Шум спящих кварталов

***

Сильвия вернулась в гараж. Не в родной. Она тихо, из грозного хищника, который всего полчаса назад уделал на асфальте Миату, превратился в маленького домашнего котёнка. Стены давили, словно Лини вновь стал маленьким ребёнком, которого привели сюда когда-то очень давно. Коридоры главного здания компании, занимающейся ремонтом машин и продажей деталей, встретили юношу недружелюбным холодом. Каждый раз хотелось сбежать отсюда подальше. Он ненавидел сюда приходить, но приходилось. Каждый шаг по лестнице - как дорога на эшафот. Виселица его личности и идеалов. Публичная казнь. Стук в дверь - звон кандалов, которые на него надевают. — Войдите, — звучит как взмах палача. Лини заходит. И захлопывающаяся за ним дверь - удар. Полумрак окутывает комнату. Одна лишь настольная лампа, стоящая на массивном столе, заваленном документами, кажется слабым огоньком надежды. Сидящая в кресле рядом со столом сестра заставляет держать лицо. Он - старший из близнецов, ему нужно быть сильным, хотя Линетт сейчас тоже невыносимо тяжело. Но с каждым шагом вглубь помещения колени дрожали всё сильнее, в голове шумело, а в глазах начинало неприятно щипать от несправедливости ситуации. — Я не хочу... — единственное, что сорвалось с его губ, прежде чем он рухнул в кресло, стоящее напротив Линетт. — Я тоже не хочу, — голос Арлекино звучал глухо. Весь её вид выражал крайнюю усталость: она пережила несколько часов тяжёлых споров. — Но Она хочет, чтобы в ваши машины поставили эту программу. — Зачем эта херня в машине Линетт?! Она ведь почти не ездит! — Лини вскочил со своего места, обеими руками упираясь в стол, прямо перед Арлекино и с яростью глядя ей в глаза. Если пустить всё на самотёк... Нет, Лини не мог это терпеть. — Можешь поговорить с ней сам. Я сделала всё, что могла. Всё, что было в моих силах, — женщина из последних сил сохраняла спокойствие. По крайней мере она отчаянно пыталась его удерживать. — Я перестану ездить! Это сродни насилию, я не буду это терпеть! Я не собака, чтобы накидывать на меня поводок! Может засунуть эту дрянь себе в..... — Лини! — Арлекино с силой ударила по столу, поднимаясь со своего места. — Не смей так разговаривать со мной. На секунду в кабинете воцарилась мёртвая, звенящая тишина. Лини тяжело дышал, всё ещё опираясь о стол, но его взгляд наткнулся на мимолётное движение глаз Арлекино. Женщина мазнула глазами по тёмному углу под потолком, а затем едва ощутимо качнула головой в ту сторону. У Лини всё похолодело внутри, сердце упало, а ладони мгновенно стали мокрыми. Он с ужасом смотрел прямо в глаза Арлекино. Прямо сейчас, каждое его бунтарское слово улетало прямиком к руководству на стол. Арлекино не просто злилась - она спасала его от глупого шага на реальный эшафот. Поэтому Линетт молчала всё время, покорно опустив глаза в пол. — Обе машины в бокс, сейчас же! — непреклонно прорычала женщина и её голос наполнился той самой леденящей сталью, от которой у обычных подчинённых подкашивались колени. — Приказы не обсуждаются. Если "Кинжал" должен стоять на Сильвии и Лотусе - значит, он там будет. Свободны. Лини медленно отстранился от стола. Ярость в его груди никуда не делась, но теперь её сковывал холодный расчёт. Арлекино не просто так затеяла эту игру. Лини молча кивнул, показывая этим свою покорность и то, что он принял правила игры. Линетт бесшумно поднялась со своего кресла, готовая следовать за братом. Близнецы уже дошли до двери, когда им в спину долетел сухой, обрывистый голос Арлекино:— И ещё, Лини, зайди к Фремине, как будешь свободен. Ребята даже не оглянулись, молча покинув кабинет. Половину пути они провели в молчании. Тёмные коридоры, залитые тусклым светом ламп, встретили их привычной тишиной. В такое время сотрудников на местах уже не было. Только отчаянные трудоголики, или те, кто был посвящён в более "глубокие" дела. Лини шёл быстро, раздражённо крутя на пальце ключи. Линетт бесшумно ступала рядом, внимательно наблюдая за ни из-под чёлки. — Ты сказал правду? — тихо, словно боясь нарушить покой коридоров, произнесла она. — Я не выйду на асфальт, пока в Сильвии будет стоять... это... — твёрдо ответил Лини. Если им надо проводить испытания - пусть проводят их на своей шкуре. Он замер у панорамного окна, глядя вниз, на парковку, где бок и бок стояли его Сильвия и матово-серый Лотус Exige S2. — Сколько нам ехать? — Лини обернулся к сестре, и в его глазах блеснул знакомый азартный огонёк. — Соблюдая скоростной режим - двадцать минут, — спокойно ответила она, поправив воротник. — Значит поедем в объезд. Через старое шоссе, — Лини хитро прищурился. — Хочу прокатится напоследок. Пока она ещё полностью моя. — Это добавит нам лишних пятнадцать минут, — констатировала Линетт, но на её обычно безучастном лице промелькнула едва заметная тёплая улыбка. — Пошли, пока за нами не послали эвакуатор. Только безумец готов был сидеть в своей "лаборатории" до полуночи. И Дотторе был таким безумцем, которого до глубины души хотелось заставить просидеть ещё больше. Через пять минут две машины уже подъезжали к старому шоссе. Они одновременно остановились на съезде. Здесь почти не было фонарей, а разбитый временем асфальт помнил самые далёкие времена. — Если мы задержимся ещё - нас объявят в розыск, — протрещал голос Линетт из рации. Специально, чтобы близнецы могли общаться во время поездок. — Знаю, — голос Лини звучал на удивление спокойно, без прежней ярости. Осталась только глубокая, звенящая тоска. Он крепко сжал пальцами замшевую оплётку. — Просто дай мне минуту. Рация молчала. Лотус спокойно, почти бесшумно, стоял рядом. Тишину разрывал только рокот двух двигателей: неровный, живой, настоящий. Приятная дрожь металла, тихий звук выхлопа. Что такое минута для наслаждения такими эмоциями? Лотус тронулся, давая понять, что их время вышло. Сильвия поехала с секундным опозданием, но быстро вырвалась вперёд. Это была не гонка - не было ни свиста резины, ни эффектного заноса, ни попыток обогнать друг друга на узком повороте. Сильвия шла первой, плавно набирая ход, а маленький Лотус шёл следом, идеально повторяя её движения. Лини переключал передачи мягко, доводя стрелку тахометра до приятного, густого звука мотора. В поворотах он не уходил в занос, а аккуратно вписывался в дугу, чувствуя ладонями каждый изъян дороги через руль. Он открыл своё и пассажирское окно полностью, позволяя свежему, холодному ветру трепать свои волосы и свободно гулять по салону. Это была свобода, которую у него вот-вот отнимут. Он мельком глянул в зеркало заднего вида на фары Лотуса и впервые за вечер искренне улыбнулся. Он знал, что Линетт разделяет его чувства. Она никогда не скажет об этом, но будь по другому - они бы сейчас не ехали по пустому шоссе. Они просто двигались вперёд, стараясь растянуть эти последние минуты. Асфальт сменился безупречно чистым, наливным полом. Здесь не было привычного для гаражей запаха старого масла или бензина - только стерильная чистота, холодный свет и гнетущая тишина. Лини заглушил двигатель Сильвии. Этот короткий металлический щелчок зажигания прозвучал в тишине бокса как приговор. Юноша несколько секунд просто сидел, положив голову на руль и слушая, как с тихим потрескиванием остывает мотор. Машина, которая ещё недавно дышала и рвалась вперёд, теперь замерла, беззащитная перед тем, что с ней сделают. Из Лотуса, стоящего рядом, вышла Линетт. Она не торопила брата, просто ждала, сжав в своей руке ключи с брелоком-лапкой. По дороге сюда, девушка думала, что отдать ключ будет легко. Но теперь на душе было тяжело, а сердце то и дело замирало и болезненно сжималось. К машинам подошёл один из подручных Дотторе - высокий, бледный мужчина в глухом комбинезоне и защитной маске, с равнодушным взглядом. Он не приветствовал близнецов, для него они были лишь курьерами, доставившими объект для работы. Человек молча протянул руку. Лини глубоко вздохнул, заставив себя поднять голову, вышел из салона. Вытащив ключ из замка зажигания, он на мгновение зажал его в ладони, чувствуя, как металл согревает кожу. — Обе на прошивку по протоколу "Кинжал"? — сухо спросил мужчина, переводя взгляд с одной машины на другу. — Да, — коротко бросил Лини, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он разжал ладонь и опустил ключи в руку чужого человека. Следом за ним свои ключи бесшумно сдала Линетт. Юноша заметил и других работников, а в глубине помещения - самого Дотторе. Хотелось плюнуть ему в лицо. — Машины будут готовы к утру, — безразлично бросил мужчина. Лини резко развернулся, чтобы не видеть того, как чужие руки залезут в мозги его Сильвии. Линетт мягко коснулась локтя брата, увлекая за собой к выходу из бокса. Слова Арлекино всё ещё стояли в ушах: им нужно было попасть в мастерскую, где работал Фремине, пока ночь окончательно не вступила в свои права.

***

Сама мастерская находилась не далеко. И всё здесь было иначе. Как только близнецы открыли двери, им в нос сразу ударил родной запах трансмиссионного масла, бензина, металлической стружки и крепкого, дешёвого кофе. Лини и Линетт бесшумно прошли внутрь. Огромное помещение гаража тонуло в полумраке из-за чего его сложно было рассмотреть, но близнецы знали этот гараж наизусть. Огромные автопогрузчики и подъёмники Сандроне, изолированная зона работ Коломбины и дальний угол с верстаками и ямами. Там, уткнувшись в разобранную коробку передач от какой-то машины, сидел Фремине. На нём был испачканный в мазуте и масле комбинезон, большие защитные наушники висели на шее, а светлые волосы были растрёпаны. Сбоку на верстаке стоял стаканчик с тем самым крепким кофе. Линетт тихо подошла со спины и мягко коснулась его плеча. Фремине от неожиданности чуть не подскочил на месте и резко обернулся. Увидев близнецов он облегчённо выдохнул. — Я думал, вы дома. Машины забрали? — Фремине говорил тихо, едва ли не шёпотом, смотря в тёмные углы. Будто там мог кто-то скрываться и подслушивать. — Да. Забрал, — процедил он сквозь зубы. Лини угрюмо усмехнулся и облокотился о верстак, скрещивая руки на груди, — Этот ублюдок... — Я не хочу иметь с этим нечего общего, — Фремине поморщился. — Дотторе не понимает. Машина должна оставаться машиной. — "Отец" велела нам зайти к тебе, как только мы освободимся. — голос Линетт звучал серьёзно. Фремине тут же стал серьёзным. Он оглядел все тёмные углы ещё раз, а затем поднялся. За верстаком, в надёжном месте, располагался небольшой сейф, к которому юноша и направился. Щёлкнули кодовые диски, тяжёлая дверца открылась, и парень достал оттуда плотную кожаную папку с чертежами и несколько новеньких, ещё пахнущих заводской смазкой металлических блоков. — Она знала, что не сможет отстаивать вас, — негромко говорил Фремине, раскладывая схемы прямо поверх разобранной коробки передач. На листах были чертежи Ниссана и Лотуса, со множеством рукописных пометок и рисунков. — Поэтому поручила найти обходной путь. — Поверх чертежей легли два серебристых блока. — Что это? — спросил Лини, чуть подавшись вперёд, с интересом рассматривая блоки. — Механический обходной контроллер, — на лице Фремине появилась редкая, но гордая улыбка мастера своего дела. — Дотторе думает, что его "Кинжал" полностью управляет дросселем, тормозами и рулевой рейкой через электронику. Но если мы тайно врежем эти аналоговые блоки в обход его цифровых шин... по одному щелчку тумблера в салоне вся электроника Дотторе будет просто изолирована. — А если человеческим языком? — спросила Линетт, так же рассматривая эти блоки. — Если человеческим... — Фремине взял один из блоков, взвесив его на ладони. — Дотторе подключает к вашим машинам цифровой поводок. Жмёшь на газ, а компьютер сам решает, сколько топлива дать. Поворачиваешь руль - электроника сглаживает углы. Эта малютка режет этот поводок на корню. Стоит щёлкнуть тумблером под приборной панелью и машины полностью перейдут в ваши руки. Дотторе на своих мониторах будет видеть красивую картинку, что софт работает без сбоев, а на деле управлять машиной будете только вы. Своими руками и ногами. — И какой у нас план? — Лини внимательно смотрел на эти блоки. Ставить эти блоки при всех, даже тут, в гараже, было опасно. Он в основном использовался для обслуживания автомобилей клиентов. — Вы заберёте машины и привезёте их сюда так, чтобы никто не видел и не следил за вами. По очереди. Иначе, если поймают нас - пострадает и "Отец", — произнёс Фремине, и голос его окреп от уверенности. — Договорились. Завтра вечером приедет Линетт, послезавтра - я, — Лини согласно кивнул. Юноша протянул руку, аккуратно касаясь металлического блока. Ощущение того, что они не беспомощны, что у них есть зубы и поддержка Арлекино, возвращало силы. Фремине сложил блоки и схемы обратно в сейф, надёжно его закрывая. Щелчок замка подвёл черту под этой безумной ночью. — Постарайтесь хорошо выспаться, — тихо напутствовал Фремине. — Завтра вам понадобятся свежая голова и крепкие руки. Близнецы попрощались с ним и так же бесшумно, как пришли, выскользнули из душного, пропахшего бензином полумрака мастерской на улицу. Ночной воздух показался обжигающе холодным после жаркого бокса. Небо над городом уже начинало едва заметно светлеть, окрашиваясь в грязно-серый, предрассветный оттенок. До дома им пришлось идти пешком - непривычно, странно, учитывая, что ещё час назад под ними ревели сотни лошадиных сил. Но эта долгая ходьба по пустым тротуарам помогла окончательно протрезветь от пережитого страха перед гневом "Отца" и высокомерием Дотторе. Лини шёл, сунув руки в карманы куртки, и его пальцы машинально сжимались, будто всё ещё держали замшевый руль Сильвии. Линетт ступала рядом, отвлекаясь на далёкий шум сонной промзоны. Они проиграли раунд. Но теперь, глядя на занимающийся рассвет, Лини знал: игра только начинается. И у них в рукаве появился первый, по-настоящему опасный козырь.