Свет, который Погас

POV Полумна Лавгуд. Пыль архива «Придиры» вечно висела в воздухе, оседая на пергамент и на душу. Полумна Лавгуд вытерла чернильное пятно с манжета, глядя на готовый заголовок: «Новейшие свойства лунного камня при растущей луне: открытие или заблуждение?». Чушь. Магическая чепуха, заполнявшая столбцы издания годами. Её перо, некогда лёгкое и стремительное, теперь будто тащило за собой гирю. — Боже, как я устала от этого дерьма… Ее мысли снова вернулись в прошлое. Война окончилась, мир залатал раны,маглы и волшебники старались жить в мире, но что-то гнило в самой сердцевине этого спокойствия. Официальные сводки, которые попадались Полумне, твердили о полном искоренении тёмных культов. Но сплетни и шепотки, в «Дырявом котле» говорили об обратном. Старые и новые Пожиратели смерти, те, что избежали Азкабана или сумели стереть своё прошлое, снова шевелятся. Не для открытой войны. Для чего-то иного, тихого, как яд. Именно это её и зацепило. Не лунные камни, а тени прошлого. Полумна Лавгуд сидела в своем кабинете и раскладывала магловские газеты. Заголовки кричали о новых нападениях: «Люди из Бирмингема впали в недельное беспамятство», «Таинственные случаи апатии в Манчестере множатся». Но Полумну интересовало не сенсационное «как», а тихое, глубокое «почему». Она решила сменить тактику. Вместо редакционных заданий — собственное расследование. Библиотеки Министерства, закрытые архивы, даже полузабытые труды в семейной библиотеке Лавгудов. Результат — ноль. Слишком аккуратно подчищено, слишком гладко. — Думай Полумна, думай. Настоящие секреты не лежат на пыльных полках. Они хранятся в головах тех, кто у власти… В голове быстро что-то щелкнуло. Гарри Поттер. Старший заместитель министра. Герой, видевший самое дно тёмной магии. Его интервью могло стать прорывом. Идея созрела, как странный, но логичный плод на дереве ее мыслей. Взять интервью у Гарри Поттера. Не о славе, не о победе. О тьме. О том, что осталось после. О том, что, как ей подсказывала интуиция, и было ключом к нынешней тихой агрессии. Он должен быть в эпицентре всего, он должен знать то, что скрыто. Полумна стала отправлять письма, официальные запросы на интервью, даже пыталась пройти через знакомых — Рона, Гермиону. Её письма летели в его приёмную — вежливые, настойчивые, полные намёков на её догадки. Ответом было молчание. Не отказ, не согласие — просто тишина, глухая, как стена. Вечером после тяжелого дня, Полумна решила проветрить свою голову и выпить огненного виски в Дырявом котле. «Дырявый котел» святился в конце улицы, как заплёванный маяк. Она протиснулась между двумя бородатыми гоблинами и толкнула скрипучую дверь. Внутри пахло пережаренным пирогом, дёгтем и сливочным пивом. Сразу у стойки ее заметил хозяин — толстый, с глазами, похожими на потухшие угли. — Лавгуд, - буркнул он, не отрываясь от протирания кружки. — Давно тебя здесь не было. — Была занята. Она мельком оглянула помещение. Глаза искали темный угол, где она сможет побыть одна и ее не побеспокоят разными вопросами. Полумну всегда считали не от мира всего, со школьной скамьи она для всех была плодом насмешек и по сей день оставалась ею. Не найдя места, она приземлилась возле барной стойки. Хозяин уже протянул ей стакан с огненным виски. Полумна не глядя осушила его. Пряное тепло расплылось по телу, на языке остался вкус пепла и мёда. Она прикрыла глаза, собирая все свои мысли в кучу. — Тяжелые будни Лавгуд? - окликнул ее до боли знакомый голос — Ты опять в своих фантазиях? Полумна открыла глаза и увидела рядом Джорджа Уизли. Он выглядел неважно, круги под глазами, усталый вид. — Джордж? Не думала, что вы с Фредом сюда заглядываете… Уизли грустно улыбнулся. — Фреда здесь нет. Джордж медленно выпил содержимое в своем стакане и попросил налить еще. Хозяин налил ему двойную порцию, достал еще один стакан. Налив его до краёв спиртным, поднял его и грузным басом произнес: — Да упокой Господь его душу. Все рядом сидящие молча осушили свои бокалы и Дырявый котел погрузился в тишину. На лице Полумны отражалось недоумение. «Кто умер? И почему она не знает?» Лавгуд хлопала глазами сначала смотря на хозяина, потом на Уизли. Видя ее выражение лица, Джордж произнес: — Рон…мой брат, он погиб. — Что? Как? как такое возможно? Джордж рассказал ей просто сухие факты и протянул ей газету «Ежедневного пророка». Палумна судорожно взяла газету и стала читать. Официальная версия — несчастный случай при испытании нового заклинания в Отделе магических игр и спорта. Слишком чисто. Слишком нелепо для одного из героев войны, для того самого Рона. На глазах навернулись слезы, хоть они и мало общались в школе и после войны, но Рон Уизли был хорошим человеком. Ей было искренне жаль. — Ох, Джордж…мне так жаль… Всю ночь до раннего утра она сидела с Джорджем Уизли в Дырявом Котле. Не смея оставить его одного. Похороны были на семейном участке Уизли в деревне Оттери-Сент-Кэтчпол. Небо затянуто тяжёлыми, свинцовыми тучами, но дождь не шёл, будто затаив дыхание. Полумна стояла в стороне от плотного кольца скорбящих, её сиреневое платье выделялось на фоне чёрного моря. Она пришла не только отдать долг памяти. Она пришла за правдой. И за интервью, которое теперь было окрашено трагедией. И тогда она увидела его. Сперва она не поняла, кто этот высокий мужчина у изголовья дубового гроба. Стройный, в безупречно сидящем чёрном мантии, без привычных круглых очков. Его взгляд, теперь ничем не приглушённый, был направлен куда-то вдаль, поверх голов собравшихся, в серую пелену неба. Волосы, всё такие же чёрные и непокорные, были теперь коротко и аккуратно подстрижены, открывая высокий лоб и шрам, который больше не прятался. Он стоял неподвижно, как мраморная статуя, и в этой отрешённости было что-то леденящее. Рядом Джинни, его жена, уткнулась лицом в платок, её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Гермиона Грейнджер, бывшая миссис Уизли, стояла бледная как смерть, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Полумна, обладая острым слухом, уловила её шёпот, полный не скорби, а холодной, беспощадной ярости: «Клянусь… Клянусь, я узнаю, кто это сделал. Узнаю и…» И тут Полумна это увидела. Уголок рта Гарри Поттера, того самого, что был символом света и праведного гнева, дрогнул. На миг. Словно тень промелькнула. Не улыбка горя, не гримаса боли. Ухмылка. Быстрая, почти неуловимая, но от того более откровенная. Исчезла так же мгновенно, как появилась, оставив после себя лишь ледяную маску. Сердце Полумны ёкнуло не от ужаса, а от острого, запретного интереса. Она дождалась, когда основная толпа начнёт расходиться, и подошла. Её шаги по мокрой траве казались неестественно громкими. — Мистер Поттер. Полумна Лавгуд, «Придира». Мои соболезнования. Он медленно перевёл на неё взгляд. Его глаза были зелёными, как всегда, но в них не было знакомого ей огня. Там плавала тихая, глубокая вода, в которой тонул свет. — Лавгуд. — Голос был ровным, без интонации. — Вы писали. — Да. И теперь у меня есть другие вопросы. Кто мог желать смерти Рону Уизли? Он почти недвижимо смотрел на неё. — Следствие ведёт Отдел магических катастроф. Я уверен, они во всём разберутся. — Но вы — его лучший друг. Вы что-нибудь заметили? Подозреваете кого-то? Пауза. Ветер шевельнул прядь его волос. — Война оставила нам много врагов, мисс Лавгуд. Некоторые тени длиннее, чем кажутся. Он говорил отстранённо, будто цитируя скучный отчёт. Но в этих словах была наживка. Она это чувствовала. — Тени старых Пожирателей? — рискнула она. Его глаза сузились едва заметно. — Интересная теория. Но бездоказательная — Он сделал шаг, собираясь уйти. — Не ищите сенсаций на кладбищах. Здесь место только для тишины. Он ушёл. Но его холодность не оттолкнула её. Она обожгла. Этот Гарри Поттер был загадкой. Той самой, которую она жаждала разгадать. Под полированной маской чиновника, под грузом славы скрывалось что-то иное. Что-то тёмное, сложное, возможно, опасное. И это «что-то» манило её сильнее, чем любая правда о старых культах. В последующие дни она ловила себя на том, что её мысли постоянно возвращались к нему. Не к герою с плакатов, а к тому ледяному мужчине у гроба. Она искала его фотографии в старых архивах, сравнивала. Да, это был он, но словно выточенный заново, с удалёнными мягкими чертами. Она начала специально бывать в кафе у Министерства, надеясь мельком его увидеть. Один раз их взгляды встретились через окно кафе — он стоял, беседуя с кем-то, и на секунду его глаза остановились на ней. В них не было интереса, только лёгкое, изучающее безразличие. От этого прикосновения взгляда по её коже пробежали мурашки. Она больше не хотела просто интервью. Она хотела понять его. Проникнуть за эту стену, узнать, какие тайны он хранит. Связан ли он с теми самыми тенями, которые её интересовали? Участвовал ли он в чём-то, что заставило бы её, Полумну Лавгуд, дочь чудака Ксенофилиуса, верную идеалам света (казалось бы), отвернуться от всего, во что она верила? И тут её осенило с пугающей ясностью. Ответ был «да». Если он попросит. Если он откроет ей дверь в свой мир, каким бы тёмным он ни был, она переступит порог. Не из страха, не из долга. А потому что его холодный, безразличный фасад скрывал такую глубину, рядом с которой вся её прежняя жизнь казалась плоской газетной строкой о лунных камнях. Она влюбилась. Не в героя. В загадку. В потенциального монстра. В человека, у которого хватило духу усмехнуться у гроба лучшего друга. И она поняла, что сделает всё, чтобы стать ему нужной. Холодный лондонский воздух пробирался сквозь плащ Полумны, заставляя ее кутаться плотнее. Она стояла в тени здания напротив Министерства магии уже третий час, ее недавно окрашенные черные волосы сливались с полумраком переулка. "Святой Мерлин, хоть бы он согласился", — шептала она себе. Министерство начало опустошаться, чиновники и клерки спешили по домам, не обращая внимания на одинокую фигуру в переулке. И вот он появился — Гарри Поттер, в своем обычном рабочем плаще, с портфелем в руке. Но сегодня он не направился к ближайшему камину. Вместо этого он свернул в темный переулок, где его уже ждал человек в маске. Сердце Полумны заколотилось. Она видела, как они обменялись несколькими словами, как человек в маске склонил голову в почтительном поклоне перед Гарри. Это не было поведением подчиненного перед начальником отдела. Это было что-то иное. Когда Гарри остался один и двинулся дальше, Полумна, не раздумывая, последовала за ним через лабиринт лондонских улиц. Она потеряла его из виду у старой книжной лавки, но интуитивно знала, где искать. И нашла — в тупиковом переулке, где он стоял, ожидая. — Гарри!, — выдохнула она, выходя из тени. Он обернулся, и в его глазах мелькнуло нечто — это было ни удивление, ни тревога, он знал. — Вы следите за мной? Она перебила его, слова вырывались наружу, как будто она неслась с горы без тормозов: — Я знаю, что ты что-то скрываешь. Видела на похоронах. Видела сейчас. И я… я хочу быть рядом. Что бы ты ни задумал, кем бы ты ни стал. Гарри замер, его зеленые глаза изучали ее — новую черноволосую Полумну, ее решительное лицо, дрожащие руки. Он облизал губы и улыбнулся. Улыбка была похожа на оскал. Он медленно стал подходить к ней, как хищник. Сердце Полумны стучало от возбуждение и от страха, что он отвергнет ее. Подойдя ближе она почувствовала его свежий запах и его холодные пальцы на лице, поправлявшие ее выбившую черную прядь. — Ты не понимаешь, о чем просишь… — Понимаю больше, чем ты думаешь, — прошептала она, делая шаг ближе. Их лица стали ближе, она чувствовала его теплое дыхание. От непонятного трепета Полумна закрыла глаза и прошептала ему прямо в губы: — Я помню, как ты смотрел на меня в Хогвартсе, когда другие смеялись. Помню, как ты один из немногих никогда не считал меня странной. И я вижу твою боль сейчас — ту, которую ты прячешь за маской героя. Он слушал внимательно и улыбался. Гарри чувствовал ее желание и отчаяние. —Уходите, Лавгуд. Это не ваш мир. — Мой мир всегда был там, где меня понимают, — сказала она, и в голосе ее не было обычной мечтательности, только стальная решимость. — А ты… ты меня понимал. И я понимаю тебя. Понимаю, что после всего, что случилось, после всего… мир не стал волшебным местом, каким должен был стать. И ты решил изменить его по-своему. Гарри медленно прикоснулся своими губами к ней. От неожиданного поцелуя у нее подкосились ноги. Она впилась в его губы и ее язык жадно проникнул в рот. Гарри схватил ее за плащ, прижал ближе к себе и дал волю своей тьме. Он кусал ее губы, показывая что он здесь главный и всегда будет им. Полумна издала громкий стон. Внизу живота начало тянуть, ее руки стали гладить его мускульное тело. Она чувствовала желание Гарри и сходила с ума, не веря что ее затея сработала. Поттер резко отстранился и не переведя дыхание прошептал: — Если ты останешься, пути назад не будет. Ты больше не сможешь быть той Луной, которая верит в Нарглов и носит радужные носки. Он назвал ее Луной, это было так неожиданно и сладко. Она не могла поверить в происходящее. Полумна улыбнулась — печальной, взрослой улыбкой. —Та Луна умерла вместе с отцом. И вместе с Роном, и всеми остальными. Осталась только я. И я выбираю тебя. Они стояли в темноте переулка — бывший герой, ставший повелителем тьмы, и девушка-мечтательница, отринувшая свои мечты ради правды о человеке, в которого неожиданно для самой себя влюбилась. Между ними повисло молчание, наполненное невысказанными вопросами и опасными обещаниями. — Завтра, — наконец сказал Гарри тихо. — В полночь. Здесь. Придешь — станешь частью этого. Не придешь — забудь, что было сегодня. Он развернулся и растворился в темноте, оставив Полумну одну с бьющимся сердцем и осознанием, что она только что переступила порог в мир, из которого, возможно, не будет возврата. Черные волосы развевались на холодном ветру, когда она смотрела ему вслед, уже зная свой выбор. Завтра в полночь она станет частью его тайны, частью его тени. И каким бы ни был этот путь, она пройдет его рядом с ним.