Говорит Кальдера

Во дворце тихо. Даже советники, обычно сбивающиеся в углу двора после заседаний, более не шепчутся.  Кайрен не может до конца понять причины этого в силу юного возраста, но крайне живо ощущает, видит: что-то не так. Отец покидает то заседание более шатким, нервничая. След ожога на его бледном лице горит сильнее обычного.  Вероятно, это нормально для ребенка его возраста — не знать, что происходит. Не знать, но догадываться. Но из-за этого незнания, недосказанности он чувствует себя… обделенным чем-то нестерпимо важным. Когда во дворце вдруг резко меняется обстановка, это раздражает. Сбивают не столько сами изменения, сколько непонимание их причин.  Ему 9. Всего девять. Уже девять?  — Кайрен! Кайрен, смотри! — зовет его Сейра с веранды. — Я научилась делать прием с выпадом, которому нас учил папа.  — Нас — это тебя? — он поднимает бровь, хмурясь.  — Мы могли бы тренироваться вместе, если бы ты пришел, — с простодушной легкостью замечает Сейра, повторяя отточенный отцом замах.  Запах пепла разлетается по террасе с оглушительной скоростью. Огонь в замахе — боевая техника, применяемая для устрашения противника. В руках сестры это превращается в простую забаву. Кажется, ей не доставляет совершенно никаких трудностей использование боевых приемов.  Противно едкий вкус рождается у корня языка. Он обжигает рот. Его не выходит сглотнуть.  Сестре 7. Всего 7? А она уже вытворяет с огнем то, чего никогда не смог бы он. Сейра обладает всем. Он не обладает ничем. Правило закрепляется, а вслед за ним закрепляется и безусловный рефлекс — зависть к сестре. Её огонь слабее отцовского, разумеется, но он уже так многообещающ и величественен. Цвет отличается от отцовского: пламя сестры ближе к желтому, чем к красному.  Значит ли это, что её огонь менее смертоносен, нежели отцовский? Или сила магов огня кроется не в этом? — Это бесполезно.  — Ты можешь попробовать еще раз!  — Не имеет смысла.  — Кайрен! Просто попробуй! Смотри, — Сейра показывает ему простую технику из учебника: выпад, удар, огонь, вырывающийся из её детской ладони.  Каково это — чувствовать единство с высшей силой Агни? Чувствовать огонь внутри себя? Физически ощущать ту силу, которую он дает тебе каждое утро? Наверняка, головокружительно.  Кайрен знает: у него не выйдет. Ни завтра, ни через день, ни даже через десяток лет. Он не чувствует той связи, которую должны испытывать все маги огня. И уж тем более, он не чувствует той, что должны испытывать члены королевской семьи. Но все-таки он повторяет, пытаясь, видимо, доказать себе, что годен. Выпад вперед, удар. Движения выверены вплоть до стойки перед атакой. Но магия не появляется, она не вырывается сильным потоком из его кулака, хотя Кайрену и удалось с идеальной точностью повторить все движения сестры.  Получается лишь убедить Сейру в ее собственном превосходстве, подкрепить детскую манию величия. Она смеется. 

༄ ༄ ༄

Сейра с отцом отрабатывают удары в тренировочном зале. Стены, пол и потолок здесь обильно залиты лаком, предотвращающим возгорание. Кайрен видит его затвердевшие капли на деревянном потолке и лишь в собственной голове интересуется, сработает ли лак на человеческой коже? Сможет ли он сделать ее огнеупорной? Он сидит в углу за учебником по истории магии огня. Книга старше отца и, скорее всего, старше даже дедушки-Айро. Текст пылает восхищением Нацией Огня.  «Маги огня используют внутренний огонь для создания внешнего. Это выигрышно выделяет магов огня на фоне покорителей прочих стихий».  — Дыши, Сейра! Дыхание — основа грамотного владения элементом.  Из крепко сжатых кулаков отца на сестру летят красновато-оранжевые всполохи. Они напоминают кометы: изжелта-оранжевые у шарообразного основания, красные — ближе к концу. Несутся по воздуху и в секунду долетают до сестры. Сейра отражает удары отца, но все ближе отступает к углу. Наконец, она догадывается использовать щит.  Отец делает выпад, уходя в разворот с полуприсяда. Контратака, дезориентирующая Сейру. Огненная волна лижет её распахнутые руки.  Кайрен следит за боем с упоением.  — Немного сложновато сохранять дыхание, когда на тебя нападают! Ты меня вообще не жалеешь!  Сейра уклоняется. За уклонением следует несколько хрупких, непоследовательных ударов. Бьет она сильно, но эти удары, эти броски энергии слишком рассеянны. Они доносятся до отца слабым теплом и горсткой пепла, пущенной по ветру, вместо огня. Или, возможно, так их чувствует лишь Кайрен, а отцу, как магу, эти удары не кажутся даже легким жаром.  — Не распаляйся в бою, — хрипло выговаривает ей отец. Очевидно, он устал повторять прописные истины в сотый раз подряд. — Важно сохранять концентрацию, потому что именно она позволяет тебе чувствовать противника. Или противников.  — Я могу атаковать с двух сторон!  — Хоть с трех, — отец делает одно простое движение: он в секунду раскрывает руки, создавая пламя, и быстрым, категорически легким движением окончательно оттесняет сестру в угол. Сейра пораженно выдыхает. На её лице блеском в глазах отражается азарт. — Но это не поможет, когда противники загонят тебя в угол. Маневренность в бою очень важна.  — Ты почерпнул это у Аватара? Знаешь, отец, магам огня ведь совсем не свойственна изворотливость, — едко замечает Кайрен, перелистывая страницу. — Хотя тебе ли не знать.  Он умеет идеально вставать в позы, он в совершенстве владеет магией огня телом, но внутри нечто просто… сломано. Почему Агни не удостоил его чести обладать магией?  — Да, Кайрен. Маневренности я научился у Аанга, — отец резко отталкивается от пола и делает переворот в бок, уклоняясь от пламени Сейры. Воздух в помещении ощутимо горячеет. — Важно учиться чужим стилям магии. Это помогает подстраиваться под противников.  Но маги огня не подстраиваются!  Мутный дым медленно растворяется в горячем воздухе, разгоняемый атаками Сейры, поднимающими еще большее количество пелены. Кайрен кашляет.  Сейра слишком мала для серьезных сражений. Ей всего 9, она не готова. Однако отец тренирует ее с таким запалом, будто готовит будущего гениального завоевателя. — Зачем вы тренируетесь? Войны ведь нет. На Кальдеру никто не нападает и нападать не собирается.  — Без постоянных тренировок слабнет связь с миром духов, — коротко поясняет отец. Он всегда краток и избирателен в словах с ним. — Сейра, солнышко, держи ноги в четкой позиции во время ударов. Твои ноги должны как бы прирасти к полу в момент их нанесения, чтобы каждый выпад был максимально эффективным, а каждый поток пламени — сносил противника. 

༄ ༄ ༄

Кайрен не помнит, когда познакомился с детьми Аанга. Они будто были в его жизни всегда, при том — в полном составе. Он примостился под деревом, вдыхая аромат цветущих яблонь. Свежий, тонкий, сладковато-зеленый, запах распространяется по двору, тянется вдоль усадьбы, стоит в воздухе. Это запах весны. Его 12 весна. Под деревом распласталась приятная, темная тень. Кайрен уже в очках, изучает карту Дворца, особое внимание заостряя на «тайных» проходах, не видимых никому из местной аристократии. Кайрена завораживает Дворец Народа Огня. В детстве он казался ему всем миром. Возможно, тогда он и был всем его миром? Возможно, он до сих пор остался таковым. Величественная архитектура, высокие потолки, скрытые комнаты, не во всех из которых бывал и он сам. Все из этого восхищает по-своему. Все из этого хочется изучить в мельчайших подробностях. Он одержим и историей Народа Огня. Что странно: в учебниках отсутствуют подробности о правлении Хозяина Огня Созина. По внутреннему дворику фурией носится Сейра, уклоняясь от ударов воды Кайи. «Догони меня вода». Сестра не бьет в ответ. Кайрен не знает правил их игры, но отчего-то ему кажется, что так и должно быть. Следующей за Кайей будет бегать и бить огнем, намеренно промахиваясь, Сейра.  Кая заливисто смеется. Сейра же истошно вопит, когда холодная, не успевшая толком прогреться вода попадает на её одежду и затекает пол нее. Кайрен откладывает затертую до дыр, запомненную до малейших коридорчиков и тупиков карту и принимается за её разметку на пустом листе. Он укладывается на теплую свежескошенную траву, растягивается на ней. Движения карандаша вдоль металлической линейки неторопливы и точны: рука не скользит, оставляя угольные разводы.  Бледно-розовые цветы осыпают голову и ровно разложенные записи. Листва дерева трещит, словно в ней бегают десятки белка-лягушек. Спустя секунду перед ним повисает стихийное бедствие.  — О, приветик, Кайрен! — только и успевает произнести Буми прежде, чем ветка, за которую он ухватился, с громким, протяжным треском падает.  За столько лет Кайрен привык, что Буми сыпется ему на голову в совершенно неожиданные моменты. — Как наверху погода? — спокойно интересуется он, сгоняя дите Аанга со своих рукописей.  — Отличная! Тебе тоже стоит попробовать, — Буми наклоняется через плечо Кайрена, рассматривает заметки, фривольно листая карту. — Тебе действительно стоит попробовать, чтобы отвлечься от своих отчетов, наследник.  — Не зови меня так. Ты же знаешь.  — Знаю что?  — Мне не стать наследником. Отец, вероятнее всего, выберет сильнейшего из двух детей, а я… я… не сильнейший.  — Это только твои предположения. С чего ты вообще взял, что Зуко нужен именно маг огня на троне?  — Потому что не-маг в качестве Хозяина Огня бесполезен, — понурив голову, выдыхает Кайрен. С большим холодом он добавляет: — Тема закрыта.  — О духи! Когда-нибудь я привыкну к этому ледяному тону! Это что, фирменное у вашей семейки?  Отец не такой. Сестра не такая.  Иногда отец на деловых мероприятиях начинает без особых объяснений разговаривать с подчиненными как с клиентами. Неразумными, мелкими букашками-клиентами. Кайрена это до сих пор каждый раз изумляет и ввергает в шок. Не только его, если быть откровенным. Еще и советников.  — У меня это от матери, — Кайрен робко улыбается. — Почему ты не носишься с ними?  — Девчонки дуры. Одна намочит, другая — тут же пустит в меня зарядом.  — Сейра не умеет, — коротко замечает Кайрен. Буми на это только закатывает глаза. — Это пока что. Скоро научится. И тогда и тебе, и мне придет трагический конец.   — Поэтому ты решил тактически залезть на дерево? Ты от девчонок прятался, что ли?  — Не совсем. Хочешь посмотреть, чем я занимался?  — Для этого мне надо залезть на дерево, да?  — Зришь в корень, наследник! Я помогу. У Кайрена заметно подгибаются ноги, стоит поставить одну из них на ветку. Если отец увидит, что они делают с деревом, он в лучшем случае просто сгонит их оттуда. В худшем — выдворит детей Аватара из Дворца. Рука соскальзывает, награждая Кайрена глупой осечкой и не менее глупым ранением: занозой под ноготь безымянного пальца.  Буми подталкивает его снизу, стоя на земле. Агни, как бы Кайрен сейчас хотел там оказаться! Наконец, он может дотянуться рукой до нежно-зеленой пышной кроны. Под ними открывается целый мир: кажется, дерево вдруг стало выше своего действительного роста в 4 раза!  Буми показывается спустя пару секунд. Стихийное бедствие стряхивает листву с непослушных, торчащих волос, невольно заставляя Кайрена задуматься о состоянии собственных.  — С этого дерева можно махнуть на укрепление, а с него перебраться на твой балкон.  — Как, интересно, ты собрался перелезть с опорной балки на третий этаж?  — Смотри и учись, пока я живой.  «Это ненадолго».  Буми спускается с кроны на ближайшую балку, намертво зацепляясь за ту руками. Подтягивается и становится на выпирающую поверхность фасада. Обувь на нем, откровенно говоря, неподходящая для подобных восхождений: туфли на небольшой, увесистой платформе, проворно отстукивающие ритм при шагах по карнизу, нельзя назвать прочной опорой. Липкий страх отдается в ступни и ладони неприятно-колющим льдом. Тело словно немеет, пока он наблюдает за восхождением. Буми ловко проскальзывает меж двух опор и карабкается уже на третий этаж.  Оказываясь перед балконом, он оглядывается и машет Кайрену. Из-за этого начинает покачиваться на конструкции перегородки. Буми открыто смеется, издевается, видя влияние языка его тела на Кайрена.  — Придурок! — желчно ругается Кайрен, отворачиваясь.  Балкон Кайрен обычно держит закрытым, так что Буми сможет проникнуть туда только в том случае, если он научился взламывать замки за то короткое время, что они не виделись.  Он ловко спрыгивает с деревянного парапета на балконе третьего этажа на опорную балку второго. Балансирует на ней. Кайрен не может не смотреть. С одной стороны — ему нравится наблюдать за чужой ловкостью. С другой — это сродни рефлексу. Как наблюдение за сестрой в моменты когда она заигрывается с огнем. Пристальным вниманием всегда руководит страх за другого человека, ведь он может пораниться. Кайрен предпочтет контролировать. Интересно, а что он сможет сделать кроме контроля? Предотвратить падение? Он не сможет. Тогда ему остается лишь наблюдать за тем, как человек калечит себя. Пальцы туго сжимаются в кулак. Ногти царапают ладони, оставляя вмятины полумесяцев и тупую боль. Заноза загоняется глубже под ноготь.  Из всех детей Аанга его не бесит, пожалуй, только Тензин. С Тензином бывает интересно: когда он порой воодушевленно рассказывает ему о воздушных кочевниках, их образе жизни, быте и легендах. Говорит он не так много, поэтому любая история, любой рассказ, пусть даже и самый дурацкий, воспринимаются Кайреном хорошо. Тензину 7, а он уже так серьезно рассуждает о личном долге перед воздушными кочевниками.  — Для меня станет честью продолжить дело папы, — говорит маленький бритоголовый мальчишка с такой топорной уверенностью, будто точно знает, что именно ему предстоит делать ради продолжения дела.  Тон его голоса не сильно отличается от тона матери Кайрена. Тензин кажется ему столь же отстраненным, с поправкой на детский возраст.  Они сидят в гостевой комнате за чайной церемонией. Кайрен проливает жасминовый чай через каменную статуэтку Аватара. В воздух взлетает облако пара. Как хозяин, он подает Тензину небольшую кружку. Тензин в ответ спокойно кивает, грея руки о керамику.  — И что же ты будешь делать для этого? — за репликой следует глоток. Чай едва теплый. Откуда тогда взялся пар?  — Я стану тренировать новых воздушных кочевников, когда выросту!  — Ты же понимаешь, что магия воздуха просто так не появляется? Даже если очень захотеть.  — Неправда. Мой папа говорит, что любую магию можно развить в человеке, — да, потому что твой папа — Аватар. — И я ему верю.  Пахнет жасмином и рисовой бумагой. — Смотри, вот у меня нет магии. Что же мне делать?  — Стоит попробовать открыть чакры Ци, — Тензин будто делится с ним священной мудростью. — Магия огня ведь идет изнутри, а значит её можно почувствовать, если сильно сконцентрироваться.  Кусочек дерева, загнанный под ноготь занозой еще утром, все еще вызывает боль. Противную такую, тянущую. Кайрен улыбается против нее.  — А что делать твоему брату?  — Ему уже ничего не поможет, — говорит Тензин с интонацией отца. Кайрен прячет улыбку за кружкой. — Магам воздуха важны медитации и духовные практики, но он не хочет учиться магии и продолжать папино дело. Мне так папа и говорит.  Маленькому Тензину не объяснить, что магии у них просто нет. Ни у Кайрена, ни у Буми, ни у тети Мэй, ни у дяди Сокки. Магия не спит внутри них, потому её нельзя пробудить. Нельзя пробудить то, чего нет. Словно нечто черное, словно поглощающая внутренности пустота, её отсутствие больно царапает внутри, разъедает.  Почему магией в такой семье обделили именно его? Чем он, первый наследник, провинился перед духами? Мама не тревожится и, по её словам, никогда не тревожилась из-за неимения внутреннего огня.  — Кайрен, если бы я переживала из-за отсутствия магии как ты, меня бы здесь не было, — мама тихо вздыхает. — Не зря мне говорили, что мужское эго легче всего разбить. А подростковое эго мужчины не-мага, по ощущениям, хрупче стеклянной вазы.  Вечер во внутреннем дворе Дворца неожиданно прохладен. Кайрен зябко сжимается и вдруг резко ощущает в разреженном воздухе смрад керосина от зажженных фонарей. За этим запахом он почти не слышит яблонь и их цветения.   — Мам! — Кайрен поправляет очки. Мама сидит рядом. Коротко улыбаясь, она кутается в широкополое бордовое кимоно, расшитое золотыми нитями. В пучке её волос стоит украшение из темнеющего золота на манер той заколки Хозяина Огня, что носит отец. — Что? Это чистая правда. Более хрупкое эго, чем у тебя, разве что было только у Сокки. И заметь, он тоже не-маг. Сокке и не нужна магия. Он абсолютно гениален как изобретатель и стратег. Когда Сокка приезжал в Кальдеру, он привозил сюда чертежи своих изобретений. Отец даже выделил ему свой кабинет для изготовления макетов. Раздражает только, что дядя Сокка относится к Кайрену несерьезно и как-то уж больно по-детски. Аанг в возрасте Кайрена спасал мир от Лорда Огня Озая, Тоф изобрела подвид магии земли. А Кайрен… много знает об истории Народа Огня. Он уверяет себя, что по-своему особенный, но уже знает правду: он обычный. Не выдающийся. В такой семье эти слова, даже про себя, подобны смерти. — Мам! Ну я же серьезно переживаю.  — А я серьезно говорю тебе не. Кайрен, отсутствие магии в нашем мире — далеко не приговор. Тем более у королевских особ вроде нас. Ты можешь найти свое счастье и без силы.  — Как ты. — О, а ты считаешь меня счастливой? Послушай, я ведь тоже в каком-то смысле прецедент. Никогда еще Хозяин Огня не женился на не-маге. Тем более, добровольно. — Я знаю, что членов королевской семьи всегда обручали насильно. Мам, а если мне нужна магия, чтобы показать силу? Что мне делать тогда?  — Сильным можно быть и без магии, — из-под широкого, волочащегося рукава матери показывается сюрикэн.  Он вылетает из её пальцев в резком движении. Тонкий металл вонзается в зеленое яблоко, насквозь пробивая нежную оболочку фрукта. Маленькие зазубрины остро впиваются в дерево, прибивая плод к стволу.  Кайрен быстро добегает до дерева, доставая прибитый к коре фрукт и мамино оружие. Мама заботливо чистит ему яблоко тем самым наточенным сюрикэном.  — Ты хочешь стать следующим Хозяином Огня, — мама не спрашивает, она утверждает. — Да, — отзывается он, дожевывая кислый кусочек фрукта. — Это уважаемо. — Спасибо.  Заметив скованные по правой руке движения Кайрена, Мэй кладет его запястье на свое колено и заставляет разжать пальцы, зажав точку на тыльной стороне ладони. — Где ты схватил занозу? — мама быстро выдирает ее двумя скрещенными пальцами: подлазит под ноготь и резко дергает.  — Я лазил на то бедное дерево, которое ты ранила сюрикэном.  Кайрен видит мыслительный процесс матери, он написан на её безучастном лице: как суждения и образы бегут, словно красной строкой у прилавка магазина в Республиканском Городе.  — С Буми все в порядке?  — Кроме того, что он сам как эта заноза? Да, с ним все в порядке. Мама невесомо гладит его руку, продолжающую покоиться на её коленях.

༄ ༄ ༄

Отец сидит у пруда, понурив голову. Он наблюдает за безмолвной водой, в которой отражаются оранжевым огни фонарей и домашних окон. Кайрен видит подавленность папы, но совершенно не знает, чем может помочь. Разговор сможет утешить? Кайрен слишком плох со словами, чтобы верить в это. В неглубокой воде копошатся уткочерепахи. Они плавают, почти не двигая телом, сбиваются в стайку. Их всего четверо. — Доброе утро, отец. На улице тепло. Пахнет, как и прошлым днем, сладко. Кажется, даже еще слаще. Запах цветения стал гуще, теперь он забивается в нос настойчивее, обвивает собой. Кайрену чудится, что он может разглядеть этот аромат в воздухе. — Доброе утро, Кайрен. Не спится? — Я встаю с рассветом, как и заведено делать всем магам огня. — Думаю, эта традиция изжила себя еще при жизни твоего прадеда. — Каким был мой прадедушка? — Мы с ним ни разу не общались лично. Он был довольно… жестоким человеком. Жестоким и безжалостным, но крайне эффективным на войне. Он был человеком со своими твердыми принципами. Однажды он приказал твоему дедушке казнить меня. Я был ребенком, мне было около 11. Кайрен сглатывает ком в горле, подступает кислота. Отец был младше его самого всего на год. Что должен был совершить маленький мальчик, чтобы родной дедушка отдал приказ казнить своего внука? — Ты совершил нечто непростительное для наследного принца? Папа коротко, без особых подробностей или ярких эмоциональных реакций (что удивительно), рассказывает об этом дне. О смерти первенца дяди, о претензии на трон Озая и том приказе. Дворцовые интриги кажутся сказкой. Так ведь не бывает? Кайрен уже давно знает о том, как папа получил ожог; знает, что после этого он был с позором изгнан из столицы на поиски Аватара. В это ему было поверить гораздо легче. — Была весна. Я до сих пор не знаю, что произошло, — говорит папа. — Но дедушку нашли мертвым у своего трона утром следующего дня, а мама тогда же исчезла из Дворца и моей жизни. Возможно, она давно мертва. Кайрен понимает без лишних слов. Желчь по-прежнему стоит в горле, обжигая язык кислым. Отец бросает в пруд кусочек острой булочки. Тот непродолжительное время плавает по течению, пока, наконец, не прибивается в углу. Одна уткочерепаха принимается с осторожностью трепать размокший хлеб. Кайрен присаживается на уступ мощенного пруда и исподволь заглядывает в желтоватые глаза отца. Кажется, он видит на его ресницах влагу. Они молчат и молчание это не кажется ни испытывающим, ни напряженным. Оно сырое. Папа передает ему остаток булочки. Кайрен отламывает части меньше отцовских, потому уткочерепахи набрасываются на них охотнее. — Ты напоминаешь мне мою сестру, — вдруг произносит отец. — Азулу. — Ты не говорил о том, что у тебя есть сестра. Почему ты ничего о ней не говорил? Она… мертва? — Нет. — Она не-маг, как я? — Теперь да. Аанг лишил ее сил Агни? — Азула сделала что-то ужасное и непростительное? Её тоже сослали из Народа Огня, как тебя, когда ты был подростком? — Кайрен. Кайрен прикусывает язык, четко расслышав очевидное нежелание отца продолжать разговор о сестре. Имя звучит таким обжигающе-холодным, каким не звучало еще никогда ранее из уст отца. Папа никогда не позволял себе разговаривать с ним в таком тоне. Это всегда было прерогативой матери. Он, безусловно, мог казаться кратким или избирательным в словах, но никогда не настолько ледяным. Кто такая Азула? С этим вопросом Кайрен вновь садится за книги по истории Народа Огня, решив, что пропустил часть материала про Азулу. Ничего. Нет даже закрашенного упоминания сестры отца. Однако есть отдельная глава про правление деда отца — Хозяина Огня Азулона. Великие врата Азулона, завоевание Ху Синь и Битва при Гарсай. Он наслышан. Может, Азулу назвали в его честь? Может, Азулы никогда и не существовало? Что, если она — лишь легенда, выдуманная папой для запугивания своего сына?