Свет, который Погас

POV Гермиона Как только за Драко Малфоем закрылась дверь штаб-квартиры, Гермиона Грейнджер позволила себе устало выдохнуть. В воздухе ещё витал запах его дорогого одеколона и привычной холодной надменности. — Хоть ты и напыщенный индюк, Драко, я всё равно желаю тебе удачи… Скинув мантию на спинку кресла и не зажигая свет, она прошла на кухню. На кухне было темно и тихо; единственным звуком было гудение холодильника. Гермиона нащупала керамическую кружку для сливочного пива и молча заварила кофе. Её мысли звучали вслух — редкая привычка, которая здесь, в чужой тишине, почему-то успокаивала. — Это как раз то, что нужно… Гермиона хотела спать — глаза слипались, голова гудела от перенапряжения. Но желание узнать, что скрывает странная книга из кабинета Гарри, жгло сильнее любой усталости. Глотнув обжигающего кофе, она задумалась. Последние события прокручивались в голове снова и снова: как им бороться с новым Темным Лордом? Их силы были неравны, Министерство обескровлено, а среди юных волшебников едва оставались опытные бойцы. Новые Пожиратели хозяйничали почти открыто. Малфой был прав: сын Дамблдора — их единственный реальный козырь. Гермиона решительно тряхнула головой и чуть собраннее стянула в пучок свои непослушные кудрявые волосы. — Сначала книга. В библиотеке, сев за тяжёлый стол, она аккуратно достала фолиант из сумки. Свет единственной свечи дрожал на чёрном кожаном переплёте. Проведя ладонью по обложке, Гермиона вновь ощутила ледяной холод, исходивший от книги и словно проходивший насквозь. Два часа пролетели как один мучительный миг. Гермиона сидела на грани безумия: руны, исписывающие страницы, ускользали от расшифровки. Она перебрала в уме все знакомые древние языки; это было нечто совсем другое, как будто искажённое отражение запретных рун Хогвартса. В итоге удалось перевести лишь абзац — о "концепции воскрешения", не о возвращении плоти, а о возврате самой сути, ядра волшебника, пусть и без видимого механизма. — Чёрт возьми! — Она зло откинулась на спинку стула, чуть не опрокинув свечу. Гермиона металась по библиотеке Малфоя, хватая с полок тома о Кровной магии и Некромантии, — и ни один не помог. Книги упорно молчали. Она замерла, держа тяжёлый фолиант на ладонях, когда в голову её вдруг пришла безумная идея. На часах была полночь. Ночной Лондон утонул во влажном тумане, когда Гермиона аппарировала на площадь Гриммо. Здесь, на нейтральной территории, она могла спокойно дойти до нужного места. Штаб-квартира Малфоя защищена, но следующий визит должен был остаться вне чьего-либо внимания. «Надеюсь, я выживу и Драко об этом не узнает...» Сердце билось как у подростка на первом дозоре. Но разум, натренированный годами войны, был кристально ясен. Ее идея была и безумной, и, возможно, единственно верной. Ноктюрн-аллея. Не магазинчики зельеварения, а туда, где даже Пожиратели не спешили хранить артефакты. "Логово Змея" — место, о котором не писали в списках. Там ждал старый коллекционер, скупающий самые темные реликвии. Гермиона затянула на плечах мантию и шагнула в переулок. Здесь фонари горели тускло-синим, вырывая из тени облезлые трубы и разноцветные заколоченные окна. У одной невзрачной двери она постучала костяшками в особом ритме. Замок противно скрипнул. Сбоку блеснул бельмоватый глаз. — Чего надо? — прогремел старческий голос. — Мне нужен Хранитель Угла, — уверенно произнесла Гермиона. — Я ищу переводчика. Взгляд исчез. Дверь отворилась. Она вошла. Внутри было сыро, душно и пахло старым пергаментом и чем-то неприятно-медным. За прилавком сидела сгорбленная фигура с капюшоном, в окружении черепов и банок с мутным содержимым. — Переводчика... — хриплым смешком отозвался Хранитель. — Очень дорого. За такие языки цены особые. — Я заплачу, — отрезала Гермиона, вытаскивая книгу. — Это руны, только искажённые. Как будто написано наизнанку. Она раскрыла первую страницу. Сгорбленный мужчина резко отшатнулся: — Убери это! Не показывай мне! — Что? — Гермиона, испуганно прижимая книгу к груди. — Это не руны, девочка. Это Кровное Письмо. Не чернила, а сущность писавшего. Тот, кто писал, продал часть души за право говорить с мёртвыми. Никто не переведёт, если тебя не благословила сама Смерть. У Гермионы пересохло во рту: — Но как тогда узнать, что там написано? Молчание. Потом хриплый шёпот: — Тот, кому книга открылась, может прочесть её вслух. Но цена чтения — часть твоей жизни. Готова ли ты отдать её ради мальчика-который-выжил? Гермиона не ответила. Молча вышла обратно в ночь, прижимая книгу к груди так крепко, что костяшки побелели. Теперь безумная идея обрела форму. Она знала, что делать. И это пугало её больше всего. POV Драко Малфой Тело болело: слишком давно он дрался по-настоящему. Если их настигнут Пожиратели — помощи от Драко будет мало, но он ни видом, ни словом вида не подал. — Долго ещё? — Терпение, друг мой… В этих простых словах проскользил узнаваемый холодок. — Откуда уверенность, что я друг? — фыркнул Драко. — Любишь цепляться к словам? — Поиграть на нервах обожаю. Но с вами другая история. Без ответа незнакомец прошептал заклинание. Перед ними раскинулась долина с одиноким каменным домиком в вереске, из трубы тянулся ленивый дымок. Вид покоя, которого Драко не знал с детства. — Давно здесь живёте? — Достаточно. Один взмах палочки — и узкая тропа возникла там, где раньше были только снег и мох. Драко молча пошёл за мужчиной, чувствуя, как настоящая почва под ногами, этот крохотный островок гармонии, сбивает с толку сильнее, чем тьма. Внутри было почти по-деревенски: книги, простая мебель, торфяной огонь в камине, никаких портретов и драгоценностей. — Я — Аурелиус. Аурелиус Дамблдор, — представился наконец хозяин, снимая плащ и усаживаясь за стол, жестом приглашая Драко присесть. Вот он — сын Альбуса Дамблдора. Последний козырь умирающего мира. Драко опустился напротив. Хотел выверить слова, но из уст вырвалась лишь реальность: — Министерство рушится. Поттер контролирует уже не только города — Дурмштранг признал его власть официально. Ему нужна лишь видимость законности. Такой, как вы… В голубых глазах Аурелиуса не было ни обиды, ни сочувствия — только усталая, ясная мудрость. — Такой, как я, станет для них знамением, — спокойно завершил он. Он встал, налил из чайника травяного отвара, протянул кружку Драко. — Пей, это восстанавливает силы. Драко выпил крепкую горьковатую жидкость. Почувствовал тепло, разливающееся по венам. Аурелиус слабо улыбнулся: — Вы пришли искать силу Дамблдора. Только я не мой отец. И не дядя. Сила эта для защиты, а не для политических игр. Драко молчал. — Я читал ваши отчёты, — тихо продолжил Аурелиус. — "Перевоспитание" — эвфемизм для лагерей, "восстановление порядка" — для зачистки. У вас не осталось героев. Вам нужен миф. Но мифы — плохие союзники, мистер Малфой. У них есть одна особенность: они всегда раскрываются. Драко почувствовал нарастающее отчаяние: этот человек не отвергает и не рвётся сражаться. Его ясность и страх иронично делают его неуязвимым. — Тогда что? — вырвалось наконец. — Смотреть, как всё сгорит? Гарри вас убьёт рано или поздно. Он не оставит ни одного символа старого мира в живых. Вы — символ. Аурелиус долго смотрел на него. Потом в его взгляде появилось не сочувствие, а редкое признание той боли, которую сам Драко носил все эти годы. — Возможно, — сказал он наконец. — Но если я выйду, то не как знамя Министерства и не как кровь Дамблдора. Только как Аурелиус — и чтобы завершить войну, начатую вашим героем. Возможно, для этого придётся сделать то, на что у старых властителей не хватило духа. У тебя три дня, чтобы убедить меня. Начинай с самого главного: рассказывай о слабостях Гарри Поттера. Не как Министра. Как человека.