Свет, который Погас

POV Полумна Лавгуд — Ай… больно… больно, хозяин… Полумна стояла на четвереньках, пока Гарри возвышался над ней. Его движения были резкими и жесткими, впиваясь в её плоть. Он разрезал её белоснежную кожу ритуальным ножом, алые капли крови бесшумно стекали на простыню. — Ниже прогнись, Луна, — грубо прошептал Гарри. Она повиновалась, её запястья вцепились в покрывало. С каждым толчком Поттера она кричала и от боли, и от удовлетворения. Его член был твёрд, а сам Гарри походил на дикое животное, не способное насытиться её телом. Горячие губы опустились на её спину, язык начал слизывать кровь, выступившую из свежих порезов. Этот нож всегда был с ними при “развлечениях”. Шрамы оставались, но Поттер не позволял убирать их — он считал их напоминанием об их силе… и любви. — Доставишь мне ещё удовольствие, Луна? Он вытащил член и приставил к другому отверстию. Гарри терпеть не мог прелюдий: он просто брал, не спрашивая. Полумна вся сжалась — он ни разу прежде не посягал на её зад. Резкий толчок заставил девушку закричать от боли. — Гарри… пожалуйста, мне больно… — всхлипывала она. Он не слышал, не останавливался — продолжал насаживать её на себя. — Какая же ты узкая, Луна. Сжав её ягодицы, он стал насаживать её на свой член. Полумна сдалась. Она не понимала, приятно ей это или нет. Она просто ждала, когда хозяин закончит. Через пару особенно резких движений Гарри застонал, девушка почувствовала, как он наполняет её изнутри. Не вынимая члена, он схватил её за волосы, притянул к себе. Его дыхание жгло губы. — Умничка, моя Луна. — Я люблю вас, хозяин. Гарри поцеловал её в губы и отстранился. Всё его тело было в крови Полумны, смешанной со смазкой. Недолго думая, он оставил её одну и отправился в душ. Полумна лежала на животе, зарывшись лицом в подушку, и с ленцой растягивала пальцы по смятой простыне. Тело ломило, спина щипала — свежие, тонкие следы ритуального ножа отзывались тупой болью. Но в эту странную, почти самостоятельную боль вплеталась тихая радость: сейчас хозяину хорошо. Значит, всё, что она сделала, было правильно. Гарри был в душе за тонкой дверью; шум воды делал мир приглушённым и далёким. Полумна улыбалась своим мечтам — хрупким, как паутина. Она представляла себе их победу, силу, которую принесёт война, и то, как они станут жить, когда новый порядок восторжествует. Когда Гарри завершит свои дела, она сможет прямо попросить у него ребёнка. Ей казалось, у Тёмного Лорда должен быть наследник. Иногда она думала, что это её долг — и единственное счастье. Гарри, конечно, требовал предохраняться. Она делала всё, как велено, но иногда — из-за страсти, желания, неожиданности — она забывала. Мысль о ребёнке согревала: это было её внутреннее утешение, её надежда на иной, почти светлый исход, даже если сам лорд был темнее ночи. От этого задумчивого, немного блаженного состояния её отвлекли шаги по каменному полу. Гарри вернулся из душа: на бёдрах — полотенце, влажные волосы спадали на плечи, на груди — несколько старых шрамов. Полумну накрыла новая волна желания — такая же хищная, как его взгляд. — Соберись, Луна, — отрывисто бросил Поттер, словно читал её мысли. Его голос был твёрдым, сдержанным. — Прими душ, приведи себя в порядок и отправляйся к Гермионе со Снейпом. Проконтролируй их отправку к Ордену. Постарайся, чтобы им не пришло в голову переметнуться. Полумна кивнула, не раздумывая: — Да, мой господин. Она поднялась с кровати, внутри всё ещё щемило, но мысли были уже светлые и спокойные. Накинула халат, бросила взгляд в зеркало: под глазами круги, волосы растрёпаны, губы будто всё ещё улыбались — загадочно, по-своему счастливо. Сегодня у неё миссия. Сегодня она нужна. Она принадлежит хозяину не только телом, но и жаждой быть незаменимой. Полумна мельком коснулась ранки на спине, мысленно мягко улыбнулась — и шагнула в душ, оставляя после себя лёгкий запах утреннего воздуха и железа. Коридор, ведущий к покоям Снейпа и Гермионы, был гулким, вымытым до блеска, но даже это не избавило его от сырости старого замка. Полумна шла быстро, почти ураганом: волосы вились и метались, плащ за спиной, а с каждым шагом вокруг будто темнело, словно коридор предчувствовал что-то недоброе. Мысли теснились: как сохранить этих двоих на поводке, чтобы не болтали, ни сбежали, ни попытались договориться с бывшими друзьями. Полумна хорошо понимала — Грейнджер потеряла часть души, но не ума и, что опаснее всего, не перестала стремиться к справедливости. Таких труднее всего сломить. В дверь Полумна не стала стучаться: привычной, чуть нечеловеческой грацией закружилась и вспорхнула в комнату. Северус сидел, отвернувшись к окну, Гермиона торопливо поправляла мантию и вздрогнула, увидев Луну у порога. — Так-так… не пугайтесь, мои королики, всё хорошо! — пропела Полумна с чуть злой улыбкой. Северус метнул на неё хмурый взгляд. — Хозяин велел пожелать вам удачи, — сухо бросила она, — и передать маленький подарок. Свет руки — и из пальцев Полумны полилась тёмная магия: на запястье возникли два огромных паука, блестящие лапки едва касались кожи. Она наклонилась к ним, шепнула что-то — пауки, повинуясь, поползли к новым хозяевам. Один заполз по брюкам Снейпа, второй — по вороту Гермионы. — Фу, что это за мерзость! — отшатнулась Гермиона. Полумна засмеялась: — Это мои подружки. Они будут сидеть у вас на груди, как красивые броши. Если вы вдруг решите сказать лишнее — они это исправят. Северус не поморщился: спокойно схватил паука, прицепил его на мантию напротив сердца, будто такие украшения были для него привычны. — А ты, молчун, так и будешь молчать? — усмехнулась Полумна. — Я не мальчишка и знаю, как они работают, — отозвался Северус, медленно подходя к Гермионе. Он аккуратно снял паука с её плеча и закрепил на мантии, показав Полумне, что никакого страха нет, только презрение. — Одно неверное слово — и сердце проткнут, не сомневайся. Полумна вспорхнула на каблуках, засмеялась звонко и по-детски: — Отлично! Значит, не придётся объяснять правила ещё раз. В следующий миг она почти кружась пошла к двери: — Чао! После её ухода в комнате остался неприятный холодок, будто она вынесла с собой всё тепло. Снейп и Гермиона молча переглянулись — теперь они были не одни, а с новыми внимательными “гостями” у сердца.