За кулисами предательства. Первый выход.

Вечерний воздух становился прохладным. Мария сильнее закуталась в пальто, чувствуя, как тепло от плеча Александра медленно согревает её. Горький кофе в пластиковом стаканчике почти остыл, но уходить не хотелось. Здесь, на грязной крыше гаражей, паркетные интриги и душный контроль родителей казались чем-то далёким и ненастоящим. Тишину безжалостно нарушил резкий, требовательный звон смартфона. Мария вздрогнула. На экране высветилось короткое: «Мама. Вип гость ».Она разблокировала телефон, ожидая очередного выговора за то, что водитель ждёт её у входа уже лишние полчаса. Но текст на экране заставил её пальцы мгновенно заледенеть. «Маша, в субботу званый ужин у Салтыковых. Будь в синем платье, которое мы купили в Милане. Отец обо всём договорился с их старшим сыном, Виктором. После твоего совершеннолетия мы объявим о помолвке. Это идеальная партия для нашей семьи и твоего будущего в высшей лиге. Не опаздывай на примерку завтра» Экран погас, но буквы будто выжглись на сетчатке её глаз. Её не просто контролировали — её жизнь окончательно продали, аккуратно упаковав в красивую обёртку бизнес-контракта. Система не собиралась ждать, пока она вырастет. Её брак, её тело, её судьба — всё было решено за её за закрытыми дверями дорогих ресторанов. Этот Виктор Салтыков был идеальным порождением системы: холодный, расчетливый, с безупречной родословной и связями, которые были так нужны её отцу. Александр заметил, как изменилось её лицо. Улыбка мгновенно исчезла с его губ, он перехватил её дрожащую руку и заглянул в экран. — Что там? — его голос стал непривычно глухим и жёстким.Мария не могла вымолвить ни слова. Она просто повернула к нему дисплей. Александр быстро пробежал глазами строчки. На его челюсти заходили желваки, а пальцы, сжимавшие её ладонь, напряглись так сильно, что Марии стало больно. В его глазах вспыхнула чистая, концентрированная ярость — та самая, которую он обычно выплёскивал на паркете во время самых агрессивных номеров. — «Идеальная партия»? — процедил он сквозь зубы, швыряя пустой стаканчик из-под кофе вниз, на асфальт. — Они совсем там свихнулись в своих кабинетах? Ты для них кто — породистая кобыла или кукла для выставок? И кто этот Виктор вообще такой? Мария подняла на него глаза, полные отчаяния. Весь её предвещающий бунт, все эти обрезанные рукава на платьях и лишние секунды взгляда на тренировках вдруг показались ей детским лепетом. Родители строили вокруг неё стену, которую невозможно было пробить шпильками для танцев. — Алекс, что мне делать? — прошептала она, и в её голосе впервые за всё время послышались слёзы. — Виктор — сын главного инвестора федерации танцев. Отец никогда не изменит этого решения. Если я откажусь, они запрут меня дома и заберут танцы. Заберут тебя. Александр резко развернул её к себе за плечи, заставляя смотреть прямо на него. В его взгляде больше не было шальной беззаботности. Там было что-то пугающее, тёмное и решительное. На самом деле, имя Виктора задело его сильнее, чем он показывал — это был удар по его собственному самолюбию, ведь Виктор имел всё то, чего у Александра, парня с улицы, никогда не было. — Никто тебя не заберёт, — отчеканил он, почти прижимаясь своими губами к её губам. — Слышишь меня, куколка? Плевать на их званые ужины. Плевать на их Виктора. Танцевать ты будешь только со мной. И жить — тоже со мной. Мы сломаем их планы. Он притянул её к себе, жёстко и собственнически обнимая. Мария уткнулась носом в его тренировочную куртку, пахнущую тальком и улицей. В этот момент, слушая бешеное и злое биение его сердца, она окончательно поняла: затишье кончилось. Это сообщение от матери стало последней каплей. Начиналась настоящая война против правил.       Мария мягко, но решительно отстранилась от Александра. Силы, вернувшиеся к ней после его злых и уверенных слов, помогли расправить плечи. Она в последний раз взглянула в его тёмные, решительные глаза, безмолвно кивнула и пошла к ожидавшему на обочине автомобилю. Как только тяжёлая дверь захлопнулась, отрезая её от прохладного уличного воздуха, пахнущего тальком и свободой, Марию накрыло. Пальцы, всё ещё сжимавшие телефон с сообщением от матери, задрожали. Образ безупречной, послушной дочери, который она так тщательно выстраивала годами, раскололся изнутри. Горячие слёзы, которые она сдерживала перед Сашей, хлынули из глаз, размывая аккуратный макияж. Мария уткнулась лицом в ладони, содрогаясь от беззвучных, душащих рыданий. Водитель, заметив её состояние в зеркале заднего вида, обеспокоенно нахмурился. Он негромко выключил радио в салоне и плавно тронулся с места, намеренно сбавляя скорость, чтобы дать ей время прийти в себя. Мужчина работал на их семью слишком давно, чтобы понимать: за этой глянцевой картинкой идеальной жизни скрывается слишком много чужого давления. — Мария Александровна... Маш, что случилось? — тихо, с искренней отцовской заботой спросил он, протягивая назад пачку салфеток. — Кто-то в школе искусств обидел? Хотите, назад развернусь? — Они всё решили, — выдохнула она сквозь всхлипы, хватаясь за салфетку как за спасательный круг. Её прорвало, и все накопленные страхи перед родительским контролем хлынули наружу. — Мама... мама написала про званый ужин у Салтыковых в субботу. Они заставляют меня надеть то синее платье из Милана. Отец уже обо всём договорился с их старшим сыном, Виктором. После совершеннолетия... они объявят о нашей помолвке! Понимаете? Меня просто продают ради «высшей лиги»! Как вещь! Как куклу! Она захлёбывалась от обиды и бессилия, размазывая слёзы по лицу. Маша кричала не только от ужаса перед навязанным браком с незнакомым Виктором, но и от осознания того, что её зарождающийся, хрупкий мир с Александром хотят растоптать, даже не дав ему начаться. Водитель лишь тяжело вздохнул, молча крутя руль. Он понимал, что бессилен против воли её влиятельного отца, но прямо сейчас он был единственным человеком, перед которым этой пятнадцатилетней девочке не нужно было держать идеальную осанку и фальшиво улыбаться.

***

Мария судорожно вытерла слёзы, когда машина наконец остановилась у ворот их особняка. Вернув лицу холодное, каменное выражение, она прошла мимо матери, сославшись на жуткую мигрень, и заперлась в своей комнате. Синее миланское платье, сиротливо висевшее на вешалке у зеркала, казалось ей судейской мантией, вынесшей приговор.Она без сил упала на кровать. Душа требовала выговориться, но написать Александру — значило проявить слабость и втянуть его в её домашний ад ещё сильнее. Руки сами потянулись к телефону. Сердце бешено колотилось, требуя хоть какого-то побега от реальности. Маша открыла старое, полузабытое приложение анонимного чата, где ни у кого не было имён и лиц — только случайные совпадения.«Поиск собеседника... Собеседник найден». Вы: Привет. Мне просто нужно выговориться, иначе я сойду с ума. Незнакомец: Привет. Валяй. Похоже, у нас одинаковый вечер. Я тоже готов лезть на стену. Вы: Родители спланировали мою жизнь. Меня выдают замуж. В пятнадцать лет, понимаешь? Точнее, объявили, что после совершеннолетия будет помолвка с каким-то сыночком их партнёров. Я для них просто кукла для высшей лиги.На том конце провода повисла долгая пауза. Мария уже подумала, что собеседник отключился, испугавшись её драмы, как экран снова мигнул. Незнакомец: Чёрт... Да ладно? Ты сейчас серьёзно? Вы: Абсолютно. Завтра примерка платья. В субботу званый ужин. Ненавижу этот мир. Незнакомец: Знаешь, а мир чертовски тесен. Мой отец только что выдал мне точно такой же синопсис. В субботу я должен нацепить грёбаный смокинг и строить из себя идеального преемника на ужине, где объявят о моей помолвке с «дочерью из приличной семьи». Нас даже не спросили. Женили без меня.Маша нервно усмехнулась, шмыгнув носом. На секунду ей стало даже легче — она была не одна в этом золотом капкане. Вы: Сочувствую. Похоже, мы оба попали. Незнакомец: Слушай... А давай сбежим? Ну, то есть, не насовсем. Давай встретимся в пятницу? Просто поболтаем вживую, без масок и тупых правил. Посмотрим какой-нибудь фильм у меня на ноуте, дадим друг другу пару вредных советов, как сорвать эти чёртовы смотрины. Скинем пар. Что думаешь?Мария замерла. Разум кричал, что это глупо и опасно, но дух бунтарства, который только что разжёг в ней Александр, требовал действий. К тому же, этот парень понимал её как никто другой. Вы: Ладно. Давай в пятницу. Терять мне всё равно уже нечего. Незнакомец: Замётано. До завтра в сети, товарищ по несчастью.

***

Мария до последнего ждала скандала, когда вечером в пятницу неуверенно подошла к матери, чтобы отпроситься «погулять с подругой». Она сжимала кулаки, готовая защищать своё право на глоток свободы перед субботним кошмаром. Но, к её огромному удивлению, женщина даже не оторвала взгляда от своего планшета. — Хорошо, Маша. Сходи, проветрись. Тебе полезно отвлечься перед завтрашним важным днём, — мягко, едва заметно улыбнулась мать. Мария замерла на секунду, ошарашенная такой внезапной добротой. Сердце затопила глупая, наивная благодарность. «Неужели она сжалилась? Неужели поняла, как мне тяжело, и решила сделать такой прощальный подарок?» — подумала девушка, поспешно уходя, пока родительница не передумала. Она и представить не могла, что едва за ней закрылась дверь, мать отложила планшет и удовлетворённо усмехнулась. Разумеется, за каждым шагом Марии следили и конечно же - Разумеется, её анонимный чат давно перестал быть анонимным для службы безопасности отца. Мать прекрасно знала, КТО ждёт её дочь на этой встрече. Старший сын Салтыковых, Виктор, точно так же бунтовал и искал спасения в сети. Позволить им встретиться сейчас, без официоза, чтобы они сами нашли общий язык — это был идеальный, гроссмейстерский расчёт. Помолвка должна была состояться любой ценой, и подростки сами шли в расставленную ловушку.

***

Вечерний город зажигал огни, когда Мария пришла к назначенному месту — уединённой кофейне на тихой улочке. Из-за угла дома, кутаясь в чёрное худи, вышел парень с ноутбуком в руках. Выглядел он растрёпанным, немного уставшим, но в его глазах горел тот же бунтарский огонёк. Они сели за самый дальний столик. Виктор открыл ноутбук, запуская какую-то лёгкую комедию, чтобы разрядить обстановку, но фильм быстро ушёл на второй план. Настоящая магия началась, когда они заговорили. — Ну что, товарищ по несчастью, — усмехнулся Виктор, пододвигая к ней чашку горячего какао. — Как прошла твоя примерка платья для плахи? — Ужасно, — Маша закатила глаза, впервые за долгое время искренне рассмеявшись. — Чувствовала себя экспонатом в музее. Представляю, какой пафосный индюк меня там ждёт. Наверняка маменькин сынок, заносчивый мажор, который и слова против отца сказать не может. Будет сидеть весь вечер со сложным лицом и хвастаться своими инвестициями. Виктор расхохотался, едва не пролив свой кофе. — Точно! А мою «суженую» отец расписал как фарфоровую куклу из высшего общества. Сто процентов, там сидит какая-то безжизненная статуэтка, которая умеет только держать осанку, хлопать ресницами и цитировать классиков. Скука смертная. Мы с ней и двух минут не продержимся. Мария весело кивнула, отпивая какао. Ей было так легко и тепло с этим парнем. Они давали друг другу абсурдные и вредные советы, как завтра испортить ужин: Маша предлагала ему «случайно» перевернуть соусник на скатерть, а Виктор советовал ей громко и смачно чавкать за столом. Они весело болтали допоздна, чувствуя невероятное родство душ, и договорились обязательно списаться завтра сразу после этого адского банкета, чтобы поделиться ужасом. Они расходились по домам с улыбками, абсолютно счастливые, даже не подозревая, какие лица будут у них обоих завтра, когда за званым столом «пафосный индюк» и «фарфоровая статуэтка» посмотрят друг другу в глаза.