По ту сторону наушников

Пока на третьем этаже между Эдом и Наташей шёл этот тяжёлый, разрывающий душу разговор, на первом этаже загородного дома атмосфера накалилась до предела. Даша стояла у раковины, судорожно оттирая оставшиеся следы на полу. Разбитые тарелки она уже успела выбросить. Она понимала: никто из парней не должен узнать этот страшный секрет. Наташе и так было невыносимо стыдно, а публичное разоблачение перед всей командой окончательно уничтожило бы её. Вдруг входная дверь коттеджа с грохотом распахнулась. Из тамбура послышались весёлые, громкие голоса Херейда и Чпунька — парни вернулись из магазина раньше времени, бурно обсуждая купленное мясо. Миша зашёл в дом последним. Мешок с углём он оставил у порога, но его взгляд сразу зацепился за Дашу. Она стояла у раковины спиной к нему, и её плечи были неестественно напряжены. На кухне отчётливо пахло медицинским спиртом. — Даш, у вас тут что, погром был? Мы какой-то грохот слышали, когда подъезжали, — со смехом начал Херейд, проходя к холодильнику. Даша резко обернулась. Она заставила себя мягко улыбнуться, хотя её лицо всё ещё оставалось бледным. — Да ничего страшного, ребят. Я просто неловко задела стопку тарелок, когда продукты разбирала. Вот, осколки собирала. Заберите мясо и идите к мангалу, ладно? Эд скоро спустится. Херейд и Чпуньк, ничего не заподозрив, подхватили пакеты и шумно вывалились на веранду заднего двора, громко споря о температуре углей. Их голоса быстро стихли за плотной стеклянной дверью. На кухне воцарилась оглушительная тишина. Миша не сделал ни шагу в сторону веранды. Он остался стоять посреди кухни, буравя Дашу тяжёлым, пронзительным взглядом. Его внутренний радар, настроенный на Наташу с самого аэропорта, кричал о том, что здесь происходит катастрофа. Её холодность, эти странные длинные перчатки в жару, её паника, когда он пытался подойти ближе, а теперь — внезапный запах медикаментов и бледность Даши. Всё складывалось в одну пугающую картину. — Где она, Даш? — тихо спросил Миша. Его голос прозвучал пугающе спокойно, но в глубине глаз плескался первобытный страх. — Миш, Наташа устала с дороги, у неё голова... — попыталась начать Даша, но Клайп сделал шаг вперёд, перебивая её. — Пожалуйста, не надо, — Миша устало зажмурился на секунду, а когда открыл глаза, в них стояли слёзы. — Не ври мне. Я же вижу, что ты сама едва на ногах стоишь от испуга. Что случилось на этой кухне? Почему Эд увёл её? Это из-за меня? Из-за того дурацкого разговора про коллег? Даша посмотрела на Мишу. Перед ней стоял парень, который ещё три дня назад казался уверенным в себе блогером, а сейчас буквально рассыпался от неизвестности и тревоги за любимого человека. Клайп любил Наташу. Любил так сильно, что скрывать от него правду дальше, заставляя его мучиться от ложной вины, было просто жестоко. Даша поняла, что этот секрет разрушит его, если она промолчит. Она тяжело вздохнула, подошла к мусорному ведру и медленно достала из-под бумажных полотенец то, что так тщательно прятала. На стол перед Мишей легли длинные чёрные перчатки Наташи. Ткань на левой митенке была насквозь пропитана свежей, ещё горячей кровью. Миша побледнел так, что стал белее кухонного кафеля. Его руки мелко задрожали, он потянулся к перчатке, но побоялся к ней прикоснуться. — Она... она порезалась ножом? — хрипло, едва слышно выдавил он. — Тарелкой? — Нет, Миш, — Даша подошла ближе и мягко накрыла его дрожащую ладонь своей. В её глазах стояли слёзы сочувствия. — Нож тут ни при чём. И разбитая посуда тоже. Она просто сильно ударилась рукой о сушилку, и её раны открылись. — Какие раны, Даш?! — Миша сорвался на глухой, отчаянный крик, едва сдерживая рыдания. — Откуда на руке раны под перчаткой?! — Она режется, Миш, — тихо, как самый страшный приговор, произнесла Даша. — Уже давно. На ней живого места нет. Она прятала всё это под перчатками до локтя от нас всех. И от тебя — сильнее всего. Боялась, что ты посчитаешь её сломанной и сумасшедшей. Она сорвалась на тебя и оттолкнула только из-за этого дикого, удушающего страха. Эти слова ударили Мишу под дых с такой силой, что в глазах на мгновение потемнело. Воздух из легких выбило полностью. Земля ушла из-под ног, и он вынужден был опереться о край стола, чтобы просто не упасть. «Она режется». Вся его обида, вся злость, вся глупая гордость из-за её слов про «просто коллег» испарились, сгорев в чистом, испепеляющем чувстве вины и боли. Всё встало на свои места. Она не была холодной. Она умирала изнутри от боли, скрывая от него свой персональный ад, пока он эгоистично дулся на её резкие фразы. — Где она сейчас? — Миша поднял голову. На его щеке блеснула первая одинокая слеза, а взгляд стал абсолютно безумным от решимости. — На третьем этаже, в своей комнате. С ней Эд. Он бинтует ей руку, — Даша крепче сжала его пальцы. — Миш, ей очень стыдно. Не дави на неё. Пожалуйста. Миша ничего не ответил. Он резко развернулся и, перепрыгивая через три ступеньки, бросился вверх по лестнице. В его голове пульсировала только одна, разрывающая сердце мысль: «Я должен быть рядом. Я обязан её спасти».