По ту сторону наушников

До вылета в Москву оставалось всего три дня, и общая беседа команды Петровичей буквально разрывалась от сообщений. Ребята бурно обсуждали, какие девайсы брать с собой для влога, кто с кем заселится и что они будут делать в загородном доме. Миша сидел перед монитором, лениво прокручивая флуд в чате. Он то и дело ловил себя на мысли, что его взгляд ищет среди сотен сообщений только аватарку Натахи. Она писала редко, в основном отшучивалась в своей привычной бойкой манере. Глядя на её текстовые «наезды» на Херейда, никто бы в жизни не подумал, что ещё вчера ночью они с Мишей сидели в приватном канале до четырёх утра, разговаривая обо всём на свете. Их ночные разговоры стали привычкой. Но это была опасная привычка. Ни он, ни она до сих пор не решались произнести вслух главное слово. Они называли это «просто хорошей дружбой», «сыгранностью», но каждый раз, когда их голоса затихали в темноте, между ними повисало слишком тяжёлое, осязаемое напряжение. Они отчаянно скрывали эти новые чувства — и от команды, и, кажется, от самих себя. Телефон на столе глухо завибрировал. Миша быстро перевёл взгляд на экран. Личное сообщение. От Натахи. Натаха: «Клайп, зайди в Дискорд. Только в самый нижний канал, где никого нет. Мне нужно спросить по поводу съёмок». Миша мгновенно кликнул по иконке приложения. Он зашёл в пустую комнату и через секунду услышал тихий шорох подключения. — Привет, — негромко сказала Наташа. В её обычном звонком голосе сейчас слышалась странная нерешительность. — Привет, Нат. Что за секретность? — Миша постарался улыбнуться, хотя внутри всё странно сжалось от предвкушения. — Да тут... Эд в общей беседе спрашивает, кто с кем поедет из аэропорта до дома, — Наташа сделала паузу, и Миша услышал, как она тихонько стучит ногтями по столу — её давняя привычка, когда она нервничала. — Херейд предлагает поехать всем вместе на минивэне. Я вот думаю... может, мне сказать, что я прилечу позже? Или раньше? Короче, отдельно от них. Миша нахмурился, откидываясь на спинку кресла. — Зачем, Нат? Тебе неудобно с ребятами? — Да нет, при чём тут неудобно... — она раздражённо выдохнула, но Миша понял, что эта раздражительность — просто маска. — Просто если мы прилетим одновременно, они опять начнут. Ты же знаешь Эда, он из любой мелочи раздует шоу для влога. Начнёт снимать, как мы здороваемся, шутить свои эти шуточки... Я не хочу, чтобы на камеру устраивали цирк. Нам нужно вести себя как обычно. Как просто коллеги. Слова «просто коллеги» больно резанули по ушам. Внутри у Миши всё неприятно перевернулось, а к горлу подступил тяжёлый ком. Ему показалось, будто его резко окатили ледяной водой. После всех тех долгих ночей, когда они засыпали под тихий шёпот друг друга в наушниках, слышать от неё эту холодную, официальную фразу было почти физически больно. Неужели для неё всё это было настолько легко? Неужели она действительно видела в нём всего лишь напарника по съёмкам, пока он сходил с ума от мысли об их первой встрече? Ему безумно хотелось поспорить. Сказать, что плевать на Эда, на его камеру и на глупые шутки Херейда. Хотелось крикнуть, что он мечтает встретить её сам, без лишних глаз, и просто обнять. Но внезапная обида и страх испортить то хрупкое, что только-только начало между ними зарождаться, заставили его сдержаться. Миша стиснул зубы и заставил свой голос звучать максимально равнодушно. Если она хочет играть в коллег — что ж, он подыграет. — Ладно, — тихо согласился Миша, изо всех сил стараясь скрыть разочарование и сквозящую горечь. — Скажи Эду, что твой рейс задерживается, или что ты возьмёшь отдельное такси. Я тоже скажу, что доберусь сам. Встретимся уже в самом доме, при всех. Раз мы «просто коллеги», так никто точно ничего не заподозрит. — Да... Так будет лучше, — выдохнула Наташа. Миша не заметил, но в её голосе промелькнула точно такая же растерянность. Она уловила, как резко изменился его тон, но побоялась развить эту тему. — Ладно, пойду чемодан собирать. До встречи в Москве, Клайп. — До встречи, Наташ. Линия отключилась. Миша остался сидеть в пустом канале, глядя на потемневший монитор. В груди всё ещё неприятно горело от её слов. работала идеально. Вот только прятать обиду друг от друга и делать вид, что ничего не происходит, становилось с каждым днём всё невыносимее.