо можно было понять. Хоть юноша и был выходцем из почтенной семьи, его собственная репутация оставляла желать лучшего. Как любая мать, Нателла беспокоилась, что этот ветреный красавец разобьет ее дочери сердце, если их отношения зайдут дальше дружбы. Весь свет знал: Коллин Фарк — птица свободного полета, и никто не ведал, когда и куда переменится ветер его желаний. Но что в этот момент думали в доме графа Фарка? Это оставалось тайной. Людям свойственно меняться, однако для великих перемен порой нужен лишь крутой поворот судьбы. Ветер меняет течение, а течение уносит нас в неизведанные дали. Нам предстоит еще во многом разобраться, ведь человеческие чувства — это темный, непроходимый лес. И чем дальше в глубь, тем больше тайн... С любовью, ваша S.I.L.