За закрытыми дверями

Эшли плотно прижалась к спине Леона, пока гидроцикл со всей возможной скоростью пробивался по водной глади. Оказавшись значительно вдали от зараженных земель, парень остановился. – Ты цела? – в шуме взрывающихся зданий раздался бархатистый голос. – Да, вроде, – Грэм разжала сцепленные возле крепкой талии руки, – но было страшновато. Они наконец выбрались. Оставили зараженную плагой землю позади, и лишь высокие языки пламени с разлетающимися на берегу обломками деревни напоминали о ужасе, происходившем пару минут назад. Встрепенувшееся от взрывов море разлилось крупными каплями дождя. Эшли направила лицо и ладонь на встречу соленым брызгам и задумалась. Девичьи мысли клубком обвивали парня. – Что, миссия выполнена? – она начала издалека, прощупывая землю под ногами. – Будешь дома – вот тогда да, – Леон обернулся и с легкой улыбкой посмотрел на девушку. – Спасибо, что спас меня. – Не за что, – мужской голос был ровный. – Слушай, – Эшли слегка помедлила, желая подобрать правильные слова, – я могу подкинуть папе идею: станешь моим охранником, если хочешь. – Тонкие губы растянулись в ожидающей улыбке, а сердце замерло. – Зачем тебе я? Ты и сама за себя постоишь. Только научись обращаться с ножом. Грэм тихо засмеялась, глаза заблестели, а во рту пчелиным роем зажужжали слова. Она знала, что он не согласится, однако надежда крошечным семечком посеялась в душе. – Всё – пора домой, – парень отвернулся. Мотор гидроцикла взревел и женские руки вновь обвили Леона. По щекам скатывались слезы, а грудь, словно проткнутая острием ножа, болела. – Получается, – уткнувшись во влажное плечо, шептала Эшли, – про случившееся там, в комнате, следует забыть? – пальцы девушки сильнее ухватились за ткань майки. – Да, – без колебаний отрезал Леон. – Это то, чего быть не должно и о чём нам стоит молчать. – Он аккуратно похлопал её по рукам. Ласково и ободряюще. – Да, думаю, ты прав, – потерялось в бушующем ветре. Грэм прикрыла глаза. Колющий приступ под ребрами усилился, а веки предательски защипало. «Морская вода она такая», – оправдывала себя. ***** – Мисс Грэм, на этом, пожалуй, закончим сегодняшнюю сессию, – высокая черноносая женщина захлопнула блокнот и поправила тонкую оправу очков. – Буду ждать вас завтра в это же время. Список лекарств, который вечером нужно будет пропить, я отдам Лесли, она как обычно вам всё позже выдаст. До свидания. – До завтра, – вымолвила Эшли в след уже закрывающейся двери. Она сидела на белом пушистом кресле свернувшись калачиком, практически лежа. Мягкое обеденное солнце сквозь призму окна согревало бледное лицо, выставленное навстречу теплым лучам. В отражении тщательно вымытого стекла она различала темно-фиолетовые впавшие синяки под глазами, через-чур острую линию подбородка и щеки, серость которых могла стать прямым соперником скучных бетонных стен. Эшли не помнила которые сутки не спала. Дни и ночи сливались воедино, превращая время в бесконечную карусель. Даже таблетки, что выписывал психиатр не помогали – лишь усиливали кошмары, гонимые темнотой. Каждую ночь, стоило только Эшли закрыть глаза, она видела обезображенные лица и тела, пустые неживые глазницы и лужи крови, разливающиеся океаном вокруг. Глухие людские крики эхом бились в перепонках, металлический алый запах преследовал от каждой мясной пищи, доводил до тошноты, а ощущение паразита, цепкими лапами сросшегося со спинным мозгом и проникающим выше, сковывало тело и разум. Это началось почти сразу. Наверное, третья или четвертая ночь. Во сне Грэм увидела у себя пистолет, направленный прямо в лоб Леона, громкий выстрел и кровавое пятно красным застелило глаза. Чувствовала, как теплая тягучая жидкость ручьями плыла по лицу, собиралась огромной каплей на подбородке и звоном ударялась о кафель. Мужское тело глухо упало на пол, а чьи-то черные склизкие щупальца до хруста сжали девичью шею. Всё помутнело и Эшли с криком, посадившим после голосовые связки, разбудила поместье. В холодном поту, с содрогающимися ногами и руками, она скатилась с кровати и жалобно хватала воздух. Почти синие губы смыкались и размыкались, а грудная клетка выгибалась бочкой, стараясь набрать в себя больше кислорода. Тогда, отец, нежелающий видеть муки дочери, приставил к ней психиатра, работающего с тяжелым птср. Врач, помогающая солдатам после войн и случаев, подобных на испанский, не могла отказать президенту. Она пыталась сделать всё, что только в её силах. Но вот ситуация лучше не становилась. Эшли, обернувшая в кокон, ни с кем не хотела говорить. Слова запечатавшись так и оставались в горле не сумев дойти до языка. На вопросы доктора девушка отвечала односложно: да, нет, возможно, не знаю, не помню, не хочу вспоминать, не будем об этом, может позже и иные отговорки лишь бы не углубляться в минулые дни. И в один момент Грэм начала боятся засыпать. Изначально сон девушки просто сокращался: на час-два ночь становилась короче, а день увеличивал свой путь. Позже, когда он не длился уже и часу Эшли дремала по пару минут везде, где усталость могла её застать. И вот недавно даже той редкой дремоты не стало. Вечером она забиралась в библиотеку, запиралась, включала весь свет и клала рядом нож, сверкающий от отблесков ламп. Сидя рядом с балконном она взирала на массивную резную дверь, и так до самой зари. Изредка, наполняемая скукой, перелистывала страницы книг, но никогда не вчитывалась, лишь мельком пробегалась по некоторым строкам и стопками складывала возле себя. На рассвете прятала лезвие в ножны и закладывала под широкий пояс мешковатых брюк, выходила босыми ногами на холодную мраморную плитку и направлялась назад к комнате. Иногда отец уговаривал дочь на сильное снотворное. И тогда, находящаяся на игле, Эшли засыпала на продолжительные несколько часов. Кошмары зыбучими песками затягивали внутрь, и сцена с пронзительным женским криком повторялась. И вот вчера отец позвал её. Усадил рядом с собой на дорогой кожаный диван и, взяв её ладони в свои, заговорил: – Милая, что ты скажешь, если есть способ избавить тебя от всего этого? – Грэм старший говорил четко, прожевывая каждое слово и ласково при этом поглаживая руки дочери. Эшли молчала. Опустила голову и всматривалась в морщинистые пальцы, выводящие круги на костлявых кистях. «А как давно они стали такими?» – промелькнуло в мыслях. – Миссис Ким сказала, что есть действенный метод, который они применяют к военным с такими тяжелыми случаями как у тебя. – Мужчина замер, завидев заинтересованный взгляд дочери. – Используют его не очень часто, да и есть нюансы, однако эффект, как она утверждает, стопроцентный. – И какой же? – он услышал голос ребенка первый раз за пять последних дней. – Помнишь, как было в «Люди в черном»? – Грэм повеселел. Губы сложились в счастливой улыбке. – Там стирали память и заменяли на новую, так и здесь: тебе введут специальный препарат, ты провалишься в сон, а после проснёшься и всё как рукой сняло. Никакой Испании, убийств и похищения. – И на что же можно будет изменить? – почти неслышно поинтересовалась девушка. – На всё что хочешь, милая. Замечательный отпуск на каких-нибудь райских островах, обычные будни студента или мимолетную влюбленность. Сможешь написать такой сюжет, что будет по душе моему солнышку. Так что ты скажешь, милая? – Мужчина невесомо приобнял Эшли, легко поглаживая по спутавшимся волосам. Сердце девушки сжалось. «Мимолетная влюблённость...иронично». – Я поразмышляю над этим, – всё что она могла ответить. Повисев ещё немного в родительских объятьях, поцеловала отца в щеку и ушла, преследуемая голубоглазым ликом. ****** В коридоре поместья слуги зашевелились. Приглушенные голоса обсуждали гостя, что за последние полтора месяца стал завсегдатаем. Первый раз работники увидели внезапного посетителя с мисс Грэм. Это был именно тот день, когда дочь президента вернулась с незапланированных каникул. Шепот про возможно нового телохранителя госпожи тут же разлетелся по кухне, саду, кладовым и комнатам, где проживала прислуга. Девушки и женщины охали от красивого лица и гадали: вправду ли тот будет работать у них? И были крайне огорчены, когда через час гость ушел, попрощавшись с хозяином дома. Ближайшие несколько недель толстые стены пропитывались шептками о неземном красавце. Юные девушки переговаривались меж собой и Лесли, личная помощница Эшли, гонимая подталкиванием подруг, решилась однажды спросить у мисс кто же это был. Девушка только и могла что ответить выдуманной историей, подготовленной отделом безопасности: «Да так, временный охранник, на дни, проведенные в Сицилии». Больше тему они эту не затрагивали, ровно до того момента, пока осчастливленная горничная не распахнула в хозяйскую спальню дверь и, как ей казалось, не обрадовала госпожу: «Ваш испанский телохранитель снова здесь!» Эшли впала с ступор. Леон тут, сидит на первом этаже ожидает отца и, может быть, захочет увидеться с ней. Щеки зардели, а через мгновение тревожный холодный пот облил тело. Страх и слова, брошенные в последний разговор, лозами терновника обвязали конечности. – Если спросит: меня либо нет дома, либо я сплю. Поняла? – приказала Грэм. И так повторялось неоднократно: он приходил, обсуждал некие дела с президентом, просил встречи с Эшли, но получал лишь холодные отказы да оправдания. – И снова ты тут, – по воодушевленным женским голосам сделала вывод девушка. Она тихонько приоткрыла дверь кабинета и, спрятавшись за углом лестницы, стала наблюдать. Золотые глаза устремились на гостиную первого этажа. Там в проеме стеклянной двери она увидела знакомый силуэт и раскрасневшуюся слугу, забирающую мужское пальто. Он был всё таким же: здоровый загорелый цвет лица, ясные голубые глаза, слегка розовые щеки, подтянутое тело и уверенные легкие движения. Сердце кольнуло. Зябкое дрожащее чувство засело за грудиной, давило. Эшли присела на корточки и прижала ладонь к беспокоящему месту. Тахикардия, появившаяся от бессонных ночей, усилилась, тарабанила в ушах. «Так не должно быть», – протяжным эхом гудело в туманной голове. «Почему не забылось?». – Эшли? – бархатный голос раздался ниже. – Может мы с тобой немного поговорим? – тяжелые шаги направились ближе к ступеням. Грэм сильнее вжалась в стену, задержала дыхание и прикрыла рот руками. Он не должен был её видеть. Уж точно не такой...угасшей. Хохотушка Эшли, вечно зовущая на помощь и выкрикивающая «Ух ты!» на очередного убитого зомби, была той, кого она хотела оставить в памяти Кеннеди. – Не надо... – еле двигались девичьи губы. – Прошу, не подходи... – Мистер Кеннеди, вас уже ожидает президент, – голос дворецкого переманил Леона на противоположную сторону гостиной. Парень посмотрел на витую лестницу и, глубоко вздохнув, прошел за сопровождающим. Эшли сорвалась с места. Хватая воздух ртом, скользя на гладком полу, она добежала до библиотеки и заперлась там. Пробираясь мимо огромных стеллажей спряталась у дальней почти незнакомой стены. Тело потрясывало. Пальцы ухватились за веревочки капюшона, натянутого на голову, затянули их почти полностью прикрывая серое лицо. Нож держащийся за поясом от сильной тряски провалился в штанину. Девушка аккуратно достала его. Оголила зеркальную поверхность и не отводила взгляда. Это был подарок Леона. Он вручил ей этот нож после прибытия к берегу. Почти безмолвно вложил в женские ладони со словами «Всё закончилось» и направился к шумному вертолету. Ей не было дано понять зачем. Смысл столь странного и неказистого действия? Эшли провела пальцем по острому лезвию и струйка алой крови стекла на запястье. Крошечная щекочущая нервы рана образовалась на кончике. И она вспомнила то, что он сказал забыть. Долгие поцелуи, тихое мужское сопение и объятья, что нежнее шелка. Они шутили и смеялись, допили вино, но так и не закончили начатое. Укутались в объятья и потерялись в трепетании сердец. Всё закончилось за дверями. Продолжился квест на выживание, миссия по спасению дочери президента. Грэм не напоминала, не спрашивала, хотела услышать лично от Леона. И в момент, когда пути их почти разошлись получила холодный и безжалостный ответ. Не винила и не злилась. Сама ведь надумала то, что, как оказалось, быть и не могло. Тогда уверенность о паразите, управляющем подсознанием, пробила брешь. Может она того и не хотела? Контролируемой марионеткой поддалась на чьи-то приказы, сделала так как велели. Это было хорошим оправданием. До сегодняшнего обеда. Леон... вид его развеял многое. Теплота разлилась по телу, а на губах терпкое вино. Осознание пришло сразу: крепкое цветущее древо взросло в девичей душе. Мощными ветвленными корнями проникло в каждую песчинку, и никакая природная сила не способна одолеть могучий ствол, даже накренить его. – Почему именно ты? – вжимаясь в колени бесшумно прокричала Эшли. – Зачем? Почему в Испании? – С глаз покатились слезы. Она билась кулаками о пол, о голову. Удары приходились по голеням и бедрам. Прикусывала губы до крови. – Безнадежно, в любом случае безнадежно... – Соленные водопады раздражали щеки. Уставшая, позабывшая о времени и страхе кошмаров, Эшли провалилась в сон. Удары колоколов гремели в небе. Темные грозовые тучи заслоняли белесое солнце. Ноги намертво застряли в вязкой грязи. Чужие тяжелые руки легли на плечи. «Ты никогда не избавишься от нас», – колючее морозное дыхание ударило в уши. Длинный змеиный язык в несколько туров обмотал трясущуюся шею и заострённым двойным кончиком через ушную раковину пробрался в голову. Заражал каждый участок. Яд разносился по сосудам и органам, парализовал ткани. «Ты будешь как они», – десятки поверженных плагой выбрались из-под земли. «Ведь избавление от паразита не спасает». Черная кровь струилась по венам и неразборчивый загробный голос шипел у висков. Резкая пульсация болью разрывала внутренности. Кожа натянулась и бугрилась – нечто с тощими вытянутыми лапами ползало меж ней и мышцами. Гнилыми черными зубами оно разгрызло плоть живота и с гремящим звоном прыгнуло на лицо. Ужасное, с черными долгими шипами и красными человеческими глазами, чудовище вгрызлось в мягкие щеки. – Гааа, – Грэм проснулась от собственного крика. По босым ступням тянулся прохладный ветер. За книжными шкафами послышался шорок тяжелых ботинок. – Эшли, всё нормально? – и вновь бархат обвил слух. – Ты внезапно пропала и все в поместье всполошились, – шаги становились ближе. – Благо Лесли сказала, что ты часто запираешься в библиотеке, вот я и забрался через балкон. – Не подходи ближе! – осипшим голосом прокричала девушка. – Ты чего? Это ж я, Леон. Кисть в черных кожаных митенках легла на стенку шкафа. Из-за угла показалось обеспокоенное лицо. Эшли тут же отвернулась, пряча впалые щеки в тени книжных полок. – Ты чего кричала? Что-то случилось? – Пф, тебе то зачем знать? Я теперь не твоё задание и переживать за меня не стоит, – язык выплясывал чечетку, его кончик так и горел, желал вывалить всё то, о чем почти два месяца молчал. – Я-то думал мы с тобой сдружились, – широкая спина прижалась к пыльным рядам. – Или хотя бы стали приятными знакомыми, которые периодически встречаются. – Да что хорошего в знакомых, которые теребят незажившие раны? –Твои шутки не впопад, мелкие смешки и глупое прозвище "Челкастый" хуже мне точно не делают. – Да будто бы я про тебя говорю, –– неслышно буркнула Эшли. Кеннеди хмыкнул. Она ведь знала, что он, агент спецслужб, точно уловит это. – Так как ты? Чем сейчас занимаешься? – он скрестил руки на груди и запрокинул голову на бок. Внимательно рассматривал девичий стан. – Как видишь сижу дома. Взяла академ да откисаю от произошедшего, – злость и ярость в высоком голоске сменилась на простое желание поговорить, поделиться частью мыслей с тем, кто понимает какого это. – Прохожу терапию, да и собственно всё. В четырех стенах не так много интересного. – У меня вот тоже был небольшой отпуск, а теперь снова по заданиям и работе. – Леон всмотрелся в неподходящие Грэм мешковатые штаны и большое на несколько размеров худи, на голые стопы и руки, запрятанные в огромных рукавах. – В ноги хоть не холодно? – Привычно, – мялась она. Кеннеди тихо прошвырнулся по библиотеке, уселся перед девушкой на корточки и, выставив пару пушистых тапочек, спросил: – Твои? – обувал заледеневшие стопы, ласково придерживая голени. – Не следует голыми ногами ходить по холодной плитке, – парень украдкой взглянул на затенённое капюшоном лицо. В груди всё сжалось. Тяжелый ком образовался в горле и Леон сразу отвел взор. – Вот так-то лучше. Заметил их у балкона, – он громко стряс с ладоней пыль и поднялся. – Пошли воздухом подышишь, Олененок. Эшли невольно агакнула. От известного только ему и Ханниган прозвища приторная сладость заполнила рот. Она взялась за протянутую руку и как ранее доверилась мужчине. Горячая кожа грела пальцы, а равномерное дыхание угомонило учащённый пульс. Спокойствие, утерянное в кошмарах, возвратилось в хрупкое тело. Она шагала в такт ему, взирала на ровную постыть спины и мысленно корила себя, что не сумела до этого побороть страх и поговорить. Балконная дверь открылась и в лицо ударил холодный ночной ветер. В вязанной кроне затемненных деревьев виднелось темно-голубое небо. На нем звезды яркими сверкающими точками в белоснежной липкой паутине из облаков складывали кружевные пазлы. Самой заметной была полярная звезда бриллиантом расположившись среди россыпи сестер. Недалеко серебряным блюдцем возлегала матушка Луна. – Неужели я так долго спала? – удивилась Эшли. – Кто ж знает, – Леон повел плечами. Он облокотился о кованные перила. Пальцы сжались в кулаки. – Почему ты меня игнорировала? – он давно хотел спросить, но Грэм лишала подобной возможности. – Говорила ведь: не стоит теребить незажившие раны. Мне ведь тоже не хочется вспоминать забитую испанскую деревню и монстров проживающих там. – Она сильнее укуталась в махровое худи. – Я все-таки обычный человек, непривыкший к подобному. – И только? – Кеннеди знал ответ: и тот что услышит, и второй, запертый в женском сердце. Не совсем дурак ведь. Но отчего-то хотел лично услышать слова, произнесенные Эшли. – А разве может быть другая причина? – девушка отвела глаза на шуршащие листья. Легкие налило свинцом. Они замолчали и лишь мирный шепот травы напоминал о жизни вокруг. Леон разжал кулаки и всматриваясь на подушечки пальцев вспомнил худые девичьи ноги. Картины памяти водоворотом плавали в голове вновь и вновь возвращая к старинному замку и комнате, запечатлевшей их. Насыщенный жасмин защекотал нос, и бледная с алеющими следами шея встала на холст. То, что должно было закончится и остаться в пределах пошарпанных стен, преследовало парня дальше. Мягкие губы снились во снах, зажатые стоны мерещились в душе, теплое дыхание ветром обволакивало шею. Уже на следующий день он хотел прийти, разъясниться и попросить прощения. «Я так не думаю и нам не стоит забывать эти прикосновения», – повторял Леон, направляясь к выходу из квартиры. Однако всё пошло не по плану: вызов в штаб, очередное, уже позабытое исследование зараженного тела, куча отчетов и отписок. Он освободился лишь через две недели и, воспользовавшись приглашением президента, вновь посетил поместье Грэм. По пути, завидев маленький цветочный, заскочил и взял комнатную розу, цветами напоминающую алые щеки Эшли. Волнение и трепет плескались за грудиной, а прекрасные почти золотые глаза никак не выходили из головы. Но только она не вышла. Отмахнулась раз, второй и Леон, желающий уже просто хоть мельком увидеть её, наведывался в поместье с четкой регулярностью. Отцу Грэм парень понравился. Уверенный и собранный, отвечающий по делу и прямолинейный – в подобном человеке он нуждался подле себя. Не раз и не два президент выдвигал Кеннеди предложения о работе, но тот решительно отказывал. Тогда они стали встречаться как просто хорошие знакомые, повязанные случаем. Они говорили о многом, но только речь никогда не заходила об Эшли. Один – не желающий напоминать об ужасе, второй – считающий, что ему воспрещено упоминать дочь самого президента, даже не смотря на чувства, проросшие в нем. И Леону оставалось лишь ждать и наблюдать, искать возможность пересечься с ней. Сейчас она рядом с ним на балконе, настолько близко, что их плечи соприкасаются, отводит взгляд и робеет от любого вопроса. Леон мельком наблюдает: женская грудь с резкими рывками поднимается, пряди блондинистых волос развиваются на ветру, глаза прячутся в складках капюшона, блеклые губы поджимаются с явным желанием что-то сказать, а тонкие кисти теребят фаланги пальцев. – Прости за те слова, – набрался смелости Леон. – За какие? – За то, что сказал забыть. Это было неправильно, – мужской голос местами заминался. – Но ты ведь был прав: нами управлял паразит, поэтому в реальности подобного бы не случилось. Как-никак ты агент спецслужб, а я главная цель твоего задания. То, что произошло на острове должно там же и остаться, так? – Эшли повернулась лицом к Леону и аккуратные губы растянулись в ласковой улыбке. – Это так, но... – Леон, не надо, – девушка приложила ладонь к его рту. – Всё закончилось и это главное. Хотя прозвище «Челкастый» я уж точно не дам себе забыть, – она по-детски засмеялась, так как давно этого не делала. – А твое громогласное «ЛЕОН» вперемешку со щенячьим писком еще долго будем меня преследовать, – мужской хохот эхом разлетелся по библиотеке. – Может и сейчас пропищать? Только нас точно не так поймут. – Подумают, что дочку президента похищают уже в который раз? – В шестой, Леончик, шестой, – Эшли наклонилась вперед, сгорбившись вытянула руки и повисла на перилах. Подложив предплечье под щеку девушка пронзительно посмотрела на собеседника. – А ведь знаешь встреть я в уличной толпе Челкастого как и другие женщины повелась бы на твое симпатичное личико. Тогда никакой плага не стал бы оправданием. Эшли смотрела прямо в голубые глаза, желая познать их смятение. – Мисс Грэм, вы тут? – с другого конца комнаты раздался голос Лесли. – Пора пить таблетки, если вы не забыли. – Минуту и я буду, – громко ответила та. На горячей загорелой щеке отпечатался мягкий поцелуй. Эшли невесомо провела пальцами по влажной отметине и обняла парня за широкие плечи. – Я пойду. Приятно было наконец поговорить, – она обернулась и, сделав два шага, проронила: – И прости что так по дурацкому димамила тебя. – Забыли, Олененок. Леон смотрел в след уходящей Эшли и неземной жар пылал под ребрами. Кончики пальцев бережно притронулись к лицу, где всё ещё пульсировал след девичьих губ. Порхающая радость бабочкой билась в голове: он наконец сделал это, сказал пускай и не всё, но часть того, что думал. – Веду себя как глупый пацан, – рука запустилась в ряд шелковых волос. Глаза устремились на Грэм, остановившуюся возле двери и одними губами молвившую. «Больше я не буду знать Леона Кеннеди, поэтому и ты забудь Эшли Грэм».