Маленькие императоры

      VIP-зал бизнес-терминала аэропорта Пудун встречал тихими переговорами людей и ароматом кофе. В этом плане все аэропорты — будь то крошечный местячковый или крупный транспортный узел — походят друг как друга, как родные братья. Не Хуайсан стоял у высокого панорамного окна, лениво покачивая в руке стакан айс-латте. Телефон в руке ожил: пришло SMS-уведомление от банка. Перевод от Не Минцзюэ крупной суммы денег и подпись «на мороженое». На очень дорогое мороженое. Конечно, Не Минцзюэ снова сделал всё по-своему, хотя Не Хуайсан трижды повторил, что не нуждается в деньгах. Дагэ, если бы ты знал, сколько я заработаю за эти две недели... ладно. Он подумает, что делать с этими деньгами, позже.              Тонкий серебряный браслет на запястье поймал лучик солнца из окна, зайчик запрыгал по серым оконным рамам. Браслет стал единственным украшением в поездку (пока что). Для первой встречи с заказчиками Не Хуайсан оделся без излишней вычурности. Лань Сичэнь, при телефонном разговоре, сказал: «Одевайтесь так, как привыкли». Он даже хотел внести этот пункт в договор (чертовски детальный договор, предусматривающий максимально всё), но вовремя остановился от излишнего фанатизма. Не Хуайсан натолкал в чемодан огромное количество шмоток, но в полёт выбрал белую полупрозрачную рубашку из тонкого шёлка с расстёгнутыми верхними тремя пуговицами, через которые слегка проглядывала ключица и линия груди. Чёрные узкие брюки, подчёркивающие длинные ноги, и лёгкое повседневное ханьфу, расшитое журавлями, длиной до колена. Волосы оставил распущенными — мягкая естественная волна до плеч. На запястье — тот самый тонкий серебряный браслет, подаренный дагэ десять лет назад. И с тех пор не покидавший его руки. Пластинка с гравировкой изнутри — пожалуй, самая нежна фраза, которой только удостаивался Не Хуайсан от Не Минцзюэ: «Горы и реки можно оставить, тебя — нельзя».       Когда братья Лань вошли, Не Хуайсан сразу почувствовал предвкушение, защекотавшее его живот и грудь изнутри.       Лань Сичэнь шёл первым. Высокий, элегантный, с безупречной осанкой. На нём выигрышно сидела светло-кремовая рубашка из плотного хлопка премиум-качества и бежевые брюки со стрелками. Длинные чёрные волосы аккуратно собраны в низкий хвост. Он вдыхал воздух, выдыхал спокойствие и сдержанность. Меньшего Не Хуайсан и не ожидал. Старший Лань окинул взглядом зал и тут же увидел Не Хуайсана — лицо его украсила лёгкая улыбка.              — Не Хуайсан, — произнёс он голосом, не отличающимся от того, каким он говорил по телефону. — Очень рад наконец встретить вас лично. Перелёт до Стамбула предстоит долгий, надеюсь, вы успели хорошо отдохнуть.              Он протянул руку. Пожатие тёплое, уверенное и чуть затянувшееся.              — Взаимно, Лань Сичэнь, — ответил Хуайсан с лёгкой, чуть игривой улыбкой.              За спиной старшего Ланя, на полшага позади, стоял Лань Ванцзи в белой рубашке-поло и светло-серых льняных брюках, которые в ярком свете зала казались почти белыми. Длинные чёрные волосы свободно спадали на плечи, обрамляя строгое, невероятно красивое лицо. Ни одной лишней эмоции. Только холодный, тяжёлый, оценивающий взгляд светло-карих глаз, который медленно скользнул по всей фигуре Хуайсана — от распущенных волос до расстёгнутой рубашки и ниже.              Мурашки удовольствия. «Да, заюш, я хорош собой. Смотрите на меня сколько влезет. Я — главный инвестор своего ума и тела, а ваше восхищение — мой главный доход».              Когда они втроём направились к гейту, Лань Сичэнь, продолжая говорить о том, какая хорошая погода сейчас в Стамбуле и как приятно будет сменить влажную шанхайскую жару на морской воздух, совершенно естественно и привычно положил ладонь на поясницу младшего брата. Довольно низко. Пальцы уверенно легли на белую ткань рубашки Ванцзи, слегка прижимаясь. Жест выглядел одновременно заботливым и собственническим. Лань Ванцзи не отстранился.              Не Хуайсан шёл рядом и жадно впитывал каждую деталь, отвечая Лань Сичэню что-то на автомате. Всё его естество сосредоточилось на чужом порочном слиянии. Белая рубашка Ванцзи. Кремовая — Сичэня. Светлые тона, чистота, почти ангельская внешность. И при этом — эта рука, лежащая слишком интимно. Эта тихая, многолетняя близость, которую они даже не пытаются скрыть от него.              «Они одеваются как святые, — подумал Хуайсан, чувствуя, как внизу живота разливается приятное тепло. — А прикасаются друг к другу, как будто боятся, что если отпустят — второй исчезнет».              Лань Сичэнь убрал руку только перед тем, как они подошли к зоне посадки. Но перед этим его пальцы медленно, почти ласково скользнули чуть ниже — по самому краю спины Лань Ванцзи.       

      𓂃 ོ☼𓂃

             Не Хуайсану уступили местечко у окна. Старший Лань сел посередине, Ванцзи досталось место около прохода, хотя его это особо не заботило. По его лицу вообще сложно прочитать что-либо. К счастью, для Не Хуайсана это не проблема: есть тысяча невербальных языков тела, помимо лица, которые порой откровеннее мимики.              Из небольшого рюкзака Не Хуайсан достал книгу, и Лань Сичэнь с интересом посмотрел на обложку.              — Вам знакома эта книга, господин Лань? — спросил Не Хуайсан, заметив интерес. К тому же, нужно было завести беседу и познакомиться поближе. Ему предстояло две недели быть идеальным спутником, предугадывать желания и любые капризы клиентов. Начать изучение стоило как можно скорее.              — Ни к чему официоз. Зови нас с братом по именам, Не Хуайсан. Если ты не против. И да, я знаком с творчеством этой писательницы, но читал её другую книгу.              — Замечательно, — Не Хуайсан и сам терпеть не мог излишнюю вежливость. Как минимум тупо вежливо обращаться к человеку, чей член в скором времени не исключено, что окажется у тебя в самых интересных местах. — Позволь угадаю, ты читал «Поменяй воду цветами»?       Лань Сичэнь кивнул, но промолчал: позволил Не Хуайсану прокомментировать свои слова. И тот прокомментировал:       — Всё просто: ты назвал самую знаменитую книгу у неё. Но, честно говоря, не могу сказать, что это моя писательница. Её сравнивают с Марселем Прустом, но до него Перрен далеко, и слава богу. «В поисках утраченного времени» — это буквально мои мысли, когда я прочёл «В сторону Свана», три раза заснув (потому что читал перед сном) и четырежды начиная сначала. Да и до Янагихары ей путь не близкий, честно говоря, меня её книги просто поражают своей неспешностью и скукой.              — Мне показалось, стиль чем-то похож на Каннингема, — задумчиво произнёс Лань Сичэнь. — Хотя соглашусь, что Каннингема читать интереснее: он медленно заманивает тебя в болото, и ты охотно и с интересом тонешь. Возможно, неспешность — это особенность французской литературы, а не конкретного жанра.              — Ну нет, не обижай французскую литературу, — возразил Не Хуайсан. — Я до этого читал «Старые друзья» Мурлева. Тема такая же, как в этой книге, правда, размер книги раз в десять меньше. Но написано интересно, я прям с удовольствием погрузился в историю. Хотя честно говоря, Каннингем мой любимчик. Эта книга больше похожа на «Дом на краю света». Хотя «Дом» по размеру больше, но читается в разы интереснее.              — Мы с Ванцзи тоже многое прочли, — кивнул Сичэнь. — Правда, «Дом» не читали, стоит?              — Вам двоим — определённо, — хмыкнул Не Хуайсан.              Лань Сичэнь улыбнулся. Лань Ванцзи, молча слушавший их диалог, поджал губы. Старший Лань накрыл его ладонь на подлокотнике, легонько погладил пальцы.              Вскоре они взлетели. Лань Ванцзи вставил в уши наушники. Интересно, слушал ли он музыку, аудиокнигу или какой-нибудь очередной скучный подкаст? Лань Сичэнь достал из кожаного рюкзака бумажную книгу и тоже погрузился в чтение («Трилогия близнецов» Аготы Кристоф — читали, знаем). Не Хуайсан прикрыл книгу и откинулся на удобное кресло, делая вид, что просто смотрит в иллюминатор. На самом деле он продолжал наблюдать.              Лань Сичэнь гладил пальцы младшего брата медленно, почти рассеянно — большими пальцем проводя по костяшкам, слегка надавливая на подушечки. Совершенно невинный жест, если не знать контекста. Но Хуайсан уже знал. Он видел, как Ванцзи едва заметно расслабил кисть, позволяя старшему брату делать с его рукой всё, что тому захочется. Как Сичэнь при этом продолжал читать, будто ничего особенного не происходит.              Не Хуайсан повернул голову и тихо спросил:       — Часто вы путешествуете вдвоём?              Лань Сичэнь поднял взгляд. Улыбка мягкая, как топлёное сливочное масло, но в глазах мелькнуло что-то осторожное. Лань Ванцзи незаметно вытащил один наушник, начал перекатывать его между пальцев, прислушиваясь к тихому разговору.              — Не так часто, как хотелось бы. Работа, обязательства… Обычно мы стараемся выбирать какое-нибудь интересное местечко в Китае, но в этот раз… — Лань Сичэнь сделал небольшую паузу, — нам посоветовали кардинально сменить обстановку.              — «Посоветовали»? — Не Хуайсан приподнял бровь.              — Семейный психолог, — спокойно ответил Лань Сичэнь, продолжая поглаживать пальцы брата. — Сказал, что нам нужно абстрагироваться от всего, что хоть сколь-нибудь напоминает домашнюю атмосферу. Изучить чужую культуру, попробовать новые блюда, послушать иностранные языки, увидеть людей другой национальности…              Лань Ванцзи открыл глаза и бросил на брата короткий, тяжёлый взгляд. Тот ответил ему едва заметной улыбкой — нежной, почти виноватой.              Хуайсан почувствовал, как внутри всё сжимается от болезненного предвкушения. Он усмехнулся уголком губ.       — В этом есть смысл, — сказал он, глядя прямо на Лань Сичэня. — Похоже, это путешествие должно сблизить вас с братом. Хотя проблема определённо не в степени близости…              Повисла небольшая пауза. Лань Ванцзи отвернулся к проходу, но Хуайсан заметил, как напряглась его челюсть. Сичэнь ответил не сразу. Его пальцы на руке брата замерли, а потом медленно, почти ласково сжались.       — Проблема скорее в проявлении… этого, — наконец произнёс он тихо. — Но мы надеемся, что ты нам в этом поможешь, Не Хуайсан.              Не Хуайсан наклонился чуть ближе, так, чтобы его плечо коснулось плеча Лань Сичэня, и ответил шёпотом, чтобы стюардесса, проходившая мимо, не услышала:       — Люблю помогать людям. Особенно тем, которые сами не могут себе помочь.              Ванцзи резко повернул голову и посмотрел на него в упор. Взгляд был тяжёлым, почти угрожающим. Но в самой глубине глаз Хуайсан увидел то, что искал — подавленный, колючий интерес. Лань Сичэнь тихо засмеялся.              — Ты действительно именно такой, как я и думал. Я подбирал человека по роду деятельности в первую очередь.              Не Хуайсан наклонил голову, волосы упали на лицо, и Лань Сичэнь бережно заправил их за ухо с маленькой серёжкой (ничего особенного: белый нефрит в серебре).              — Ты несколько опасный, — честно ответил Лань Сичэнь. Его взгляд медленно скользнул по расстёгнутой рубашке Хуайсана, по ключице, по линии шеи. — И очень привлекательный.              Лань Ванцзи резко сжал пальцы брата. Лань Сичэнь не убрал руку, позволил причинить себе боль. Не Хуайсан откинулся обратно в кресло, довольно улыбаясь.       

      𓂃 ོ☼𓂃

             Прилёт в аэропорт Стамбула имени Ататюрка прошёл гладко. Было уже довольно поздно, но город всё ещё дышал тёплым, влажным воздухом, пропитанным запахом моря, специй и выхлопных газов. Чёрный Mercedes-Van уже ждал их у VIP-выхода. Водитель в форме вежливо загрузил багаж.              Лань Ванцзи сел у окна, Лань Сичэнь — напротив. Не Хуайсан решил сесть на соседнее с Лань Ванцзи сидение — он весь полёт провёл рядом с Сичэнем, и теперь приступал к изучению новой территории. Сидения разделял широкий мягкий подлокотник с подстаканником и беспроводной зарядкой, но даже это расстояние казалось слишком маленьким. Особенно когда машина тронулась, и бедро Ванцзи случайно коснулось бедра Хуайсана. Тот не отодвинулся. Хуайсан тоже.              Поездка до отеля заняла около сорока минут. За окном проплывали ярко освещённые улицы Стамбула — минареты, рекламные вывески, фонарики, толпы людей. Хуайсан смотрел в окно, но краем глаза продолжал наблюдать за братьями, посматривая то на умиротворённое расслабленное лицо старшего, то на угрюмое младшего. В какой-то момент Не Хуайсан задремал, рассматривая профиль Лань Ванцзи, подсвечиваемый уличными фонарями. Поэтому когда автомобиль остановился у входа в отель, он понял не сразу. Лишь когда Лань Ванцзи тронул его за плечо — на удивление осторожно — Не Хуайсан понял, что ненадолго отключился.              Их ждал роскошный исторический пятизвёздочный отель в самом сердце Бейоглу, с видом на Босфор.       

      𓂃 ོ☼𓂃

             Номер был именно таким, каким ожидал Не Хуайсан — президентский люкс на верхнем этаже. Все отели, как и аэропорты, в чём-то похожи друг на друга. А роскошные отели вежливым персоналом, запахом чистоты и комфорта стали для него почти обыденностью. Люди, позволяющие себе услуги эскорта, позволяли себе также и комфортные номера в самых дорогих отелях. Отличалось в этот раз наличие комнат: обычно это всегда была одна спальня, либо вариация спальня + гостиная, но в этот раз номер представлял собой две отдельные спальни и просторную гостиная с огромными панорамными окнами. На столе возле балкона уже стояли фрукты, вино и лёгкие закуски.              Портье ушёл, получив свои чаевые из щедрых рук Лань Сичэня. Дверь закрылась. Все трое наконец остались одни.              Несколько секунд в номере стояла тишина.              — Ты можешь занять любую из спален, — мягко сказал Лань Сичэнь, осматривая ковёр на полу, тяжёлые бордовые шторы с золотой нитью, резные панели на кремовых стенах. — Или… если хочешь, мы можем разместиться все в гостиной. Здесь достаточно места.              Хуайсан потянулся, разминаясь, затем улыбнулся, слегка наклонил голову.              — А вы сами где планируете спать?              Вопрос повис в воздухе.              Лань Сичэнь на секунду замялся. Лань Ванцзи стоял у окна, глядя на ночной Босфор. Этот вопрос он предлагал решить за него.       — Мы… обычно спим в одной комнате, — наконец тихо ответил Сичэнь. — Но если тебе будет некомфортно…              — Мне комфортно, — спокойно перебил его Хуайсан. — Я же здесь именно для того, чтобы вам было комфортно. Так что решайте, как вам удобнее. Я подстроюсь.              Он сказал это легко, почти игриво, но все трое прекрасно понимали, что за этим стоит.              Лань Сичэнь посмотрел на брата. Лань Ванцзи наконец отвернулся от окна и встретился взглядом со старшим. Между ними пролетело что-то тяжёлое, безмолвное. Не Хуайсан уверен: если бы телепатия существовала, он мог бы услышать чужой мысленный разговор этих двоих. Людей, которые слишком хорошо знали друг друга. Лань Сичэнь явно был не против разместиться втроём, но беспокоился, не принесёт ли это дискомфорт младшему брату. По всей видимости, Лань Ванцзи не был против более близкой компании Не Хуайсана — он коротко кивнул, и Лань Сичэнь улыбнулся.              — Тогда… — предложил Лань Сичэнь — Будет лучше, если ты останешься в одной комнате с нами. Если тебе будет комфортно.              Хуайсан медленно улыбнулся. Остаться в одной комнате с двумя красавцами-братьями, чьё инцестуозное напряжение питало огромную нейромедиаторную электростанцию внутри Не Хуайсана? О, ему будет более, чем комфортно.              — Я останусь с вами.              Лань Сичэнь кивнул, будто ожидая именно этого ответа.              — Хорошо. Тогда давай распакуемся и спустимся на ужин. Ресторан на крыше работает до полуночи.       

      𓂃 ོ☼𓂃

             В такой поздний час ресторан на крыше отеля оказался почти пуст. Занят только один столик: мужчина и женщина, судя по всему, европейцы, о чём-то ворковали, сидя в обнимку на диванчике за столом. Их троих проводили к столику у самого края террасы. Стамбул внизу сиял мириадами огней, а за ними величественно и спокойно тёк Босфор. Тёмная вода отражала свет европейской и азиатской частей города, по ней медленно плыли ярко освещённые паромы и яхты с неспящими и жаждущими новых впечатлений туристами. Тёплый воздух с лёгкой морской свежестью нежно гладил щёки и плечи. Откуда-то из глубины доносился перелив тихой турецкой гитары.              Трое сели за круглый стол. Лань Сичэнь — справа от Не Хуайсана, Лань Ванцзи — слева. Братья оказались напротив друг друга, а Не Хуайсан между ними. Официант принёс меню. Есть хотелось ужасно: после скромного обеда самолёте и лёгкого завтрака желудок выл голодным зверем у всех троих (правда, громко и отчаянно урчало только у Не Хуайсана, но он был уверен, что братья Лань настолько постигли контроль над собой и своим телом, что выдрессировали даже всех внутренних голодных белуг).              Лань Сичэнь выбрал запечённого морского окуня с лимоном, травами и оливковым маслом, а также греческий салат и бутылку белого эгейского вина на троих. Лань Ванцзи заказал жареного на гриле осьминога с гранатовым соусом и молодым картофелем. Не Хуайсан выбирал дольше всех: обширное меню увлекло его, а голодный желудок просил заказать сразу всего и в двух порциях. В конце концов он остановился на турецких мезе. Официант объяснил, что это — целая тарелка маленьких закусок: хумус, бабагануш, фаршированные мидии, сигары из виноградных листьев — идеальный вариант для начала трапезы. А на горячее — ягнёнка по-стамбульски в винном соусе.              Официант разлил вино, принёс корзинку хлеба, кувшин с лимонной водой и ушёл, оставив их втроем. Не Хуайсан откинулся на стуле и принялся наблюдать. Усталость немного отступила, он взял кусочек багета из корзинки и, разломив хрустящую корочку, отправил его в рот. Вкусно.              Лань Ванцзи сидел прямо. Белая рубашка-поло идеально облегала широкие плечи. Он почти не разговаривал, но когда Лань Сичэнь что-то говорил, младший слушал с абсолютным вниманием. Иногда он едва заметно наклонялся вперёд, хотя, очевидно, что в этом не было никакой необходимости.              Когда принесли мезе, Не Хуайсан радостно потёр ладони друг о друга и предложил:       — Налетайте!              Лань Сичэнь взял вилку, подцепил кусочек фаршированной мидии и протянул её Лань Ванцзи через стол. Тот открыл рот и спокойно принял угощение. Капля соуса осталась в уголке рта, и Лань Ванцзи быстро слизнул ей. Лань Сичэнь неотрывно смотрел на губы брата. Напряжение между ними, похоже, стало настолько постоянным и привычным, что двое его уже просто не замечали: как тиканье часов в комнате или пение птиц за окном ранним весенним утром.              Но Хуайсан это напряжение чувствовал, видел и даже мог потрогать — для этого всего лишь стоило коснуться кого-то из братьев, и второй среагировал бы мгновенно. Но пока Не Хуайсан медленно жевал хумус с лепёшкой и мысленно составлял эпикриз: «Братья делают это автоматически. Как будто тысячу раз так ужинали. Как будто это нормально — кормить взрослого мужчину с вилки на людях. Хотя, конечно, людей тут особо не наблюдается».                           Вино постепенно расслабляло нутро. Щёки Лань Сичэня слегка порозовели — вот так быстро, всего-то с двух бокалов. («Низкая толерантность к алкоголю — добавим в эпикриз».) Он стал говорить больше — о Стамбуле, об истории города, о том, как хотел сюда попасть ещё в университете. При этом его левая рука под столом явно лежала на колене Лань Ванцзи. Хуайсан видел это по тому, как иногда дёргалось плечо младшего.              — Этот отель был построен в тысяча восемьсот девяносто втором году, — рассказывал Лань Сичэнь, — здесь останавливалась Агата Кристи, Ататюрк, многие короли и знаменитости. Насколько я понимаю, Ататюрк здесь очень уважаемая личность: он многое сделал для страны…              В какой-то момент Лань Ванцзи взял свой бокал с вином и поднёс его к губам брата, чтобы тот отпил, хотя у Сичэня стоял свой полный бокал. Сичэнь улыбнулся уголком губ и сделал глоток, глядя прямо в глаза Ванцзи.              Не Хуайсан почувствовал, как у него самого участилось дыхание.              «Они не просто близки — созависимы. Как два человека, которые долгое время были друг для друга единственным источником тепла и теперь не знают, как жить по-другому. Уточнить про семью».              Когда принесли основное блюдо, Лань Сичэнь отрезал кусочек своего окуня и положил его на тарелку Не Хуайсана.              — Попробуй. Я читал, что здесь очень свежая рыба.              — Спасибо, — Хуайсан улыбнулся. «Ну конечно же, ты читал. Поездка в другую страну для тебя — что экзамен, к которому следует подготовиться». — А мне вам положить?              — Положи Лань Ванцзи, — мягко сказал Сичэнь. — Он любит ягнёнка.              Хуайсан послушно отрезал кусок сочного ягнёнка и положил на тарелку Лань Ванцзи. Тот посмотрел на него тяжёлым, будто бы недовольным взглядом, но угощение принял.              «Они оба тонут. И чем больше пытаются держаться за правила и приличия, тем сильнее идут ко дну. Задача была понятна с самого начала, теперь я понимаю, в каком направлении действовать. Даже смешно, что они, по-видимому, считают себя больше братьями, хотя на деле они любовники. Даже если не состоят в эротических отношениях — это не имеет значения».              Над Босфором в это время начал подниматься лёгкий ветер. Огни города отражались в тёмной воде, а за столом между тремя мужчинами медленно загустевало сладкое напряжение.       

      𓂃 ོ☼𓂃

             Тишина люкса показалась особенно звенящей после звуков ресторана и ветра на крыше. Дверь закрылась с мягким щелчком. Лань Сичэнь включил приглушённый свет. Лань Ванцзи сразу отошёл к окну и встал там, глядя на ночной Босфор, будто пытаясь найти точку опоры. Его плечи подрагивали от напряжения — едва заметно, но Не Хуайсан пытался прислушаться к его телу, и ему удавалось расслышать шёпот.              Что ж, классическая неловкость после первого совместного ужина. Особенно когда все трое прекрасно понимают, зачем они здесь. Это прекрасно лечится — первым поцелуем, первым сексом, первым желанным объятием или первым по-настоящему искренним разговором (зависит от типа клиентов).              — Ну что, — легко сказал Не Хуайсан, снимая лёгкое ханьфу и бросая его на спинку кресла. Белая шёлковая рубашка осталась расстёгнутой почти до середины груди. — Кто первый в душ? Я могу подождать и уступить.              Лань Сичэнь кашлянул, явно пытаясь справиться с внезапной неловкостью. Подошёл к окну, встал чуть позади брата.              — Ты гость. Можешь идти первым.              — Я не гость, — улыбнулся Хуайсан, подходя ближе. — Я здесь для вашего комфорта, помните? Так что давайте без этих «после вас».              Не Хуайсан остановился между братьями. Легонько коснулся пальцами руки Лань Сичэня, потом провёл ладонью по плечу Лань Ванцзи — совсем невинно, но достаточно долго, чтобы почувствовать, как тот ещё больше напрягся под его прикосновением — под прикосновением пока что чужака.              — Расслабьтесь, — тихо сказал Хуайсан. — Я понимаю, что для вас это всё в новинку. А для меня — работа. Привычная. Так что если вам неловко, просто скажите. Я не кусаюсь… пока что, по крайнем мере, хотя если меня разозлить… ладно, не будем об этом: зачем вам представлять картину рассерженного котёнка.              Сичэнь тихо выдохнул и слабо улыбнулся.              — Просто… непривычно. Обычно мы вдвоём.              — Я знаю, — мягко ответил Хуайсан, снова становясь серьёзным. — Поэтому я здесь. Чтобы сделать это… менее странным.              Он повернулся к Лань Ванцзи и осторожно поправил воротник его белой рубашки-поло, хотя тот был и так идеален. Простое заботливое касание — невербальный язык, который давался Лань Ванцзи легче слов.              — Лань Ванцзи, ты очень красивый, когда молчишь и смотришь вот так. Но если будешь продолжать так напрягаться, у тебя шея заболит уже на третий день.              Лань Ванцзи наконец посмотрел на него. В самом деле как на милого котёнка, который вдруг решил укусить зарвавшуюся руку до крови. Лань Сичэнь решил первым разрядить обстановку.              — Я пойду в душ первым, если не возражаете.              — Конечно, — кивнул Хуайсан.              Через несколько секунд о дно душа ударилась вода, расшибаясь на мелкие капли. Не Хуайсан не стал давить лишними разговорами: они младшего Ланя не очаруют. Вместо этого он подошёл к мини-бару, налил два стакана воды с лимоном и один протянул Лань Ванцзи..              — Держи. Вино было хорошее, но голова завтра не должна болеть.              Лань Ванцзи взял стакан. Их пальцы соприкоснулись. Не Хуайсан не убрал руку сразу.              — Ты всегда такой спокойный? — вдруг спросил Лань Ванцзи.              Хуайсан улыбнулся. Спокойным его характер уж точно нельзя было назвать, он, скорее, был броуновской частицей: вечно в движении, стремлении. Но тревожиться сейчас было не о чем, и напряжение его никак не сковывало. Это не первый это опыт в эскорте, и он уже хорошо выучил сценарии. А раз знаешь, чем закончится фильм, стоит ли смысл переживать в процессе просмотра?              — В таких ситуациях — да. Я уже третий год этим занимаюсь, — наконец ответил Не Хуайсан. Он сделал шаг ближе и очень осторожно, почти невесомо провёл пальцами по руке Лань Ванцзи от запястья до локтя. Он хотел этого касания сам: глупо отрицать, что братья пришлись ему по вкусу. Лань Ванцзи кивнул: возможно, немного растерянно, Не Хуайсан не смог определить наверняка. — Тебе не нужно притворяться со мной. Ни тебе, ни Сичэню. Я не буду осуждать. Я не буду шокирован. Я здесь именно потому, что мне интересны вы оба и ваши взаимоотношения. Какими бы странными или ужасными они ни были бы для общества. Сейчас общество — это мы трое. Так что предлагаю нам придумать свою мораль.              Лань Ванцзи невольно бросил взгляд в сторону душевой комнаты. Он чувствовал себя потерянно, не уверено без брата, хотя ничем и ни в чём не уступал ему. Не Хуайсан заметил это и тихо добавил:       — Он сейчас стоит под душем и думает о тебе. А ты стоишь здесь и думаешь о нём. Я прав?              Лань Ванцзи не ответил, но его дыхание стало чуть глубже. Не Хуайсан улыбнулся и легонько сжал его предплечье.       — Ничего страшного. Когда Сичэнь выйдет, можешь идти следующим. Побудешь наедине с собой и подумаешь о прошедшем дне. Например, о том, что ты так же ценен и не менее важен, как твой брат. И что вы вместе, несомненно, сильны, но и по одиночке — взрослые и устоявшиеся личности. Ты спокойно можешь обойтись без брата, а он — без тебя. Но пока что это не ваш выбор, а выбор вашего подсознательного. Когда вы возьмёте над собой верх, — мягко закончил Не Хуайсан, — тогда и сможете решить, насколько сильно вы действительно необходимы друг другу. А пока что вы оба просто тонете. И я здесь, чтобы вы не захлебнулись.              Лань Ванцзи долго смотрел на него. В глазах мелькнуло что-то острое — блик от фонарей в окне. Он не ответил. Просто медленно убрал руку, которую Хуайсан всё ещё сжимал, и отошёл к окну, повернувшись спиной.              Не Хуайсан больше не стал ничего говорить. Слишком много пищи для мозгов за первый день, но он просто не удержался. С минуту он ещё стоял, рассматривая отражение Лань Ванцзи в стекле, а после сел на диван, закинул ногу на ногу и закрыл глаза в ожидании.       Через несколько минут из душа вышел Лань Сичэнь — в белом гостиничном халате, с влажными распущенными волосами. Выглядел он невероятно мягко и одновременно сексуально. Капли воды ещё стекали по шее и ключицам.              — Твоя очередь, Ванцзи, — сказал он тихо, глядя на брата.              Лань Ванцзи кивнул и молча ушёл в ванную. Лань Сичэнь посмотрел на Хуайсана. Смесь усталости, вины и желания. Хуайсан подошёл к нему, взял за руку и мягко потянул к большому дивану в гостиной.              — Садись. Давай просто поговорим, пока он моется. Ты не против?              Лань Сичэнь сел. Хуайсан устроился рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы их бёдра слегка соприкасались. Он положил ладонь на влажное колено Лань Сичэня, проглядывающее в разрезе белого халата и слегка погладил.              — Скажи мне честно, насколько вам страшно?              Лань Сичэнь долго молчал, глядя на свою руку под ладонью Не Хуайсана. Потом тихо выдохнул.              — Страшно… — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Да. Довольно сильно.              Не Хуайсан не торопил. Как кошка. На мягких лапах. Тихо, осторожно. Он продолжал медленно поглаживать колено Лань Сичэня большим пальцем — успокаивающе, ласково.              — Мы никогда не вели себя так открыто, — продолжил Лань Сичэнь чуть тише. — Всегда только вдвоём. За закрытыми дверями. А теперь ты здесь. И мы оба понимаем, что ты всё видишь. Для меня свидетель, для Ванцзи судья.              — Я вижу, — подтвердил Хуайсан. — И мне это нравится, — он чуть придвинулся ближе. Теперь их плечи соприкасались. Не Хуайсан свободной рукой убрал влажную прядь волос с лица Лань Сичэня за ухо — жест получился неожиданно нежным. — Ты боишься, что я буду осуждать вас? Или боишься, что тебе самому понравится, когда кто-то будет смотреть?              Лань Сичэнь тяжело вздохнул:       — И то, и другое, — честно ответил он.              Не Хуайсан ничего не ответил. Они сидели так, близко, интимно, до тех пор, пока из душевой не вышел Лань Ванцзи. Тоже в белом халате, с влажными длинными волосами, которые он небрежно откинул назад. Вот так — в одинаковой одежде — братья становились изумительно похожими на близнецов.              Лань Ванцзи замер, увидев, как Не Хуайсан сидит вплотную к его брату и гладит того по колену. Ему это не понравилось — тут уж лицо, обычно сдержанное, выдало его полностью: поджатые губы, сведённые брови. Несколько секунд стояла тяжёлая тишина. «Нет, крольчонок, тебе придётся научиться делиться своим драгоценным братом. И не только со мной — со всем миром». Не Хуайсан не убрал руку. Наоборот — он спокойно посмотрел на Лань Ванцзи и улыбнулся уголком губ.              — Присоединяйся. Мы просто разговаривали.              Лань Ванцзи подошёл ближе, но остался стоять. Его взгляд метался между братом и Не Хуайсаном. Лань Сичэнь слегка покраснел, но не отодвинулся от Хуайсана.              — Ванцзи… — мягко позвал он. — Сядь.              Младший Лань после небольшой паузы всё-таки сел по другую сторону от Не Хуайсана. Теперь они сидели втроём на большом диване. Не Хуайсан хитро, кокетливо улыбнулся:       — Можно я кое-что сделаю? — спросил он тихо, глядя то на одного, то на другого. — Ничего серьёзного. Но вам станет легче.              Не дожидаясь явного отказа, он медленно положил свою правую руку на бедро Лань Ванцзи, а левую оставил на колене Лань Сичэня.              Оба брата одновременно напряглись.              — Дышите, — почти шёпотом сказал Хуайсан. — Вы же помните, что я не кусаюсь?              Он начал медленно поглаживать бедро Лань Ванцзи через ткань халата — успокаивающими, тёплыми движениями, затем проделал тот же фокус с Лань Сичэнем.              — Вот так… Хорошо. Вы оба очень красивые, когда нервничаете.              Лань Сичэнь тихо, нервно усмехнулся. Ванцзи же просто смотрел вниз на руку Не Хуайсана на своём бедре так, будто рука обернулась вдруг ядовитой змеёй, несущей угрозу смерти.              — Расскажите мне, — продолжил Хуайсан мягко, — как давно вы уже… не можете друг без друга?              Повисла длинная пауза. Лань Сичэнь первым накрыл ладонью кисть Не Хуайсана на своём колене и слегка сжал её.              — Слишком давно, — ответил он хрипло.              Лань Ванцзи молчал, но его рука медленно легла сверху на пальцы Не Хуайсана, лежащую на его собственном бедре. Забавно, как они скопировали жест друг друга, даже не заметив этого. Первое осознанное прикосновение от Лань Ванцзи. Не Хуайсан довольно улыбнулся и тихо сказал:       — Тогда давайте не будем притворяться. Ни сегодня, ни следующие две недели,— он слегка сжал оба бедра одновременно.              Ему никто не ответил — только два синхронных кивка. Не Хуайсан посидел ещё минуту, наслаждаясь тяжёлым, наэлектризованным молчанием и тем, как обе руки братьев лежат на его ладонях. Потом тихо вздохнул и мягко убрал руки.              — Знаете что? — сказал он спокойно, почти ласково. — На сегодня, пожалуй, достаточно серьёзных разговоров.              Он встал с дивана, потянулся, отчего шёлковая рубашка ещё сильнее сползла с одного плеча, и улыбнулся обоим.              — Мы только прилетели. Не стоит сразу нырять в самые глубокие воды. Давайте оставим тяжёлые темы на потом.              Не Хуайсан повернулся сначала к Лань Сичэню. Наклонился и мягко, почти невесомо поцеловал его в щёку — близко к уголку губ. Задержался на секунду, вдохнув запах его кожи и влажных волос. Затем повернулся к Лань Ванцзи. Тот сидел напряжённо, но не отстранился, когда Не Хуайсан наклонился и поцеловал его в другую щёку — чуть дольше, чем Лань Сичэня. Почти у самой челюсти.              — Не напрягайся так сильно, — тихо добавил он. — У тебя очень красивые скулы, когда ты не хмуришься.              После этого Хуайсан выпрямился, подмигнул обоим и направился в душ, на ходу снимая рубашку и оставляя её на спинке дивана.              — Я ненадолго. Можете пока поговорить без меня.              Очередная дверь закрылась, позволив двоим осознать произошедшее, устаканить в голове. Тишина продержалась недолго: Лань Сичэнь первым нарушил молчание. Он тихо выдохнул и провёл рукой по лицу.              — Он… очень прямой, — сказал он почти шёпотом.              Лань Ванцзи молчал несколько секунд, глядя на закрытую дверь душевой.              — Он видит нас насквозь, — наконец ответил он низким, напряжённым голосом. — Слишком сильно.              — Тебе неприятно?              Лань Ванцзи медленно покачал головой.       — Нет. Не неприятно. — Он сжал челюсть. — Просто странно. Когда кто-то ещё смотрит на нас, когда мы вместе.              Лань Сичэнь придвинулся ближе и осторожно взял руку Ванцзи в свою. Их пальцы переплелись почти автоматически.              — Я боюсь, что мы слишком… откровенны при нём, — тихо признался он. — Но одновременно с тем мне не хочется прятаться. Я не вижу осуждения в его взгляде и не слышу осуждения в словах.              — Ты хочешь, чтобы он видел, — утвердил Лань Ванцзи. И Лань Сичэнь не стал отпираться. Он поднёс руку брата к своим губам и мягко поцеловал костяшки пальцев.              — Да, — почти беззвучно ответил он. — Хочу. Я устал прятаться, Ванцзи. Хотя бы эти две недели я хочу быть честным.              Лань Ванцзи молчал. Потом медленно наклонился и прижался лбом к плечу старшего брата. Сичэнь тут же обнял его за талию, притягивая ближе.              — Он сказал, что мы построим своё общество. И введём свои правила морали, — поделился Лань Ванцзи.              — Звучит прекрасно, — Лань Сичэнь улыбнулся в его волосы. — Как будто, мы уже положили этому фундамент.              Оба сидели так ещё несколько минут — обнявшись, дыша друг другом, пока в душевой звенела, лаская нагое тело, вода. Братья понимали, что присутствие Не Хуайсана устричным ножом раскрывало их створки: бережно и осторожно. Нож не ранил, не охотился за жемчугом или мясом, он, острый и ловкий, приоткрывал путь свету. Но нож оставался ножом, даже в самых бережных ладонях с самыми благими намерениями — он всё равно колол и ранил.              Шум воды в ванной стих. Через пару минут дверь открылась, и из неё вышел Не Хуайсан.              Его обнимал только белый гостиничный халат, небрежно завязанный на талии. Волосы влажные, слегка растрёпанные, несколько прядей прилипли к шее и ключицам. От него пахло дорогим гостиничным гелем с лёгким цитрусово-древесным ароматом. Запаха почти не было, и в вороте виднелась хорошо очерченная грудь и часть живота. Он выглядел расслабленным, довольным и совершенно естественным — будто для него это был самый обычный вечер.              Братья Лань одновременно повернули головы.              Лань Сичэнь слегка замер, его взгляд медленно скользнул по фигуре Не Хуайсана — от влажных волос до босых ног и обратно. В глазах мелькнуло явное желание, смешанное с лёгким удивлением. Он непроизвольно сжал руку Лань Ванцзи сильнее. Тот мгновенно отреагировал: тело, успевшее было расслабиться, вновь напряглось. Он смотрел не отрываясь, особенно на то место, где халат Хуайсана слегка разошёлся на груди.              Хуайсан заметил их реакции и мягко улыбнулся.              — Что такое? — спросил он невинно, проводя рукой по влажным волосам. — Выглядите так, будто увидели охуенно красивого юношу у себя в номере. Стыд-то какой!              Лань Сичэнь первым пришёл в себя. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла неровной.              — Ты быстро, — сказал он.              — Я не люблю задерживаться, когда знаю, что меня ждут, — легко ответил Не Хуайсан и подошёл ближе.              Он остановился прямо перед диваном, где сидели братья. Теперь они оба были вынуждены смотреть на него снизу вверх. Не Хуайсан наклонил голову и с лёгкой усмешкой спросил:       — Или вам не нравится то, что вы видите?              Лань Ванцзи отвёл взгляд первым, но его уши предательски покраснели. Лань Сичэнь же продолжал смотреть — открыто, почти жадно. Его пальцы на руке брата слегка дрожали.              Не Хуайсан тихо рассмеялся.              — Расслабьтесь. Это всего лишь я после душа. Ничего такого, чего вы не видели раньше… — он сделал паузу и добавил с лукавой улыбкой, — или не увидите совсем скоро, — он повернулся и неторопливо прошёлся по гостиной, якобы выбирая, куда сесть. Халат при движении слегка распахивался, открывая гладкое бедро.              Лань Сичэнь проводил его взглядом, Лань Ванцзи сильнее сжал кулак на колене. Не Хуайсан наконец сел в кресло напротив них, закинул ногу на ногу и посмотрел на братьев с довольным, хищным выражением. Плавным движением он сбросил халат с плеч, и тот, будто нехотя, скользнул по его коже, упав на подлокотник кресла. Под халатом, к сожалению, оказались тёмно-зелёные боксёры с белой полосой сверху.              Не Хуайсан оказался стройным, но не хрупким — тело человека, который следит за собой, но не изнуряет себя в спортзале. Кожа гладкая, ещё чуть влажная после душа, с лёгким золотистым оттенком, который особенно красиво выделялся в тёплом свете гостиничных ламп. Плечи узкие, но аккуратно очерченные, ключицы изящно выступали, словно специально созданные для поцелуев. Грудь была ровной, с небольшими, но чётко обозначенными мышцами, которые слегка напряглись под взглядами братьев. Тёмно-розовые соски уже затвердели от прохлады кондиционера и от того возбуждения, которое он сам же и спровоцировал.              Живот плоский, с мягким намёком на рельеф пресса — не «кубики», а именно то приятное, естественное определение, которое возникает у человека, ведущего активный, но не фанатичный образ жизни. Тонкая линия тёмных волос спускалась от пупка вниз, исчезая под резинкой тёмно-зелёных боксёров. Бёдра крепкие, но изящные, ноги длинные, с красивыми икрами и аккуратными ступнями. Всё тело выглядело ухоженным: гладко выбритым, с лёгким ароматом цитруса и дерева, который теперь заполнил пространство между ними.              Особенно притягательно смотрелась линия талии — тонкая, создающая соблазнительный изгиб от груди к бёдрам. Когда он закинул ногу на ногу, боксёры слегка натянулись, обрисовывая контуры бёдер и то, что было под тканью: довольно заметную выпуклость, которая не оставляла места для сомнений в его возбуждении.              Лань Сичэнь смотрел открыто и жадно. Взгляд медленно, ласкал тело сверху вниз: от влажных прядей, прилипших к шее, по ключицам, задерживаясь на сосках, потом ниже — по животу, по линии волос, ведущей в запретную зону. Он не прятал желания. Губы слегка приоткрылись, дыхание стало глубже. Пальцы, всё ещё переплетённые с пальцами Ванцзи, сжались сильнее, почти до боли. В его взгляде читалось не только вожделение, но и нежность — будто он уже представлял, как проведёт ладонями по этой коже, как будет целовать каждую впадинку.       Лань Ванцзи, напротив, пытался держаться, но получалось плохо. Он первым отвёл взгляд, уставившись в пол, однако уже через пару секунд его глаза предательски вернулись к Не Хуайсану. Уши пылали алым, челюсть была сжата так, что на скулах выступили желваки. Его взгляд более тяжёлый, голодом прибавил Не Хуайсана к креслу.              «Напряжение, желание и смятение. Как вкусно! Настоящее наслаждение!»              Не Хуайсан, чувствуя на себе эти два разных, но одинаково жарких взгляда, тихо и довольно рассмеялся низким голосом:       — Если будете так смотреть, я начну краснеть… или, наоборот, совсем перестану стесняться.              Не Хуайсан откинулся в кресле, закинув ногу на ногу, и лениво провёл ладонью по внутренней стороне бёдер. Взгляд его истекал мёдом, смешанным с кислинкой насмешливости, довольства.              — Знаете… — начал он бархатным голосом, — хорошего понемногу. Даже самые сладкие вещи, если есть их без меры, быстро приедаются или, того хуже, вызывают тошноту. А мне хочется, чтобы этот наш… десерт — он обвёл взглядом обоих братьев, медленно и многозначительно, — остался по-настоящему вкусным. Чтобы мы наслаждались каждым кусочком, а не набивали желудок за один присест, — он улыбнулся уголком губ, чуть наклонил голову, отчего влажная прядь упала ему на глаз. — Сегодня мы и так зашли довольно далеко для первого вечера. Вы оба уже дрожите от напряжения, а я… — он тихо усмехнулся, — я слишком хорошо знаю, как легко переборщить с удовольствием. Поэтому давайте не будем торопить события.              Не Хуайсан поднялся из кресла, подошёл ближе. Остановился в шаге от дивана, глядя на братьев сверху вниз. Халат так и остался лежать позади, а тёмно-зелёные боксёры сидели на нём низко, подчёркивая линию бёдер.              — Предлагаю пойти спать, — сказал он спокойно, но с ласковой настойчивостью. — Ляжем втроём, обнимемся, погреемся. Просто полежим вместе, почувствуем друг друга. Пусть тела привыкнут к новой реальности, а желания настоятся, как хорошее вино.              Не Хуайсан протянул руку и легко коснулся щеки Лань Сичэня кончиками пальцев, потом провёл ладонью по плечу Лань Ванцзи — совсем невесомо, но достаточно, чтобы оба почувствовали тепло.       — Ну что, мои строгие красавцы? Согласны немного потерпеть и отложить самое сладкое на завтра?              Уголки его губ Лань Сичэня дрогнули в мягкой, чуть виноватой улыбке.              — Ты прав, — сказал он низким, тёплым голосом. — Хорошего действительно понемногу. Особенно когда хочется растянуть удовольствие на долгие дни.              Лань Ванцзи ничего не ответил словами, только коротко кивнул, всё ещё глядя в сторону. Но когда Не Хуайсан протянул руку, помогая ему встать, Ванцзи принял её без колебаний. Пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно.              Они втроём направились в спальню. Большая кровать king-size в центре комнаты была уже заботливо разобрана горничной — белоснежное бельё, несколько подушек и лёгкое одеяло. Приглушённый тёплый свет ночников делал пространство интимным и уютным.              Не Хуайсан первым забрался на кровать. Он лёг посередине, на спину, и похлопал ладонями по обеим сторонам от себя.              — Идите сюда. Не заставляйте меня мёрзнуть в одиночестве.              Лань Сичэнь разделся, аккуратно повесив халат на крючок перед душевой. Его тело было более крепким и широкоплечим, чем у Не Хуайсана — годы тренировок и дисциплины оставили чёткие линии мышц. Он лёг слева от Не Хуайсана, сразу повернувшись к нему лицом и осторожно положив руку тому на талию.              Лань Ванцзи замешкался на пару секунд, но всё же повесил свой халат рядом с братским, потом взял халат Не Хуайсана, встряхнул и пристроил на третий крючок. Он также подобрал разбросанную по номеру одежду Не Хуайсана — его рубашку, ханьфу — свернул аккуратной стопкой и положил на кресло. Пока он ходил по номеру, в одних белых боксёрах (точно таких же, как у Сичэня), Не Хуайсан с любопытством осматривал его тело. Более стройное и жёсткое, чем у брата, но такое же притягательное.              В конце концов, Лань Ванцзи окинул взглядом номер, удостоверился, что всё на своих местах и лёг справа, сохраняя небольшую дистанцию, но Не Хуайсан мягко потянул его ближе, пока их тела не соприкоснулись.              — Вот так… — прошептал Хуайсан довольным, сонным голосом. — Тепло.              Он повернулся немного на бок, лицом к Лань Сичэню, и закинул одну ногу поверх его бедра. Лань Ванцзи, оказавшись за спиной у Хуайсана, нерешительно обнял его за талию, прижимаясь грудью к его спине. Теперь все трое лежали плотно прижатые друг к другу — клубок тёплых тел, дыхания и сдерживаемого желания.              Не Хуайсан тихо вздохнул от удовольствия, когда почувствовал, как Лань Сичэнь проводит пальцами по его позвоночнику, а Лань Ванцзи прячет лицо у него в волосах на затылке. Тяжёлое, горячее дыхание обжигало тыльную сторону шеи.              — Спокойной ночи, братья-кролики, — прошептал Не Хуайсан, закрывая глаза. — И не думайте слишком много. Мозг сделает всё за вас во сне.              Лань Сичэнь наклонился и мягко поцеловал его в лоб, потом потянулся чуть дальше и коснулся губами виска брата. Лань Ванцзи ответил лёгким пожатием руки на талии Хуайсана.              В комнате стало тихо. Только ровное дыхание и редкие шорох одеяла.              Несмотря на возбуждение, которое никуда не делось (особенно ощутимое по тому, как твёрдо прижимался к пояснице Не Хуайсана Лань Ванцзи), все трое постепенно расслаблялись. Не Хуайсан лежал между ними, как между двумя тёплыми стенами, чувствуя себя в полной безопасности. Лань Сичэнь гладил его по боку медленными, успокаивающими движениями. Лань Ванцзи просто крепко держал — для него и это чересчур.              Через какое-то время дыхание братьев стало глубже и ровнее. Не Хуайсан улыбнулся в темноте, чувствуя, как усталость очаровательно-долгого дня наконец берёт своё.