По ту сторону наушников

Загородный дом оказался огромным трехэтажным коттеджем с панорамными окнами и просторной верандой. Как только такси остановилось, тишину соснового бора нарушил привычный блогерский хаос. Херейд и Чпуньк с криками побежали занимать лучшую комнату на втором этаже, Эд сразу пошел настраивать аппаратуру для завтрашних съемок, а Даша занялась сумками с продуктами. Миша молча занес чемодан Наташи в холл, поставил его у лестницы и обернулся к ней. Она стояла рядом, по-прежнему зябко обнимая себя за локти, бледная и уставшая после долгой дороги. Напряжение в машине, где они сидели на разных рядах и почти не смотрели друг на друга, теперь достигло своего пика. — Твоя комната на третьем этаже, слева от лестницы. Эд сказал, что там самая тихая зона, — негромко произнес Клайп. Его голос звучал ровно, но в глазах сквозила глухая, затаенная обида. Он всё еще был уверен, что перчатки и эта холодность — лишь часть её плана казаться «просто коллегами». — Отдыхай, Нат. — Спасибо, Миш, — тихо ответила она. Подхватив чемодан, Наташа торопливо поднялась на третий этаж. Оказавшись в комнате, она первым делом заперла дверь на замок и обессиленно прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Вся эта фальшивая маска уверенности, которую она держала в аэропорту, полностью рассыпалась. Ей казалось, что стены комнаты давят на неё. Взгляд Миши, полный разочарования, буквально выжигал всё внутри. Накатила новая, еще более мощная волна паники и ненависти к самой себе. «Зачем я вообще приехала? Я всё порчу. Ему больно из-за меня», — мысли роились в голове, превращаясь в невыносимый гул. Дышать стало тяжело. Внутренний пожар требовал немедленного спасения. Наташа судорожно подбежала к рюкзаку, достала косметичку и вытащила оттуда заветную пластиковую коробочку. Дрожащими пальцами она стянула длинную черную перчатку с левой руки. Ровный белый пластырь, наклеенный еще в Новосибирске, слегка пропитался багровым. Не снимая старую повязку, Наташа подняла рукав худи выше, оголяя чистый участок кожи на предплечье. Лезвие привычно легло в пальцы. Один глубокий порез. Следом второй, третий. Острая, обжигающая физическая боль мгновенно протрезвила разум. Густая кровь медленно потекла по руке, капая на темную ткань худи, но Наташа этого почти не замечала. В голове наконец-то воцарилась блаженная, глухая тишина. Весь этот кошмар, страх разоблачения и неловкость перед Клайпом на пару минут отступили. Она судорожно выдохнула, закрывая глаза и позволяя себе просто замереть на полу возле кровати. Спустя несколько минут она поднялась, кое-как обработала новые раны влажной салфеткой и наложила еще несколько широких пластырей, полностью закрывая предплечье. Сверху она снова натянула длинную черную митенку, тщательно расправив ткань до самого локтя. Рука неприятно ныла и дергала, но это было даже хорошо — эта боль удерживала её в реальности. В этот момент в дверь комнаты негромко, но настойчиво постучали. Наташа вздрогнула, пряча лезвие обратно в рюкзак. — Наташ, ты там? — раздался мягкий, спокойный голос Даши за дверью. — Парни уехали в магазин за углями, Эд возится с камерами. Мне на кухне нужна помощь, помочь разобрать продукты и нарезать салат. Спустишься к нам? Наташа быстро глянула в зеркало, убедилась, что перчатки сидят идеально, и сделала глубокий вдох, возвращая на лицо привычную маску. — Да, Даш, сейчас, минуту! Уже бегу! — крикнула она, открывая замок. Она еще не знала, что этот невинный девичьих разговор на кухне станет началом конца её тщательно охраняемой тайны.