Свет, который Погас

POV Гермиона. Цоканье ее каблуков по мраморному полу коридора Министерства магии звучало как метроном, отсчитывающий секунды до неминуемой беды. Каждый удар отдавался в висках, сливаясь с навязчивым гулом тревоги. Сообщение от Джинни, прилетевшее час назад с короткой, но страшной фразой: «Гарри не был дома неделю. Боюсь», — заставило Гермиону бросить все. После похорон Рона… Нет, она не позволяла себе уходить в эту черную дыру горя. Вместо этого погрузилась в работу и в расследование странной смерти бывшего мужа. А Гарри… Гарри стал отдаляться сразу после войны, а в последние месяцы превратился в призрака — замкнутого, резкого, с глазами, в которых мерцала холодная, чужая решимость. Его кабинет старшего заместителя министра магии, находился в самом конце коридора. Дверь, массивная и полированная, была заперта. Не раздумывая, Гермиона прошептала: — Алохомора. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко в мертвой тишине. Кабинет был пуст. Не просто пуст — стерилен. На тяжелом дубовом столе не было ни бумаг, ни перьев, ни привычной хаотичной стопки досье. Только тонкий, бархатный слой пыли, осевший за неделю отсутствия хозяина. Воздух был спертым и холодным. Гермиона замерла на пороге, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это не было похоже на Гарри. Его кабинет всегда был эпицентром живого, хотя и беспорядочного, хаоса. — Что именно ты ищешь, Грейнджер? — спросила она себя тихо, переступая порог. Ответа не было. Только смутное, но неотступное чувство, что он оставил ключ. Зацепку. Преднамеренно или нет — другой вопрос. Она действовала методично, но с внутренней дрожью. Проверила ящики стола — пусто. Полки шкафов — лишь стандартные министерские мануалы. Ни личных вещей, ни записок, ни даже фотографии с Джинни. Будто Гарри Поттер стер сам себя из этого пространства. Отчаяние начало подступать, кислым комком вставая в горле, когда ее взгляд упал на ножку стола. В самом углу, там, где темный дуб соприкасался с более светлой панелью пола, был едва заметный выступ. Не естественная неровность дерева, а аккуратный, прямоугольный изгиб. Сердце заколотилось чаще. Опустившись на колени, она провела пальцами по щели. Заклинание на обнаружение, простейшее из тех, что изучают на третьем курсе, показало слабую магическую ауру. Старую, приглушенную, но отнюдь не безобидную. Еще одно негромкое «Алохомора», и панель пола тихо отъехала в сторону. Под ней лежала книга. Точнее, то, что когда-то было книгой. Переплет из потрескавшейся черной кожи, стянутый тугими ремнями без пряжек. От нее пахло пылью архивов, сухими травами и чем-то еще… чем-то металлическим и холодным, как лезвие. Темным. Гермиона судорожно схватила находку. Вес был обманчиво тяжелым для своего размера. Развязав ремни дрожащими пальцами, она раскрыла книгу. И замерла. Страницы были исписаны не буквами, а рунами. Но не привычными скандинавскими символами, которые они мельком проходили на истории магии. Эти знаки были угловатее, агрессивнее, будто высечены камнем на камне. Они словно двигались при свете ламп, извиваясь и накладываясь друг на друга. Гермиона Грейнджер, знавшая наизусть десятки магических языков, не понимала ни единого символа. Но они притягивали взгляд. В них была жестокая, первобытная логика, обещание силы и знаний, за которые придется заплатить непомерную цену. Жажда понять, проникнуть в суть этой тайны, загорелась в ней ярким, тревожным пламенем. — Позже. Разберусь дома, — прошептала она, почти не осознавая слов. Книгу – этот темный, манящий магнит – она засунула в свою сумку, чувствуя, как холод от переплета проникает сквозь ткань. Панель на полу закрыла, стерла следы магии на двери и выскользнула из кабинета, стараясь дышать ровно. Ее шаги по коридору к лифтам были быстрыми и резкими. Еще несколько метров, и… — Грейнджер! Голос, рубящий и властный, ударил ее по спине, как плеть. Она застыла, медленно обернувшись. Начальник всего Отдела магической безопасности, Аластор Грюм, стоял в дверях своего кабинета. Его лицо, обычно красное от крика, сейчас было землистого оттенка. — В мой кабинет. Сейчас же. «Черт. Что ему нужно? Именно сейчас, когда…» Мысли метались, но тело уже повиновалось. Она покорно последовала за ним. Кабинет Грюма был просторным и мрачным. И он был не пуст. У окна, спиной к свету, стоял высокий белокурый мужчина в темных, безупречно сидящих мантиях. Он обернулся, и холодные серые глаза встретились с ее карими. Драко Малфой. После войны он получил помилование в обмен на сотрудничество. Работал под прикрытием, его досье было засекречено на самом высоком уровне. Видеть его здесь, в кабинете Грюма, было дурным знаком. Грюм тяжело опустился в кресло, дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом, усиленным магией тишины. Теперь их было трое в звуконепроницаемой ловушке. — Гарри Поттер, — прохрипел Грюм, не глядя ни на кого, уставившись в стол, — сошел с ума. Слова повисли в воздухе, тяжелые и нелепые. Гермиона нервно моргнула. — Что?.. — Не перебивай! — рявкнул Грюм, ударив кулаком по столу. — Разведка только что подтвердила. Два дня назад из заповедника в Румынии была похищена стая черных венгерских хвосторогов. Десять особей. Исчезли без следа. Охрана была… ликвидирована. Способом, который оставляет характерные следы темной магии. А сегодня на рассвете… Он замолчал, сглотнув, будто слова обжигали ему горло. Малфой закончил за него. Его голос был ровным, холодным, лишенным привычной язвительности. Лишь плоская, профессиональная констатация факта. — Хогвартс атаковали. Не попытка проникновения, не стычка. Полномасштабный удар. С воздуха. Применялись и заклинания разрушительной силы, и… драконий огонь. Южное крыло, включая Когтевранскую башню, превращено в руины. Есть погибшие среди преподавателей и студентов, которые не успели эвакуироваться. Гермиона почувствовала, как пол уходит из-под ног. В ушах зазвенело. Когтевран… Нет. Этого не может быть. — Свидетели, — продолжил Малфой, — и магические детекторы, оставленные после войны, указывают на одного и того же человека во главе атакующих. На нем была маска, но форма магической сигнатуры… он совпадает с формой Гарри Поттера. С ним была группа, одетая как Пожиратели смерти. Очень организованная, очень хорошо вооруженная. — Это ложь! — вырвалось у Гермионы. Голос ее дрожал. — Кто-то подстроил! Это возможно Империус… — Нет империуса, Грейнджер, — отрезал Грюм. — Это он. Добровольно и осознанно. У нас есть перехваченные сведения о его перемещениях последних месяцев. Тайные встречи. Сбор ресурсов. Вербовка. Он создал свою армию. И теперь он начал войну. Новую войну. Гермиона уставилась на Малфоя, ища в его глазах хоть намек на ложь, на игру. Она видела лишь усталость и что-то еще… глухое отчаяние. — А ты? — прошипела она. — Ты что, все это время следил за ним и проморгал? У тебя же была сеть! Малфой медленно покачал головой. — У меня было шестеро агентов в поле, Грейнджер. И еще двое в его ближнем кругу. Последний вышел на связь месяц назад. После чего исчез. А у Поттера, — он сделал паузу, — по нашим самым скромным оценкам, уже около тысячи преданных последователей. Возможно, больше. И они не просто фанатики. Они дисциплинированы, как цепные псы. И драконы с непонятной нам магией. В комнате воцарилась гробовая тишина. Тяжесть найденной книги, вдруг стала невыносимой. Гермиона смотрела в окаменевшее лицо Грюма, потом в бесстрастную маску Малфоя. Руны в книге, холодные и непонятные. Гарри, крадущий драконов. Гарри, бомбящий Хогвартс. Мир, за который они сражались и который оплатили смертью близких, рушился. И рушил его тот, кто был его главным символом. «Что ты нашел, Гарри? — пронеслось в ее сознании. — Или… что нашло тебя?» Но вслух она не сказала ничего. Лишь почувствовала, как где-то глубоко внутри, рядом с неутихающей болью от потери, зажглась новая, ясная и страшная решимость. Расследование только что изменилось. Теперь это была охота. — Что мне нужно делать? — осторожно спросила Гермиона, и ее голос прозвучал неестественно тихо в напряженной тишине кабинета. Драко медленно перевел на нее взгляд. В его глазах, обычно насмешливых или холодных, мелькнуло что-то сложное — усталая ирония, может быть, даже тень старой вражды, смягченной общим бедствием. Уголки его губ дрогнули в короткой, безрадостной усмешке. — Хочешь спасти своего друга, Грейнджер? Вопрос повис в воздухе, острый и болезненный. Спасти? От самого себя? От того, во что он превратился? Гнев, страх и отчаяние клокотали у нее внутри, но она взяла себя в руки. — Я хочу понять, что происходит в этом чертовом мире! — выдохнула она, и в ее голосе прозвучала вся ярость и растерянность последних месяцев. Аластор Грюм, сидевший задумчиво, постукивая толстыми пальцами по полированной столешнице, наконец оторвал взгляд от какого-то внутреннего видения. — Нам нужны союзники, — произнес он тяжело, как будто каждое слово давалось с трудом. — Какие союзники? — не удержалась Гермиона. — Сильнейшие пали в последней битве. те, кто остались… — она махнула рукой, представляя себе поредевшие ряды Ордена Феникса, распавшуюся команду. Большинство либо устали от войны, либо были сломлены, либо просто хотели забыть. — Замолчать! — Грюм ударил ладонью по столу, и звук грохотом отозвался в Гермионе, заставив ее вздрогнуть. Его лицо побагровело. — Значит, мы их найдем! Или создадим заново. Делайте что хотите. Копайте в архивах, стучитесь в заколоченные двери, шепчитесь с призраками. Но результат мне нужен. Мы должны сохранить тот мир, который у нас есть. Что бы этот… поганец ни придумал и кем бы он себя ни возомнил. Понятно? Гермиона молча кивнула, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Грюм перевел взгляд на Драко. Между мужчинами пробежало мгновенное, почти невидимое понимание. Было видно, что они уже обсуждали это, и обсуждение привело их к какому-то тяжелому, но неизбежному решению. Они обменялись короткими взглядами — Грюм вопрошающим, Малфой — чуть склоняющим голову в почти незаметном утверждении. — Драко, — голос начальника стал низким и преднамеренно четким. — Нам нужен… сильный волшебник. Не просто сильный. Иной. Тот, про кого не пишут в учебниках. Ты знаешь, о ком я. Драко замер, его лицо стало каменным. — Сын Альбуса, — произнес Грюм. — Найди его. Слова упали, как камни, в ледяную тишину. — Что? — прошептала Гермиона, не веря своим ушам. — Сын?.. Альбуса? Альбуса Дамблдора? Но… это невозможно. У него не было… — Обо всем — на собрании. Позже, — резко оборвал ее Грюм, поднимаясь из-за стола. Его лицо выражало такую степень усталости и внутренней борьбы, что даже возражение застряло у Гермионы в горле. — Мне нужно подумать. И вы… подумайте. О ваших следующих шагах. Уходите. Драко вышел первым, не оглядываясь, его прямая спина и быстрые шаги выдавали напряжение. Гермиона последовала за ним, чувствуя, как голова идет кругом от потока безумной информации: атака на Хогвартс, армия Гарри, украденные драконы… и теперь еще какой-то мифический сын Дамблдора. Дверь кабинета Грюма захлопнулась за ней с глухим, окончательным звуком, отрезав ее от бурлящего котла высоких тайн и отчаянных приказов. Она осталась одна в полумраке коридора, с тяжестью неразгаданных рун в сумке и с новым, еще более тревожным вопросом, теперь навсегда поселившимся в ее сознании. Сын Дамблдора. Если это не бред отчаяния, то кого же они собираются искать? И что он сможет противопоставить Гарри Поттеру, который уже перестал быть героем и стал чем-то гораздо более страшным? Гермиона еле-еле вернулась домой. Она едва переступила порог своей квартиры, как ноги, и до этого казавшиеся ватными, окончательно подкосились. Голова гудела, словно внутри поселился рой разъяренных шмелей. Она понимала, что Джинни сейчас ждет весточку, но не могла заставить себя написать ни строчки. Как объяснить лучшей подруге, что Гарри — тот, кого они считали спасителем, — теперь возглавляет Пожирателей? Все, чего Герми хотела, — это отдохнуть. Хотя бы час сна, чтобы мысли перестали скакать, как испуганные кролики, от образов Гарри командующий пожирателями к мистическому сыну Дамблдора. А эта странная книга? Которую она нашла в кабинете своего друга. Эти странные, зовущие руны. « Я совсем разберусь, мне просто нужен отдых.» Она переступила порог своей уютной лондонской квартиры — и холодная волна инстинкта ударила ее сильнее любого заклинания. Воздух пах не её духами с нотками пергамента и кофе, а чем-то чужим, резким. Зловещая тишина была слишком натянутой. Гермиона замерла, рука непроизвольно потянулась к карману плаща, где лежала палочка из виноградной лозы. Она медленно прошла в гостиную. И задохнулась. Все было перевернуто. Книги с полок валялись на полу, страницы вырваны. Подушки дивана разрезаны, из них торчало белое содержимое, похожее на внутренности. Ящики письменного стола вывернуты, их содержимое — перья, чернила, свитки — разбросано по ковру. А на стене, напротив входа, алым, еще влажным и липким, почерком было выведено одно слово, пылающее ненавистью: ГРЯЗНОКРОВКА. Кровь. Это была настоящая кровь. Метка, оставленная не для кражи, а для унижения, для обещания. Ярость вспыхнула в Гермионе Грейнджер стремительно и безудержно, сжигая усталость дотла. Это был не страх, а чистая, белая горячка, та самая, что заставляла её на третьем курсе дать пощечину Малфою. Её губы растянулись в оскал, похожий на волчий. — Давай, выходи! — крикнула она в, казалось бы, пустую тьму квартиры. Голос её звенел сталью. — Покажись, трус! Я быстро продемонстрирую тебе, на что способны грязнокровки! Из угла спальни, из глубокой тени, куда не падал свет разбитой лампы, раздался смех. Низкий, булькающий, лишенный всякой теплоты. Смех, от которого по спине пробежали мурашки. Гермиона молниеносно выхватила палочку. — Люмос! Яркий шар света вырвался из кончика её палочки и завис под потолком, заливая комнату безжалостным белым сиянием. Напротив неё, прислонившись к косяку двери в спальню, стоял он. Юноша, а может, мужчина — трудно было сказать. Его лицо скрывала простая белая маска без отверстий для рта, лишь с узкими прорезями для глаз. Он был одет в простые чёрные мантии, не форменные, а какие-то потрёпанные. — Книга, — прошептал он. Голос был хриплым, словно горло протерто песком. — Она не твоя. Это собственность моего хозяина. Ты взяла то, что тебе не принадлежит. — Кто ты такой? — закричала Гермиона, палочка направлена прямо в центр его маски. Маска не дрогнула. Вместо ответа юноша медленно воздел руки вверх, ладонями к потолку. Воздух вокруг него сгустился, затрепетал. От него повеяло ледяным холодом, и не физическим, а тем, что проникает в душу. Тёмная, тяжёлая магия начала клубиться вокруг его пальцев, собираясь в чёрные, мерцающие сгустки. В комнате стало нечем дышать. — Мне приказали забрать книгу. А ты выпендриваешься, — его шёпот стал громче, в нём слышалась какая-то нездоровая жажда. Он рванул руками вперёд. Не поток света, а сама тьма, живая и цепкая, рванулась к Гермионе. Она едва успела вскрикнуть — Протего! Бело-золотой щит вспыхнул перед ней, но удар был чудовищной силы. Её отбросило назад, она ударилась спиной о дверной косяк, и щит дал трещину, рассыпавшись искрами. — Конфринго! — выпалила она в ответ, целясь в его ноги. Он парировал почти небрежно, тёмным вихрем рассеяв её огненный шар. Ещё один удар, ещё один. Он не спешил, наслаждался превосходством. Гермиона отбивалась, отскакивала за обломки мебели, палила заклинания одно за другим — Экспеллиармус, Ступефай, Петрификус Тоталус. Но каждое её заклинание разбивалось о его плотную, агрессивную защиту. Он напирал, загоняя её в угол. Усталость, копившаяся неделями, снова навалилась на неё тяжёлым плащом. Рука с палочкой дрожала. Мысли, ещё недавно ясные и острые, стали мутными. Она увидела, как он готовит следующий удар, более мощный, окончательный. И в этот момент, сквозь гул в ушах и стук собственного сердца, в её сознании прорвалась леденящая мысль: «Так я и умру. Здесь. На полу своей же квартиры, с кличкой «грязнокровка» на стене.» Она вдохнула, готовясь к последнему, отчаянному щиту… И вдруг из темноты коридора, прямо за спиной маскированного юноши, метнулась тень. Быстрая, как удар хлыста. Юноша, упивавшийся своей мощью, ничего не почувствовал. — Авада Кедавра! Зеленая вспышка озарила квартиру, превратив черную дымку в прах. Юноша, не ожидавший атаки со спины, обмяк и мешком рухнул на ковер. Тишина, наступившая после грохота битвы, была оглушительной. На пороге спальни, с ещё дымящейся палочкой из остролиста в руке, стоял Драко Малфой. Его бледные волосы были в беспорядке, на щеке алела свежая царапина, а в серых глазах не было ни победы, ни злорадства. Лишь холодная сосредоточенность. Гермиона, всё ещё прижатая к стене, смотрела то на тело у её ног, то на Малфоя. Шок сменился новой волной ярости. — Зачем?! — вскрикнула она, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессилия. — Мы могли бы допросить его! Мы могли бы узнать, где Гарри! Драко медленно опустил палочку. Его брови поползли вверх с таким искренним, почти комичным удивлением, что на мгновение он снова стал тем самым избалованным мальчишкой со склона. —Это… спасибо за спасение жизни? — произнёс он, и в его тоне прозвучала лёгкая издёвка, но без былой злости. — Он собирался тебя размазать по стенке, Грейнджер. — Он был единственной ниточкой, Драко! — Он был лишь шавкой, — отрезал Малфой, наклоняясь, чтобы проверить пульс лежащего. — У него не было никакой нужной информации. Его разум закрыт «Обливейтом» так плотно, что при попытке чтения он бы просто сгорел. Он поднялся и посмотрел на неё тяжелым взглядом. — Он что-то искал, не знаешь что? Гермиона прижала сумку и коротко ответила ему: — Нет. Драко улыбнулся: — Ох Грейнджер, мы с тобой в одной упряжке уже 10 лет… — Почему ты здесь, Малфой? — спросила она тихо, наконец глядя на него прямо. Он задержал взгляд на её лице, уставшем, запавшем, но всё ещё полном огня. — После всего что было в кабинете Аластора, ты была сама не своя. Решил проводить. — Проводил?! — Да и считаю, что успешно проводил. Он подошёл к окну, через которое, видимо, проник. Ночь за стеклом была чёрной и безразличной. — Собирай самое необходимое, Грейнджер. У тебя есть пять минут. Это место скомпрометировано. Гермиона не спорила. Она кивнула, ощущая странную смесь опустошения, благодарности и леденящего страха. Она осталась жива. Благодаря Драко Малфою. Мир окончательно потерял все ориентиры. Одно она знала точно — спать ей сейчас не придётся.