Выстрел в темноте (A Shot in the Dark)

— Значит, мой меч не участвовал в битве?

— Я вообще не уверен, что это меч. Скорее уж нож для конвертов.

Бильбо и Балин

***

Лучше всего Бомбур помнил её руки. Они были мягкими и сильными. Она нарезала ими овощи и замешивала тесто. Они только мимолетно знали, что значит держать топор, и никогда не пытались причинить кому-либо боль. Ловкие пальцы расплетали ему волосы и вычесывали бороду в конце дня. Они успокаивали боли в его спине и растирали напряженные узлы в плечах. Он поклонялся этим загорелым рукам и украшал их серебряными и железными кольцами, потому что ей не нравилось золото. Он держал эти изящные руки в своих — огромных и неуклюжих, когда они шли вместе домой или после того, как они занимались любовью. Бомбур целовал их, когда она сказала ему, что он будет отцом. Они, в свою очередь, вытирали слёзы радости на его лице. Только их не было, чтобы утереть слёзы горя, когда пришёл Смауг. Спустя годы после того, как Эребор пал, для Бомбура воспоминания слились в сплошной неясный шум. Он мог вспомнить только смутные образы огня и криков. Он помнил успокаивающий голос, направляющий его, но по большей части воспоминания были нечёткими и неясными. Вероятно, гном тонул бы в этих кошмарах до конца своих дней, если бы не Бофур, который будил его парой-тройкой ударов по щекам. Бофур, его младший брат, который наблюдал за тем, как их отец горит; который видел свою мать, раздавленную падающей колонной; чья спина была покрыта ожогами от огня Смауга. Бофур вытаскивал его из тумана воспоминаний и заставлял своего старшего брата снова жить. Он спас его во всех возможных смыслах этого слова, и Бомбур никогда не сможет отплатить ему за это. Ему очень повезло, что у него есть брат, который так сильно его любит. Бильбо Бэггинсу так не повезло. У хоббита не было никого. У него не было ни братьев, ни сестер, ни родителей, а его родственники были очень далеко. У него были только гномы и одинокий волшебник. Бомбур не знал, хватит ли ему сил, чтобы помочь хоббиту справиться с разбитым сердцем. Но как Бофур заставил его жить, так и Бомбур заставит Бильбо бороться. Потому что Бомбур понял, почему его брат сражался за него. Потому что любовь — к супругу, брату или другу — всегда остается любовью. Ну, а за это всегда стоило бороться.

***

В течение нескольких дней Бильбо исследовал Эребор. Он застрял в безопасных местах, таких, как тронный зал и арсенал, и избегал нестабильных шахт и глубоких залов. Бильбо понял, что оставляет следы в пыльных залах и на лестницах, которые не видели ни одного живого существа за последние восемьдесят лет (кроме Смауга). Иногда к нему присоединялся кто-то из гномов, но большую часть времени хоббит бродил в одиночку, теряясь в своих мыслях, воспоминаниях и планах на будущее. Балин и Гэндальф всё ещё не вернулись, но Бильбо не беспокоился об этом. Он подсчитал, что им понадобится неделя, прежде чем они вернутся в Эребор. И он надеялся, что они принесут новости об Азоге и его приспешниках, а затем он сможет помочь своим друзьям подготовиться к предстоящей битве. Бильбо надеялся, что, возможно, Битва Пяти Воинств не начнётся, но не собирался рисковать. Не жизнями трёх гномов из королевского рода, находящимися под ударом. Бильбо мог только ждать. И он решил наблюдать за своими гномами в перерывах между поисками. До сих пор ни у кого из них не проявлялись безумие или жажда золота. Но Бильбо не расслаблялся. Рано или поздно один из них будет поглощён тьмой. И, учитывая свою удачу, Бильбо знал, что это, скорее всего, будет некий король гномов. В конце концов, во время одной из его прогулок по Эребору он оказался в массивном тронном зале. Это было действительно архитектурное чудо, как утверждал Фили, и хоббит долго восхищался колоссальными статуями вокруг, не понимая, как гномы дошли до такого мастерства. Даже Ривенделл не мог похвастаться таким архитектурным чудом. Когда он, в конце концов, добрался до трона, то с удивлением обнаружил, что тот уже занят. Торин опустился на колени перед престолом, сжимая что-то в руках. Он быстро шептал на кхуздуле, и это звучало почти как молитва. Бильбо терпеливо ждал, пока гном закончит говорить, прежде чем, наконец, обозначить своё присутствие. — Торин? Широкие плечи и спина короля на мгновение напряглись от звука собственного имени, чтобы тут же расслабиться. Он медленно поднялся и повернулся лицом к хоббиту. Он вежливо улыбнулся, но Бильбо увидел, что его брови нахмурены, а глаза стали цвета грозового неба. — Бильбо, я не слышал, как ты подошёл. — Хоббиты могут быть тихими, когда им это надо, — объяснил Бильбо, приближаясь к гному. — Что делаешь? — Да, это просто… я извинялся перед дедом и отцом, — пояснил король, махнув рукой на престол позади себя. Бильбо увидел, что в другой руке он держит ключ от секретной двери. — Зачем тебе извиняться? — спросил хоббит. — Я… я не смог их защитить, — признался Торин, закрыв глаза и поморщившись. — В битве при Азанулбизаре мой дед умер от рук Азога, а потом мой отец, он… Гэндальф нашёл его перед смертью. Его запытали до такой степени, что он даже не смог вспомнить собственное имя. Это были мои короли, и я не смог спасти их. — О, Торин, — вздохнул Бильбо. Он знал, что Торин нёс в себе чувство вины и печали из-за судьбы своей семьи, но он и не думал, что гном настолько сильно потонул в этом. Сколько ещё его король возьмёт на себя, пока не поймет, что некоторые вещи не являются его обязанностью? Что некоторые вещи не могут быть изменены независимо от того, сколько пролито слёз? — Это не твоя вина, что они умерли, — сказал хоббит. Торин начал протестовать, но Бильбо протянул руку, чтобы прикрыть рот гнома. — Не прерывай меня, — приказал он, повышая голос. — Просто успокойся и послушай: твой дедушка умер в битве, в которой принимал участие. Твой отец умер после того, как был взят в плен. Ты не мог предвидеть этого. Так что перестань обвинять себя в том, что произошло. Я очень сомневаюсь, что твои короли хотели бы, чтобы ты потратил всю оставшуюся жизнь, считая, что не справился, когда именно тебе удалось вернуть Эребор. Торин вздохнул и постучал по руке, которая закрывала его рот. Когда Бильбо, наконец, опустил её, гном снова вздохнул и закатил глаза. — Ты смехотворно упрям и, к моей величайшей досаде, прав, — проворчал король, но его глаза излучали тепло. — Но спасибо за твои слова. Они, как ни странно, заставили меня почувствовать себя лучше. Взломщик ухмыльнулся. — Мы, хоббиты, в этом очень хороши. Здравый смысл, я имею в виду… О, и кулинария. В этом мы явно лучше, чем гномы. — И в поедании пищи, — добавил гном. Его рот изогнулся в полуулыбке, которая была несправедливо красива. — Ты тоже хорош в этом. — Да, хорошо. Что толку уметь готовить, если ты плохо питаешься? — спросил Бильбо, откидывая голову назад, чтобы волосы не лезли в лицо. Торин наблюдал за ним, прежде чем кивнуть головой на волосы хоббита. — За последние месяцы твои волосы выросли совсем немного. — Да, я знаю об этом. Они всё время лезут мне в лицо, — проворчал Бильбо, покачав головой, из-за чего волосы упали ему на глаза. — Видишь? Я хочу подрезать их, но каждый раз, когда я прошу у кого-то ножницы, то все мне отказывают. Я думаю, что это заговор. Торин не засмеялся над его шуткой, как он предполагал. Вместо этого король сделал что-то намного, намного хуже. Не говоря ни слова, Торин протянул руку, чтобы заправить волосы назад, за одно из его заостренных ушей. Бильбо застыл и уставился на гнома, когда рука короля скользнула по его скуле, а затем кончику уха, прежде чем покинуть лицо хоббита. — Хочешь, я заплету тебе волосы? Они больше не будут лезть тебе в лицо, — спросил король, как будто ничего не произошло. Бильбо быстро покачал головой и отступил назад. — Эм, нет, нет, нет, не нужно. Я не думаю, что буду хорошо с ними выглядеть. С бусинками, я имею в виду. Думаю, мне будет неловко. Гном выглядел обескураженным. — Я не согласен. Я думаю, тебе очень пойдет. Пожалуйста, позволишь мне попробовать? Если тебе не понравится, я расплету их. Бильбо почувствовал, что задыхается. — Х-хорошо. Но если выйдет отвратительно, то не говори, что я тебя не предупреждал. Торин ухмыльнулся и жестом предложил ему сесть на холодный каменный пол. Он неохотно сделал это и почувствовал, как гном стал позади него. Бильбо не смог сдержать дрожь из-за близости Торина, и когда он почувствовал, как гном пробежал пальцами по его волосам, стало еще хуже. Он подумал, может ли король услышать, как стучит его сердце. Будто вот-вот выпрыгнет из груди. Король молча разделил волосы и начал быстро плести. Бильбо вздрогнул от лёгкого прикосновения. Никто, кроме родителей, раньше не трогал его волосы. Это был довольно новый опыт, когда кто-то другой касался его; особенно тот, кто привлекал Бильбо. Это заставило его задуматься, все ли гномы испытывают то же удовольствие, и если это так, то Бильбо внезапно понял, почему они так ценят свои волосы. Торин быстро заплел первую косу. Бильбо услышал, как он на минуту отодвинулся, и что-то щелкнуло, прежде чем руки вернулись к волосам. Он почувствовал, что эти руки завязывают конец его оплётки, а затем переходят на другую сторону. Вторая коса была закончена так же быстро («слишком быстро», — тайком признался себе хоббит), и король отошёл от него. — Я закончил. Как ты себя чувствуешь? — спросил гном, помогая ему встать на ноги. Бильбо поднялся и вытянул одну косу вперёд, чтобы рассмотреть результат трудов Торина. Его густые кудри были плотно переплетены в каком-то сложном порядке. На конце он увидел знакомую бусинку из серебра. — Это твои застёжки, — понял хоббит, рассматривая непонятные слова на кхуздуле, прежде чем перевести взгляд на гнома. Бильбо узнал знаки рода Дурина. Рода Торина. — Почему ты дал мне их? Торин пожал плечами. — Мне больше нечем было связывать концы. — Но разве это не важно? И что ты будешь использовать для своих волос? — спросил Бильбо, хмуря брови. Гном просто покачал головой. Усмешка расплылась на его лице. — У меня есть возможности, которые я могу использовать. Сейчас я могу дать их тебе. Когда Эребор будет восстановлен, я сделаю для тебя пару получше. Бильбо погладил одну из металлических бусинок. — Нет, тебе не нужно этого делать. Они чудесные. Спасибо, Торин. Это… это прекрасный подарок, даже лучше, чем мифриловая рубашка. — Действительно? — глаза Торина расширились, и он передёрнул плечами. — Тебе нравятся эти простые бусы больше, чем мифриловая рубашка? — Конечно, рубашка — просто симпатичная рубашка. Но это? — Бильбо снова поднял одну из косичек и повернул её туда-сюда. — Это то, что ты ценишь, и тем не менее ты отдал их мне. Они имеют гораздо более сентиментальную ценность для тебя и, следовательно, гораздо более ценны для меня. Торин потер бороду, думая над его словами. — Понимаю, тебе нравятся более… личные вещи. Это… так похоже на тебя. Я буду помнить об этом с будущими подарками. — Ты уже делаешь это, — Бильбо опустил косу и обрадовался тому, как холодный металл коснулся его кожи. — Мне действительно удобно с ними. — Я же сказал, что так и будет. Ты должен чаще слушать мои идеи. Они, как правило, хороши, — похвалился король, усмехаясь. Улыбка смягчила складки и суровые линии его лица, из-за чего он стал выглядеть моложе. И чудовищно похожим на своих племянников. — Ммм, да, очень похоже на идею убить дракона с тринадцатью гномами, — протянул Бильбо, наклоняя голову назад, чтобы взглянуть на гнома. — Отличный план, на самом деле. Торин усмехнулся. — Это сработало, не так ли? — Ага, как по волшебству. Но в будущем давай обойдёмся без драконов, — упрекнул Бильбо, развернулся и пошёл по ступенькам. — Давай, о Король-под-Горой. Думаю, пришло время второго завтрака. Торин последовал за ним без жалоб. — Второй завтрак? Что это? Бильбо сморщил нос. — Я забыл, что вы, гномы, едите только три раза в день. Думаю, пришло время рассказать тебе о чудесах семи приемов пищи в день. В Шире мы начинаем день с завтрака …

***

Настолько же, насколько Бильбо наслаждался Эребором, он жаждал свежего воздуха и солнечного света. В конце концов, он был хоббитом, а им нравилось ощущение травы под ногами и тёплых лучей солнца на коже. Когда он сказал своим товарищам о своём желании выйти наружу, они быстро согласились, но только если он возьмет кого-то с собой. Таким образом, вместе с Бифуром он прошёл через секретную дверь — назад, к вершине горы. — Свежий воздух! — сказал Бильбо, вдыхая полной грудью. Воздух был холодным, но днём солнце светило из-за серых облаков и согревало его до самых костей. Даже скалы и сорняки под ногами казались мягкой травой после ходьбы только по гладким камням и монетам. Бифур засмеялся и сел на один из валунов. Он вытащил трубку и зажёг её, не сводя глаз с окружающего пейзажа. — Я сомневаюсь, что кто-нибудь нападет на нас здесь, — успокоил Бильбо гнома, засунув пальцы за голову и улыбнувшись. Бифур нахмурился, быстро складывая пальцы: «Не будь глупым. Всегда есть опасность». Бильбо просто закатил глаза. — Эру, спаси меня от параноидальных гномов. Гном просто ухмыльнулся в ответ, прежде чем указать трубкой на свои волосы, а затем перевести её конец на Бильбо. Хоббит перевёл это как: «Хорошие косы. Кто их сделал?» — Торин, — объяснил Бильбо, покачав головой, из-за чего бусинки на концах зазвенели. — Сначала я был настроен скептически, но теперь я понимаю, насколько они полезны. Они очень удобно держат волосы вместе. Это замечательно! Бифур усмехнулся и затянулся. Он поднял одну из своих косичек, где была застежка, и потряс ею перед Бильбо, приподняв брови. — Да, они принадлежат Торину, но это ничего не значит. У него просто ничего не было под рукой, — объяснил хоббит, опустив руки по бокам. Гном фыркнул: «Сомневаюсь». — Это правда. Почему ты думаешь иначе? — удивлённо спросил Бильбо. Гном пожал плечами и быстро поменял руки: «Ты должен рассказать ему о своих чувствах». Бильбо застыл. — Ч-что? О ч-чём ты говоришь? Бифур вздохнул и жестом указал на своё сердце, прежде чем поменять положение пальцев: «Ты его любишь. Я знаю это. Не лги». Хоббит сглотнул, чувствуя, как его колени ослабевают. Ему потребовались все силы, чтобы не упасть прямо здесь и сейчас. — К-как ты узнал? «Битва со Смаугом. Ты был так напуган из-за него. Этот страх исходил от любви», — медленно показал Бифур, возвращая хоббита на бренную землю. Бильбо вздрогнул, прежде чем быстро приблизиться к гному и схватить его за руку. — Пожалуйста, не говори ему. Он не должен знать, не должен! Он бы чувствовал вину за то, что не любит меня, и это сделало бы наши отношения невыносимыми. Я не смогу этого вынести! Я не хочу потерять нашу дружбу! Бифур пристально смотрел на него широко раскрытыми глазами. Вздохнув, он отложил трубку и освободил вторую руку: «Ты дурак. Торин никогда не отвернётся от тебя из-за этого». — Ты этого не знаешь, — заметил Бильбо, со всей силы сжимая руки в кулаки, пока те не побелели. — Пожалуйста, Бифур, обещай мне, что ничего не скажешь. Пожалуйста! Архитектор снова вздохнул: «Я не скажу ему. Это не моё дело». Плечи хоббита опустились, когда он почувствовал, что паника покидает его. — Спасибо, Бифур. Ты не представляешь, насколько я ценю твое молчание. Бифур похлопал его по плечу и слегка улыбнулся: «Не проблема. Но ты должен сказать ему когда-нибудь». — Нет, — отрицал Бильбо, двигаясь, чтобы сесть на земле рядом со своим другом. Он подтянул колени к груди и прислонился головой к бедру гнома. — Я бы предпочел, чтобы он никогда этого не узнал. Я не смог бы выдержать его жалости. «Этого не будет. Торин, вероятно, хотел бы услышать это», — быстро поменял положение рук гном, прежде чем поднять трубку. Бильбо насмешливо усмехнулся. — Я не буду говорить ему в ближайшее время. В данный момент слишком много дел. Бифур, благослови его Эру, не пытался переубедить хоббита. Вместо этого он похлопал себя по голове и протянул ему трубку. Бильбо с благодарностью взял её, и они провели остаток дня, наслаждаясь солнечным светом и игнорируя невысказанные слова между ними.

***

Гномы старались изо всех сил и пировали каждую ночь после поражения Смауга. Вот почему четвёртую ночь подряд Бильбо смеялся и пел вместе с другими гномами, когда они сочиняли свои собственные песни. Также на этом празднике Бильбо обнаружил, что Торин играет на арфе. В прошлый раз, когда он впервые узнал, что гном играет на арфе, это по понятным причинам ошеломило его. В конце концов, Торин едва ли производил впечатление мягкого гнома. Но, проведя месяцы с королём, Бильбо в конце концов понял, что у Торина действительно было мягкое сердце, независимо от того, насколько сердито он смотрел на хоббита. Оно было просто спрятано под уродливым пальто и мерзкими хмурыми взглядами. Эта мягкая сторона проявлялась только в трёх случаях. Во-первых, когда кто-то из его товарищей был ранен. Во-вторых, когда дело касалось Фили и Кили. И в-третьих, как оказалось, когда гном играл на арфе. Эта мягкость была неизвестна только Бильбо. Раньше, просматривая сокровища, они наткнулись на арфу, такую же высокую, как Бильбо, из серебра и золота. Фили и Кили взглянули на неё, прежде чем объявить, что их дядя должен был на ней сыграть. Торин зарычал и застонал, но не отказался от прекрасного инструмента. С тех пор он иногда играл на арфе во время их торжеств. В ту ночь, когда Бильбо наблюдал, как король перебирает струны, Торин, наконец, заметил его невежливое пристальное внимание. Он остановился и поднял одну бровь, прежде чем заговорить. — Хочешь попробовать? Бильбо моргнул и оглянулся, чтобы посмотреть, стоит ли за ним кто-то ещё. Когда он понял, что один, то повернулся обратно к королю и указал на себя. — Кто, я? — Я больше никого здесь не вижу, — приподнял бровь гном. — Я могу научить тебя играть, если хочешь. Бильбо прикусил нижнюю губу и посмотрел на сверкающий инструмент. — Я не думаю, что у тебя получится. Боюсь, я никогда не подружусь с музыкой. Король покачал головой. — Ты сдаёшься, даже не попытавшись? Я не думал, что ты такой трусливый, Бильбо. — Это работает только на твоих племянниках и Двалине, — проворчал Бильбо, всё же поднимаясь на ноги и направляясь к гному. — Хорошо, что мне делать? Торин поднялся на ноги и жестом пригласил Бильбо занять своё место. Когда он сел за арфу, то внезапно оказалось, что Торин стоит у него за спиной. Слишком близко стоит. «Может быть, это была не очень хорошая идея», — подумал хоббит, напрягаясь, когда Торин придвинулся ближе. Он чувствовал, как грудь и живот гнома прижались к его спине и плечам, когда король приблизился, чтобы схватить руки хоббита. Бильбо наблюдал за этими большими грубыми руками, которые очень сильно отличались от его, мягких и чуть мозолистых — они направили пальцы к струнам арфы. Он мог даже почувствовать, как борода Торина пощекотала его ухо, когда гном наклонился вперед, чтобы лучше видеть арфу. Хоббит надеялся, что король не заметит, насколько он напряжён или что он ловит каждый вздох гнома. Это просто сделало бы всю сцену ещё более неудобной. — Поставь пальцы сюда… Вот так, — приказал Торин, направляя руки хоббита. Бильбо ожидал, что король отпустит руки (и, возможно, уйдет далеко, очень далеко от него), но вместо этого Торин сделал что-то гораздо хуже. Он помог хоббиту играть. Король осторожно манипулировал пальцами, вытягивая правильные струны, пока не появилась ясная, но незнакомая мелодия. Бильбо наблюдал — немного взволнованно, потому что никогда не думал, что гном может так легко манипулировать его пальцами, создавая изящную мелодию. Эру знал, что он не сможет сделать этого сам. — Не думаю, что я когда-либо играл так хорошо, — пробормотал Бильбо и почувствовал, как грудь позади него заходила ходуном, когда Торин усмехнулся. — Это потому, что у тебя есть король, играющий за тебя, — поддразнил гном. Бильбо обнаружил, что слишком хорошо понимает, насколько близко эти губы к его щеке. Малейший поворот, и король сможет поцеловать его. «Останови это, Бильбо, ты старый дурак, подумай, прежде чем сделать что-то глупое!» Он заставил себя сосредоточиться на арфе и на песне. И не думать о гноме позади себя. — К-как называется эта песня? — Barazbizar, — ответил король, играя резкую ноту, — это означает «Красная долина», тебе нравится? — Это мило, — признался Бильбо, слушая. — Немного грустно, хотя звучит почти задумчиво. Гном кивнул, и Бильбо попытался не дрожать, когда длинная коса упала вперед, щекоча его ключицу. — Песня о трагической истории любви khuzdinh — леди-гномки, которая была честна и одарена ремеслом. Однажды она привлекла внимание короля из другого народа, который украл её. Её отец, сам могучий король, начал войну с ним, чтобы вернуть дочь. Khuzdinh, которая к тому времени полюбила своего мужа, пыталась охладить гнев отца, но не смогла. Даже король пытался остановить войну, предлагая все богатства своего царства, но отец уже обнажил свой меч и не мог остановиться, пока не прольётся кровь. Итак, они пошли войной друг на друга и сражались весь день, пока не настала ночь и все не погибли. Khuzdinh, которая смотрела, как её отец и муж сражаются насмерть, прошла среди мёртвых, и её волшебство оживило их всех. На следующее утро война началась снова, и к ночи все воины пали, и khuzdinh снова воспользовалась магией. Они прокляты и будут сражаться друг с другом вечно. Khuzdinh и сейчас льёт слезы по своему отцу и мужу. — Это печальная история, — тихо сказал Бильбо, жалея бедную девушку, которая не могла спасти тех, кого она любила, несмотря на её талант. Это была знакомая история. Очень знакомая. — Мне жаль, что у неё нет счастливого финала. — Большинство историй гномов печальны, — объяснил Торин, его голос понизился. — Мы всегда проигрываем, когда дело доходит до счастливых концовок. Бильбо вздрогнул. Король был прав. Гномы были, возможно, самыми несчастными из всех народов, населяющих Средиземье. Единственными, кто мог соперничать с ними, были люди, которые слишком легко поддавались собственным желаниям. А ещё орки и гоблины. — Может быть, в нашей истории будет счастливый конец, — продолжал король, не замечая метаний Бильбо. Он сыграл последние ноты, прежде чем, наконец, выпустил руки хоббита и отстранился. Бильбо признался самому себе, что ему нравилось тепло Торина. — Тебе понравился наш урок? — спросил гном, глядя на него смеющимся лазурными глазами. — О да, это было хорошо. Может быть, в один прекрасный день я смогу сыграть сам, — ответил Бильбо без раздумий, прежде чем широко распахнуть глаза. Он только что пригласил Торина учить его снова! Что, чёрт возьми, с ним случилось? Король улыбнулся. — Возможно, до тех пор я буду помогать тебе. Бильбо почувствовал, как его лицо стало горячим, поэтому он быстро встал и молча ушёл. Это было грубо с его стороны. Но ему нужно было уйти, прежде чем он сделал бы что-то глупое. Как и Торин.

***

— Я вижу, что ты, наконец, сдался и позволил кому-то коснуться своих волос, — сказал Глоин, когда он сел рядом с Бильбо позже тем же вечером. Бильбо закатил глаза. — Да, я, наконец, заплёл волосы, но только потому, что никто не одолжил мне ножницы. Ты не имеешь к этому никакого отношения, не так ли? — Конечно, имею, — ответил гном без унции стыда. — Я рассказал им о твоей маниакальной идее, и все они согласились, что это было к лучшему. И я был прав! Ты выглядишь так привлекательно с этими косами! Теперь ты стал красивым даже по меркам гномов. Бильбо застонал. — Я делаю это не для улучшения внешнего вида, а потому, что это практично. Волосы всё время лезли мне в лицо. Глоин энергично кивнул. — Да, конечно, вот почему… И что это за застёжки? Они выглядят ужасно знакомыми… — Я не играю в эту игру, — отрезал Бильбо, подтягивая ноги к груди. — Да, Торин дал их мне. Да, они принадлежали ему. Нет, это ничего не значит. И да, я всё равно отрежу волосы, когда найду ножницы. — Ты разрушаешь всю мою забаву, — проворчал гном, откидываясь назад к стене, у которой они сидели. — Смирись с этим, — приказал Бильбо, закатывая глаза. — Я не представляю, как твоя бедная жена терпит тебя. — Бедная жена? Моя Суна может быть кем угодно, но только не бедной, — ответил воин, поглаживая бороду. — Я когда-нибудь рассказывал тебе, что она была единственной, кто смог уложить меня в рукопашном бою? За три шага, прямо на лопатки. В тот день я отдал ей свой титул и своё сердце. Бильбо наблюдал за гномом, который продолжал поглаживать бороду. Глаза его потеплели, а губы расплылись в улыбке. Даже жёсткая линия плеч расслабилась. — Ты скучаешь по ней. — Да, это так, — легко признался Глоин. — Она моя драгоценность, моя Единственная. Я не знаю, что бы я делал без неё. Вероятно, умер бы. — Не мог бы ты… рассказать мне о ней? О своей жене и о сыне тоже? — спросил медленно Бильбо, играя с густыми волосами на ногах. — Я никогда не слышал, чтобы ты говорил о них, хотя я знаю, что ты обожаешь их обоих. — Я не рассказывал тебе о них, не так ли? — задумался гном, наклоняя голову в сторону. — Хорошо. Во-первых, я женат на Суне, дочери Суннвы, она — Бродбиб, и я встретил её, когда переехал в Синие горы. Она примерно такого же роста, как и ты, с волосами цвета пшеницы и глазами такими же тёмными, как чёрное дерево. Хотя Суна и маленькая, но она является лучшим бойцом, которого я когда-либо видел в рукопашном бою. Моя жена — ювелирный мастер, и даже более прямолинейна, чем я. Я благодарю Махала каждый день за то, что он привел её в мою жизнь. — Она… — хоббит не мог подобрать слов, пытаясь представить маленькую, но жестокую девицу-гнома, которая так легко очаровала почётного гнома. — Мне бы очень хотелось встретиться с ней однажды. — Так и будет, — успокоил Глоин, похлопывая его по ноге. — Она приедет в Эребор, как только услышит, что мы вернули свой дом. Бильбо кивнул. — Тогда я с нетерпением жду этого. А как насчет твоего сына? Каков он? — Гимли? Хм, если Суна — мой драгоценный камень, то Гимли — мой огонь, — объяснил Глоин, вновь проведя пальцами по бороде. — Он мой смех, улыбка и всё самое чистое, что я смог принести в этот мир. У него бусы моего рода в волосах и моя внешность, но его дух — от Суны. Он маленький, но уже такой же сильный, как и она! Я уверен, однажды мой ребёнок изменит этот мир. Бильбо верил в это. Гимли хватило духа пойти в Мордор за Фродо; он сражался против сил Саурона, не дрогнув; получил три локона волос леди Галадриэль и даже бросил вызов столетиям предрассудков и ненависти, помогая Леголасу. Гимли не просто потряс мир; он полностью разрушил его. — Это причина, по которой я решил присоединиться к Торину, — тихо сказал воин, его рука чуть дрожала. — Возвращение Эребора дало бы им лучшую жизнь. Даже если бы я умер до возвращения Эребора, о них бы позаботились. Я хочу, чтобы Суна крепко спала, зная, что они с Гимли в безопасности. Я хочу, чтобы мой сын вырос, ни в чем не нуждаясь. Я хочу, чтобы они оба были счастливы и были в безопасности. Я думаю, что это всё, чего я когда-либо хотел в жизни. Бильбо почувствовал, как всё внутри него замерло. Глоин казался таким честным, таким скромным в своём желании дать жене и сыну лучшую жизнь. Кто — из эльфов, гномов, людей, хоббитов — мог бы сказать, что они убили дракона только ради того, чтобы их семья никогда не голодала? Сколько богов, королей и лордов могли когда-либо сказать, что они умрут, чтобы их близкие были в безопасности? Неудивительно, что Гимли стал тем, кем стал. У него была идеальная модель для подражания. — Ты можешь дать им это сейчас, — сказал Бильбо. — Ты можешь дать им всё, чего они когда-либо хотели. Эребор снова в безопасности, и твоя семья тоже. Глоин отвернулся, чтобы тайком вытереть глаза. — Да, да, ты прав. Теперь нет необходимости переживать, взломщик. Бильбо кивнул и осторожно отвернулся от прослезившегося гнома. Он изо всех сил старался игнорировать голос внутри себя, который прошептал, что он разрушает судьбу Гимли своим намерением уничтожить кольцо. Он сожалел, да, но это нужно было сделать ему, и ему одному. В конце концов, Глоин был не единственным, кто спасал свою семью.

***

Оглядываясь назад, Бильбо должен был ожидать, что это произойдет в ближайшее время. Удача никогда его не любила, так чему он удивляется? Это было в середине их шестого праздника, и он уже собирался показать Ори традиционный танец хоббитов, когда молодой гном внезапно остановился. — Эй, что там светится? — удивился Ори, косясь на что-то вдалеке. Бильбо повернулся к тому, на что смотрел гном, и застыл от увиденного. «О нет…» — Светящаяся вещь? — спросил Кили, присоединяясь к ним. Остальные гномы, в конце концов, остановились и повернулись, чтобы тоже посмотреть. Оин выдохнул. — Торин, это?.. Король шагнул вперед; голубые глаза становятся темнее с каждым шагом. Бильбо пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы не схватить гнома и не начать оттаскивать его. Вместо этого он заставил себя наблюдать, как король медленно протянул руку и поднял прозрачный камень, который светился внутренним белым светом. Фили резко выдохнул. — Подождите, это то, что я думаю? — Что это? — прошептал Бофур, широко раскрыв глаза. — Сердце Горы, — тихо сказал Торин, подняв камень обеими руками. Его голубые глаза стали совершенно чёрными, когда он смотрел на камень своих предков, не моргая. — Это… Это наследие нашего рода. Аркенстон. Бильбо захотелось кричать.

***