Выстрел в темноте (A Shot in the Dark)

— Богатый трофей ты принесёшь в Шир.

— Ну, однажды он вырастет, и, глядя на него, я буду вспоминать. Обо всём: о плохом и о хорошем, о том, что мне повезло вернуться домой.

Торин и Бильбо

***

Бифур не был сумасшедшим. Он знал, что другие говорили о нём. Знал, что они думали, когда видели топор, вонзенный ему в лоб. — Сошёл с ума, — шептались они, когда он проходил мимо. — Сейчас может говорить только на кхуздуле. По-другому никак. Какой позор. Дураки. То, что он не помнил, как говорить на всеобщем, не значило, что он не мог его понимать. Бифур не потерял рассудок со своей травмой: просто несколько навыков и воспоминаний. Он всё ещё был способен сражаться на войне, строить плот или делать что-то ещё, о чём его могли попросить. Он умел читать карты, чистить оружие и находить еду. Он всё ещё мог читать звёзды, кататься на пони и петь песни. Бифур не стал кем-то другим из-за своей травмы, неважно, что говорили другие. Разве они не понимали, что, если бы он был неполноценным, Торин не взял бы его с собой? Были просто некоторые… вещи, которые он не мог вспомнить. Мелочи, которые не влияли на повседневную жизнь, но были важны для него по сентиментальным причинам. Как, например, имя его сестры или запах духов его матери. Или какого цвета были глаза у его отца, или когда умер его брат: во время падения Эребора или после него. Иногда он даже разговаривал с Бьяртом о своём рабочем дне или спрашивал, что бы он хотел на ужин. А затем понимал, что разговаривает сам с собой, потому что Бьярт уже шестьдесят лет как мёртв. Или сорок? Или пятьдесят? Это действительно имело значение? Он всё равно был мёртв. Иногда, когда он закрывал глаза и отгораживался от мира вокруг, он вспоминал почти всё, что забыл. Например, точный оттенок коричневого цвета (каштановый? рыжеватый?) волос Бьярта. Или количество веснушек (тринадцать? четыре?) на его левом плече. Иногда он даже мог вспомнить, как звучал его смех (словно колокольчик на ветру, верно? или как низкая барабанная дробь?), вызванный хорошей шуткой. Иногда Бифур спрашивал себя, а не придумал ли Бьярта его воспалённый разум? Как может кто-то настолько совершенный быть реальным? Не говоря уже о том, чтобы принадлежать ему? Гном старался не возвращать утерянные воспоминания. Бифур мало что мог сделать со своей травмой и еще меньше со своим разумом. Было чудом то, что он вообще пережил такое ранение! Ему повезло, что он всё ещё жив и относительно здоров. Он считал благословением каждый день и старался изо всех сил продолжать жить, пусть даже с пробелами в памяти. Но действительно ли это было благословение? Или всё же проклятие? По какой-то причине Бифур пережил почти смертельную травму. Он искал эту причину и нашел её в планах своего короля. Он не прочь отдать свою жизнь, чтобы помочь Торину вернуть их потерянное королевство. Он был не против опасности, с которой они столкнулись, и понимал, что это может закончиться его смертью. Всё было в порядке. Бифур уже позаимствовал время у смерти. Часть его с нетерпением ждала смерти. Было бы хорошо отдохнуть. Его легкое принятие смерти было причиной, по которой он понимал Бильбо. Хоббит был похож на него: так же желал умереть за что-то большее, чем он сам. Он не знал, что случилось с хоббитом, чтобы тот захотел этого. Но гном понимал чувства взломщика. Были только некоторые вещи (как, например, его народ), за которые стоило умереть. В конце концов, Бьярт умер вместо него. Бифур всё ещё хотел сгореть вместе с ним в том огне.

***

Дейл был городом призраков. Это было первое впечатление Бильбо о руинах и в первый раз, и во второй: город производил на него одно и то же впечатление. Дейл был скелетом своей прежней славы: когда-то красивый и яркий город, который был сожжён Смаугом. Теперь от былой красоты остались лишь пустые здания, выжженные поля и безмолвные крики тех, кто никогда не сможет его покинуть. — Какое жуткое место, — прошептал Кили, останавливаясь рядом с братом. — Я думаю, оно полно призраков, — добавил Фили, держась за рукоять одного из своих многочисленных клинков. — Сомневаюсь. Смауг прогнал отсюда даже призраков, — проворчал Глоин, пока группа пробиралась через мёртвый город. Бильбо вздохнул откуда-то с конца их растянувшегося отряда. Им потребовалось ещё два дня, чтобы продраться через поросший кустарниками склон горы и начать подъем. Чем ближе они подходили к месту назначения, тем мрачнее становилось вокруг. Смауг сжёг всё, что когда-то было живым и зелёным, и оставил после себя только сгоревшие поля и выжженные камни. Теперь от Дейла осталась лишь ужасная тень его прежнего «я». Бильбо сморщил нос и изо всех сил постарался не чихать. В воздухе стоял густой запах дыма и пепла, и он не мог слышать ничего, кроме шарканья ног и металла. Компания становилась тем более напряженной и молчаливой, чем ближе они подходили к Эребору. Хоббит был единственным, кто оставался спокойным и непринуждённым, а всё потому, что он был уверен, что Смауг не проснулся. Ну, почти уверен. — Как далеко отсюда дверь? — спросил Ори у Дори. — Мы ещё точно не знаем, где она, — ответил Балин, обернувшись, чтобы посмотреть на молодого гнома. Одной рукой он махнул в сторону города. — Мы разобьём лагерь и исследуем гору. Это немного рискованно, потому что мы не знаем, где Смауг, но мы не можем терять время. Завтра День Дурина. Ори вздрогнул и посмотрел на руины. — Что, если Смауг заметит нас здесь? — Не беспокойся о драконе. Нам нужно сосредоточиться на поисках двери, — посоветовал Двалин, размахивая своим молотом в такт шагам. Бофур хмыкнул. — Согласен. Торин, какой у тебя план? — Разведайте местность и разбейте лагерь, — приказал король, остановившись и скрестив руки на груди. — Затем поставьте часовых, прежде чем мы начнем исследовать гору. Будем ходить группами по трое, и не меньше. Понятно? Компания согласно забормотала и разошлась, чтобы начать ставить лагерь. Бильбо обошёл всех и осторожно приблизился к Торину. Король поднялся на скалу, чтобы посмотреть на Одинокую Гору, возвышающуюся над ними. — Никогда не думал, что увижу её снова, — сказал гном вместо приветствия, когда Бильбо остановился рядом. Его голубые глаза мерцали, словно сапфиры, когда он смотрел на дом своих предков. — Тебе становится грустно от её вида? Или ты счастлив? — тихо спросил он. — Всё сразу, — ответил король, и его губы тронула лёгкая улыбка. — Мои воспоминания не передают её красоты. Она… великолепней, чем я помню. Красивая, сильная и гордая. Я никогда не видел более красивого зрелища. Бильбо сощурился, глядя на серый горный хребет. — Мы смотрим на горы, верно? Я ничего не пропускаю? Что-то типа резьбы обнажённого гнома? Торин фыркнул, затем слегка рассмеялся. Бильбо изо всех сил старался запомнить этот редкий звук. Кто знал, когда он услышит его снова? — Я говорю об Одинокой Горе, — заверил гном, наконец, глядя на своего собеседника. Его тело все еще было повернуто в сторону горного хребта. — Я знаю, что для тебя это ничего не значит, но эта гора — всё для меня. Именно здесь я родился и вырос. Именно здесь жила моя семья, и здесь похоронены мои предки. Это… это мой дом. — Ох, Торин, — вздохнул Бильбо, чувствуя, как его сердце тает от исповеди гнома. Он хотел обнять гнома, но сдержался. Торин, вероятно, расценит это как нападение и ударит в ответ, ну или что-то в этом роде. Король быстро моргнул. — Ты наконец-то произнес моё имя. — Что? О, видимо, да, — понял хоббит, пожимая плечами. — Твои слова… они очень трогательны. Я ничего не мог поделать. — Хм. Ты должен делать это чаще. Я дал тебе своё разрешение, — напомнил гном. Бильбо снова пожал плечами. — Я постараюсь. О! У меня была причина прийти сюда. Я хотел спросить, могу ли я взять твою карту. Хочу изучить её, чтобы найти дверь. — Я не понимаю, почему я должен тебе отказать. Просто не забудь её вернуть, — Торин сунул руку в карман своего широкого пальто, вытащил оттуда свёрнутый пергамент и отдал его хоббиту. — Не подпускай к ней моих племянников. Один Махал знает, что они сделают с ней. — Скорее всего, они потеряются и их съедят, — проворчал взломщик, пряча карту в собственном пальто. Торин слегка улыбнулся, прежде чем его лицо снова стало серьёзным. — Бильбо… ты правда думаешь, что мы сможем это сделать? Победить Смауга и вернуть Эребор? Неужели ты не сомневаешься во мне и моём безумном плане? Хоббит удивлённо посмотрел на короля. — С чего ты это взял? Гном пожал плечами. — Я знаю, что у других есть сомнения. Даже я иногда сомневаюсь в себе. Но ты никогда не показывал этого. Поэтому… действительно ли ты веришь, что мы сможем сделать это? Бильбо захотел ударить себя по лицу. Ему никогда не приходило в голову, что у Торина могут быть сомнения. Но они бывают у всех, даже у свирепых правителей с яростным характером. Он должен был заметить это уже давно. — Я верю, — заверил Бильбо, положив руку на предплечье Торина. — Я верю в тебя и верю в наших товарищей. Мы победим, Торин Дубощит. Мы победим этого дракона и вернём твою гору. Я уверен в этом, как в том, что небо синее, а солнце тёплое. Торин уставился на него, а затем медленно положил свою ладонь на руку Бильбо. Рука гнома практически закрыла маленькую ладонь Бильбо, а его тёплое прикосновение заставило что-то горячее скрутиться внизу его живота. — Спасибо, Бильбо Бэггинс, — сказал король. Что-то в его лице — в глубоких голубых глазах — заставило Бильбо подумать о треснувшей скорлупе яйца. Такой взгляд пробудил в нем желание дотронуться до короля. Вместо этого он сделал шаг назад и прошептал: — Пожалуйста, — а затем убежал. «Трус», — издевалось над ним кольцо, и на этот раз Бильбо был с ним согласен.

***

Бильбо провел остаток дня, делая вид, что изучает карту. Это было довольно скучно, учитывая тот факт, что он знал, куда идти, но важно было создать иллюзию того, что он изучает её. Так что он притворялся, что смотрит на карту, и корчил лицо, будто ничего не понимал. В конце концов, Бомбур оторвал его от карты, позвав помочь с ужином, и Бильбо радостно согласился сделать что-то полезное. — Я всё время жду, что Смауг придёт за нами, — признался повар, пока они чистили картофель для тушёного мяса. — Уверен, что эта гигантская ящерица всё ещё спит, — успокоил его Бильбо. — А если и нет, то сомневаюсь, что ему есть дело до нас. Если только он не голоден. Тогда мы можем начать волноваться. — Бильбо, в один прекрасный день твоя беззаботность тебя погубит, — заметил гном, улыбаясь так, что Бильбо не стал принимать это близко к сердцу. — Если это произойдёт, разрешаю тебе поиздеваться над моим телом, — пообещал хоббит. Бомбур засмеялся. — Возможно, у меня не будет шанса! Если он убьет тебя, то меня и подавно. — Хочу ли я знать, о чем вы двое говорите? — спросил Бофур, занимая место между ними. Бильбо задумался. — Мы говорим о Смауге, смерти и издевательствах. Очень глубокая и содержательная беседа. Бофур кивнул и откинулся на лежанку с удивительно серьёзным лицом. — Конечно, конечно. Как о смысле жизни или о месте, куда вы уйдёте после смерти. Глубокая и содержательная. Бомбур просто застонал. — Вас двоих нельзя оставлять без присмотра. — Думаю, тебе стоит попробовать сначала на Фили и Кили, — посоветовал Бильбо, указывая на братьев. Принцы сгорбились над чем-то между ними и тихонько хихикали. Он мудро решил, что не хочет знать, почему. — Торин пытался. Это не закончилось хорошо для гнома, которого оставили у них за главного, — ответил шахтёр, порывшись в одном из своих карманов. — Что случилось с этим гномом? — спросил Бильбо. — Они покрасили ему волосы в зелёный цвет, а бороду сожгли, — рассеянно объяснил Бофур, а затем обрадовался, когда нашёл то, что искал. Он триумфально вскинул это над головой одной рукой. — Ага! Вот он! Хоббит наклонился вперёд и прищурился, глядя на деревянный предмет в руке гнома. — Это свисток. — Я работал над ним в течение всего нашего путешествия, — объяснил гном, привязав маленький свисток к короткому шнурку. Сделав это, он наклонился вперед и набросил его Бильбо на шею. — Я вырезал его для тебя, специально для встречи со Смаугом. Если попадёшь в беду или потеряешься — свистни, и мы тебя найдём. Бильбо поднял деревянный свисток и провёл пальцами по нему. Это была простая маленькая вещь из тёмного дерева, украшенная несколькими завитушками на боку. Внизу Бильбо нашел две простые буквы на кхуздуле. Он честно думал, что это самый красивый свисток, который он когда-либо видел в обеих жизнях. — Спасибо, Бофур, — мягко поблагодарил он, глядя на кукольника, сидящего рядом с ним. — Это прекрасный подарок. Никогда в жизни не видел свистка лучше этого. В ответ Бофур так широко улыбнулся, что на его щеках показались ямочки, а тёмные глаза засияли. — Спасибо! Это не лучшая моя работа, но я всё ещё горжусь, что сделал его с таким малым набором инструментов. — Он замечательный, — настаивал Бильбо, крепко сжимая свисток. — Буду держать его всегда при себе. Клянусь. — Хорошо. В этом и был весь смысл, — ответил шахтёр, царапая какую-то грязь на щеке. — Нори предложил привязать к тебе колокольчик, чтобы мы знали, где ты, но Дори сказал, что это привлечёт орков или варгов. Свисток гораздо практичнее и безопаснее. Улыбка Бильбо сменилась хмурым взглядом. — Нори проснётся с камнями в своём спальном мешке. — Если так, то, вероятно, он сделает то же в ответ, — сказал Бомбур. Бильбо подумал, что это объясняло то, что он вор, но он не был достаточно глуп, чтобы сказать это в присутствии Дори. — Не-а. Он знает, что Торин убьёт его, если он это сделает, — заверил Бофур, взмахнув рукой. Повар посмотрел на своего брата. — Когда смертельные угрозы останавливали Нори? — Какое Торину вообще до этого дело? — удивленно спросил Бильбо, уставившись на двух братьев. Два гнома переглянулись, и их взгляды Бильбо не смог понять. Затем Бомбур сказал что-то на кхуздуле, на что Бофур кивнул. Затем повар глубоко вздохнул, а его брат просто рассмеялся. — Не волнуйся об этом, — посоветовал шахтёр, взъерошивая волосы хоббита. Бильбо не согласился. Он чувствовал, что должен беспокоиться об этом, но решил не спорить. Он не думал, что братья ответят на его вопросы. На следующий день Бильбо решил, что пришло время показать другим, где была дверь. Как и в первый раз, он затащил Фили и Кили к западной стороне горы. Он осторожно подвёл двух братьев к резьбе на кхуздуле, а затем стал ждать, когда принцы сложат два и два. Удивительно, но Кили был первым, кто понял, что к чему. — Эй, это?.. — удивился принц, подталкивая руку брата, пока тот не обратил на него внимание. — Фили, Фили, я думаю, это она! Думаю, мы нашли её! Фили посмотрел туда, куда указывал Кили, и у него отвисла челюсть. — Борода Дурина! Кили, ты сделал это! Ты нашел её! Нужно рассказать остальным! Идём! Бильбо улыбался, глядя на то, как два брата сбегают вниз по земляным холмам в направлении их лагеря. Он не видел смысла идти вместе с ними, так как у него было всё, что ему нужно. Поэтому он терпеливо уселся на соседний валун и стал ждать, пока его товарищи присоединятся к нему. Бильбо был один недолго. Вскоре он заметил гномов, бегущих к нему издалека, а также, к его вечному удивлению, долговязого волшебника. Он встал и помахал им рукой, чтобы убедиться, что они заметили его на холме. — Она здесь! — прокричал хоббит, указывая на резьбу в горе позади него. — Мы нашли её! Неудивительно, что сначала до него добрался Гэндальф, а остальные отстали. Он наклонил шляпу в приветствии и одарил Бильбо приятной улыбкой, от которой в уголке его глаз появились морщинки. — Господин взломщик, рад снова тебя видеть, — сказал волшебник. — Твои друзья как раз просвещали меня об остальной части вашего путешествия. Должен сказать, никогда бы не подумал, что ты говоришь на синдарине. — Ты никогда и не спрашивал об этом, — возразил Бильбо, с иронией взглянув на своего друга. — Конечно, конечно. Очевидно, мой промах, — кивая, согласился Гэндальф, когда к ним присоединились остальные гномы. — Это она? — спросил Торин, откинув голову назад, чтобы хорошенько рассмотреть крутую вершину горы. Бильбо кивнул. — Думаю, да. Вы не нашли ничего другого, верно? — Нет. Ничего, — ответил Балин, глядя на своего кузена. — Торин, это должна быть она. Нужно начать подниматься, если мы хотим успеть к закату. — Действительно. Идём, — приказал король, промелькнувший мимо них вихрем шерсти и меха. Бильбо отступил в сторону и позволил другим последовать за гномом, прежде чем подойти к Гэндальфу. — Где ты был всё это время? — тихо спросил Бильбо. — У меня было одно поручение. Не о чем беспокоиться, — успокоил волшебник и похлопал его по плечу. Бильбо прищурился, глядя на своего друга. В первый раз Гэндальф оставил их, чтобы противостоять Некроманту. Он не вернулся к ним до смерти Смауга и до начала Битвы Пяти Воинств. Он не знал, почему Гэндальф ушёл в этот раз, но что бы это ни было, оно явно не имело никакого отношения к Некроманту. Он не мог решить, была ли эта идея тревожной или нет. — Есть что-то, о чём мы должны знать? Какие-нибудь неприятности, следующие за нами? — спросил хоббит, тщательно подбирая слова. При всей своей невинности и показной глупости, разум Гэндальфа был острым, как клинок эльфийского меча, и редко упускал даже мельчайшие детали. Бильбо не хотел даже пытаться перехитрить его. Волшебник наклонил голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его густые брови приподнялись, но в глазах не было подозрительного блеска. — Ничего, о чём следовало беспокоиться. Орки, которые следовали за нами, кажется, бросили эту затею. А что? Ты что-то подозреваешь? — Нет, не совсем, — солгал Бильбо, качая головой, чтобы отросшие кудри скрыли его глаза. — Просто… в Сумеречном лесу я что-то почувствовал. Что-то тёмное, зловещее и неестественное. Я не знаю, что это было, но оно напугало меня. Так что я подумал… может, ты что-то знаешь. — Я полагаю, это имеет смысл, — признался Гэндальф, потирая пальцами древесину своего посоха. — Королевство эльфов — очень старый лес с очень длинной историей. Некоторые воспоминания тех мест передались и тебе. Бильбо хотел удариться головой о гору. Специально ли волшебник прикидывался дурачком? Или он действительно не понимал, на что намекал Бильбо? Неужели он действительно ушел, чтобы противостоять Некроманту? Или он, возможно, победил неестественное зло, скрывающееся в Дол Гулдуре, и в этот раз? У него было так много вопросов, и, к сожалению, он не мог спросить прямо. — Не беспокойся о Сумеречном лесе, — продолжал Гэндальф, не замечая раздражения Бильбо. — Всё, что ты почувствовал, вряд ли последовало за вами из леса. Успокойся, я не вижу ничего странного вокруг тебя и остальных. Хоббит напряжённо улыбнулся своему другу. — Конечно, Гэндальф. Спасибо, что выслушал мои глупые страхи. Гэндальф подарил ему улыбку и снова похлопал по плечу. — Они вряд ли глупые, друг мой. В Сумеречном лесу страх может преследовать даже самые храбрые души. Но хватит об этом. Думаю, наши товарищи уже начали подниматься, лучше бы нам их догнать. — Конечно, — согласился Бильбо, прежде чем последовать за волшебником, который поспешил присоединиться к Компании. Как только он пропал из его поля зрения, хоббит глубоко вздохнул и задумался — уже не в первый раз — о том, какие последствия повлечёт за собой его вмешательство.

***

Через пару часов Бильбо сидел на краю обрыва, а его ноги опасно свисали в пустоту. Солнце садилось спереди от него, а позади он слышал споры товарищей. Хоббит слышал, как Балин, Ори и Оин что-то бормотали, склонившись над картой, а Двалин, Нори и Бофур пытались найти замочную скважину. Он также мог слышать проклятья и последовавшие за ними удары железа о камень. — Двалин, прекрати! Ты не сможешь заставить дверь открыться! — Я ничего не слышу из-за этого шума! — Солнце садится! Мы теряем свет! — Вы уверены, что правильно прочитали её? — Здесь ничего нет! Никакой замочной скважины. Ничего, кроме камня! — Мы потеряем свой шанс, если вы не поторопитесь… Бильбо наслаждался закатом. В прошлый раз, когда он видел его, он был слишком занят поиском замочной скважины. В Шире редко можно было увидеть такую красоту, и в этот раз он хотел насладиться прекрасными цветами заходящего солнца на небе. Он очень хотел выкурить трубку, но прошлой ночью у него закончился Старый Тоби, а табак из Южного Удела он будет курить только тогда, когда в Мордоре выпадет снег. — Синий, розовый, оранжевый, красный, жёлтый, — перечислял Бильбо, считая разные цвета. — Хм. А это фиолетовый? Или сиреневый? Точно не лавандовый; слишком тёмный. Может быть, барвинковый голубой? — Бильбо… что ты делаешь? Хоббит посмотрел через плечо на Дори. — Пытаюсь перечислить все цвета заката. Присоединишься? — Солнце заходит — мы теряем ценный свет, а ты играешь в игры?! — закричал Глоин, услышав его ответ. Бильбо задумчиво хмыкнул. — Мы не теряем свет. Есть еще и лунный свет, чтобы найти замочную скважину. Или вы все забыли, в какой фазе сейчас луна? Два гнома на мгновение уставились на него, а затем стали кричать на Торина. Хоббит рассмеялся и вернулся к своей игре с закатом. По мере того, как солнце опускалось всё ниже и ниже, он смотрел, как цвета становились темнее и переходили с темно-пурпурных в синие и даже серебряные. Только когда солнце, наконец, зашло, он встал с уступа и снова обратил свое внимание на гномов и волшебника. Он нашёл их всех перед скрытой дверью; лунный свет, просачивающийся сквозь облака, показал им тайную замочную скважину. Бильбо смотрел, как Торин вставил ключ и медленно повернул его с глубоким щелчком, который услышали все. Затем он толкнул дверь и открыл тёмный и глубокий проход, ведущий в недра Эребора. Бильбо присоединился к своим друзьям, когда они медленно пробрались внутрь. Он мало что мог видеть в темноте — черта, отличавшая его от гномов, те явно видели получше него, поскольку легко ориентировались в туннелях. К его облегчению, Гэндальф вскоре зажег маленький огонёк на кончике своего посоха, и белый свет осветил всё вокруг них. Бильбо сразу наткнулся глазами на короля гномов, который одной рукой касался гладкой каменной стены. — Я знаю эти стены, — прошептал Торин, его голос был наполнен горем и воспоминаниями. Рядом с ним Балин был готов расплакаться, когда вошёл в маленькую комнатку. Остальные выглядели не лучше. Оин накрыл глаза рукой и что-то шептал себе под нос. Рядом с ним Двалин прислонился к стене: он выглядел так, как будто у него больше не было сил стоять. Бифур и Глоин поддерживали Дори, а Ори сидел на полу и писал что-то в своей книге. Нори смотрел на потолок, исписанный гномьей резьбой, а Бофур опустился на землю рядом с ним; его шляпа опустилась вниз и закрыла его лицо. Бомбур молча плакал, а Гэндальф похлопывал его по спине. Бильбо почувствовал, что его собственные глаза начинают слезиться. Его друзья наконец-то вернулись домой. Это было так же эмоционально и в прошлый раз? Или он так расчувствовался, потому что он, наконец, понял, сколько они пережили, чтобы вернуть его? — Кажется… знакомым, — сказал Фили, пальцем прослеживая линию рун. — Как будто я уже был здесь. Вдыхал этот запах и трогал эти стены. Словно я… — Дома, — закончил за него брат. Кили стоял рядом с ним с закрытыми глазами и делал глубокие вдохи. — Это потому, что мы действительно дома, — прохрипел Бофур из-под своей шляпы. — Гномы Эребора вернулись домой. Мы наконец-то дома. Остальная часть Компании молчала. Бильбо обменялся взглядом с Гэндальфом, который кивнул ему в ответ. Он ненавидел себя, прерывая такой момент, но у них действительно была работа. Прочистив горло, он шагнул вперед. — Ну, теперь, я уверен, настал мой выход. Есть что-то конкретное, что я должен искать, пока разбираюсь со Смаугом? Его вопрос вырвал гномов из оцепенения. Все они посмотрели на него, прежде чем повернуться к королю с такими выражениями лиц, которые Бильбо не смог правильно истолковать. Даже у Торина был взгляд, как будто он съел что-то кислое или снова увидел Трандуила. — Мы… сначала нужно найти его слабость, — ответил Балин, как только стало ясно, что Торин не собирается ничего говорить. — Посмотрим, вдруг ты сможешь найти его слабое место или брешь в чешуе. Что-то, куда мы должны целиться, чтобы убить его. Бильбо кивнул. — Слабость, понял. Что-нибудь ещё? — Да, — наконец сказал Торин, обернувшись, чтобы посмотреть на него. Когда они встретились глазами, Бильбо почувствовал, как что-то оборвалось внутри него. Он знал эти полуночные голубые глаза. Он боялся их ещё со времен Сумеречного леса. — Есть… камень, который я бы хотел, чтобы ты нашёл, — медленно сказал король. — Белый драгоценный сверкающий камень. Хочу, чтобы ты попытался найти его, пока ты там. — Белый камень, — повторил Бильбо, чувствуя себя так, словно земля ушла у него из-под ног. — Отлично. И как называется этот сверкающий камень? Тёмные глаза Торина не изменились. — Аркенстон. Бильбо вздрогнул. — Аркенстон. Прекрасное имя. Приятно знать, что я рискую жизнью из-за красивого камня с красивым именем. Обязательно упомяни об этом на моих похоронах. Его слова, казалось, наконец, вырвали Торина из его мыслей. — Я не прошу тебя заходить так далеко! Просто попытайся найти его! Если нет, то всё в порядке. Я не собираюсь приказывать тебе умереть из-за него! — Как будто ты вообще можешь мне приказывать, — проворчал хоббит, снимая сумку и бросая её на землю рядом с Ори. Он также перетянул свой пояс, чтобы пальто не раскрылось, и снял Жало, опустив меч рядом со своей сумкой. — Что ты делаешь? Разве он тебе не нужен? — спросил Ори, схватив клинок и протянув Бильбо. Бильбо покачал головой. — Нет. Это только прибавит мне тяжести и вызовет больше шума. Мне будет лучше без него. — Но ты всё равно должен взять с собой оружие, — настоял Дори, глядя на Нори. Вор кивнул и наклонился, чтобы вытянуть один кинжал из своего сапога. — Возьми, — приказал Нори, протягивая его Бильбо. — Просто на всякий случай. Хоббит кивнул и спрятал маленький кинжал в пальто. — Не забудь, что я сказал тебе о свистке, — приказал Бофур, выглядывая из-под шляпы. — Используй его, если тебе будет нужна наша помощь. Я серьёзно. — Обязательно, Бофур, — пообещал Бильбо, пытаясь успокоить своего друга. — Теперь, если это всё, то мне пришло время исполнить свою часть контракта. Никто из гномов не пытался остановить его, но они всё равно выглядели не очень счастливыми. Бильбо не обращал внимания на все хмурые взгляды и просто кивнул Гэндальфу, прежде чем спуститься в город (второй) первый раз в своей жизни.

***