Свет, который Погас

POV Северус Снейп В это утро Северус смотрел на своё отражение так, будто видел знакомое, но чужое лицо — с новыми морщинами, тонким шрамом у губы, незнакомой прозорливостью в чёрных глазах. Он поправлял манжеты на чёрной мантии, вымеряя каждое движение с упрямой до педантизма точностью. За неделю, что он провёл в коматозном оцепенении после ритуала, жизнь в Хогвартсе изменилась сильнее, чем за все годы его смерти. С Гарри он пока не пересекался: Гермиона говорила, что у нового лорда «другие, куда более масштабные проблемы». Орден неожиданно стойко держался, атаки Поттера отбивались с гораздо большей эффективностью, чем кто-либо мог ожидать. Поттер был зол, затаился, готовил что-то, но решающая битва всё ещё была впереди. В это утро Гермиона вошла в спальню. В их спальню. Снейп спал на кровати, Грейнджер, к его нескрываемому раздражению, продолжала устраиваться на полу. Несколько вечеров он уговаривал её поменяться местами, но она с прежней упрямой твёрдостью отказывалась — словно не желая уступать даже в малом. Война изменила её: глаза потускнели, под ними легли тёмные круги, но несмотря ни на что в лице осталась та же упрямость — и именно это вдруг показалось ему... красивым. Северус поймал себя на том, что невольно сравнивает Гермиону нынешнюю — усталую, хрупкую, измученную тревогами войны — с той девочкой, что когда-то сидела за партой, с рукою, вечно тянущейся ввысь. Тогда в её глазах был фанатичный блеск знания, любопытство и даже чрезмерный максимализм — почти надоедливый, но всегда подлинный. Что же теперь? Война отпечаталась на ней: углы стали резче, взгляд осунулся, привычная лёгкость в осанке исчезла. И всё же сквозь этот слой боли и усталости в ней всё равно оставалась та самая непоколебимая жажда справедливости, с которой она когда-то спорила даже с Дамблдором. Она больше не верила, что в мире всё можно уладить как раньше, но всё равно боролась за свет — своеобразной жестокостью уцелевших. Не дай ей пропасть. Не позволю этому произойти. Ну хоть раз — не допусти, чтобы единственный по-настоящему светлый человек рядом с тобой исчез. Даже если тебе за это придётся снова стать тенью, на сей раз осознанно. Северус невольно залюбовался ею, задержав взгляд на отражении в зеркале. Тишину нарушил её тихий голос: — Как вы себя чувствуете? Он моргнул, словно пробуждаясь ото сна. — Гермиона, я уже просил: на "ты". Я уже сто лет не профессор. Мы с тобой союзники, — сказал Снейп, обернувшись. — Прости, — смущённо улыбнулась она. В комнате на миг повисло напряжение. — Что я вижу, Гермиона? Страх? — усмехнулся он, качнув головой. — Нет... — быстро ответила она, но голос едва дрогнул. — Себя можешь и обманывать, но меня — не стоит. Мы союзники и должны быть честны друг с другом. Особенно сейчас. Гермиона выдохнула, слишком тихо, почти шёпотом, чтобы их не услышали лишние уши: — Гарри хочет видеть нас сегодня. И у него… не лучшее настроение. Я... боюсь, что он отправит нас куда-то. Или... Снейп развернулся к ней резко, отработанным шагом, и вдруг оказался совсем рядом. В её огромных усталых глазах он увидел не только страх, но и что-то ещё — почти детскую боль одиночества. Он взял её за руки, сдержанно и удивительно мягко: — Всю грязную работу я возьму на себя, слышишь? — прошептал Северус. — Я найду способ вернуть твою душу, обещаю. И выиграем войну. Мы найдём выход. Пока я жив — я тебя прикрою. Гермиона на мгновение сжалась, будто хотела обнять его, и Северус это почувствовал, но осторожно отстранился. Подчинившись собственным мыслям, он сдал назад: Не хватало ещё влюбиться, Северус, старый ты дурак. Соберись. Да, она воскресила тебя, да, отдала часть души, да, ухаживала за тобой. Но это не значит, что она полюбит тебя, как любила Рона. Нет. Возьми себя в руки. В дверь постучали. Гермиона вздрогнула всем телом, в её глазах прыгнула тень откровенного ужаса. — Не дрожи так, Гермиона. Это не дементор, а всего лишь очередной носитель дурных новостей, — с иронией заметил Снейп, коротко ей подмигнул, пытаясь разрядить обстановку, и добавил чуть мягче, почти по-доброму: — Всё будет хорошо. Это я тебе обещаю. Он подошёл к двери и открыл её. На пороге стоял магловский мальчишка лет пятнадцати. Он произнёс: — Вас ожидает хозяин. POV Гермиона Они шагали по длинному каменному коридору. Снейп шёл, как всегда — чуть вперёд, высокий и хищный, мантия развевалась за спиной. На его суровом, выразительном лице не отражалось ни страха, ни неуверенности. Гермиона вдруг подумала: раньше она видела в этом прежде всего холод, а теперь — опору. В голове крутились беспокойные мысли о разговоре в спальне. Ей хотелось прижаться к нему, хоть ненадолго, почувствовать тепло, но Снейп отстранился — то ли из гордости, то ли из страха чего-то большего. Странно думать о нём как о близком, но за тот месяц, что он был без сознания, она привыкла к его присутствию, к разговорам, к тишине, наполненной смыслом. Наверное, это привычка. Наверное, они оба остались последними по-настоящему одинокими. У дверей в зал Снейп взглянул на неё чуть мягче и кивнул, словно шепнул: "Всё будет хорошо". Она ответила ему едва заметной улыбкой. Дверь за ними захлопнулась. В зале Гарри сидел на троне, рядом — Полумна. Поттер хлопнул в ладоши театрально, и, почти играючи — но с леденящей холодностью, — вышел навстречу. Гермиона опустила голову. — Северус Снейп, я рад видеть тебя, — ледяным тоном произнёс Гарри. — Рад, что у Гермионы хватило соображения выбрать именно тебя. — Мне обязательно делиться своим мнением? — так же холодно бросил Снейп. — Не обязательно, — грациозно усмехнулся Поттер. — Лучше покажи, как дерёшься. Палочка при тебе? У Гермионы внутри всё сжалось. Снейп только восстановился, они не практиковали боевую магию — он мог не выдержать. Она хотела вмешаться: — Хозяин, я... Гарри неприятно улыбнулся: — Говори, Грейнджер... Но в тот же миг Снейп бросил вызов: — Авада Кедавра! Полумна взмахнула рукой, её тёмная магия сразилась с заклинанием, рассекла поток зелёного света — и тут же метнулась в ответ. Северус с трудом отбивался, он был ещё слаб, магия била его одной волной за другой, не давая подняться. — Хватит! — рявкнул Гарри. Полумна моментально остановилась. Северус тяжело осел на колени, с носа стекала кровь. Гермиона тут же оказалась рядом, оглянулась на Полумну с настоящей ненавистью, затем помогла Снейпу подняться. Он, опираясь на её плечо, тихо пробормотал ей в ухо: — Больше не пытайся меня защищать, мелкая девчонка. Гермиона покраснела, но промолчала. Гарри за их спинами засмеялся: — Браво, браво… Вы бы видели себя! Прям сладкая парочка, твикс. Вот и будете теперь "Твикс"! Поттер снова уселся на трон, Полумна встала рядом, напряжённая, полупрозрачная, как злой дух. — Вы же не думали, что на этом всё закончится, Твикс? — холодно произнёс Гарри. — У меня для вас задание. Встретитесь с Орденом. Скажите им, что я их помилую... если только они склонят головы. В зале стояла тяжёлая, вязкая тишина. Северус немного крепче сжал руку Гермионы: даже если это конец — вместе они не дадут друг другу упасть. Гермиона едва дотащила Снейпа до их спальни; он почти не держался на ногах, и, рухнув на кровать, напомнил ей мешок картошки. К её удивлению, Северус рассмеялся — настоящий, нервный, усталый смех. — И что тут смешного? — спросила она, слабо улыбаясь. — Ну, признайся, Гермиона, — Снейп всё ещё смеялся, — Гарри мог бы выбрать что-то похуже, а тут всего лишь встреча с Орденом. — Меня там разорвут, — мрачно бросила она. — Это как кость кинуть голодным собакам. Она села за стол, закрыла лицо руками, стараясь не думать ни о чём, но мысли всё равно лезли в голову: Джинни, Драко, Аластор... А ещё Ауерелиус — сын самого Дамблдора. Сколько раз она мечтала не разочаровать Альбуса! Его сын навсегда будет считать её предательницей. Да и остальные — никто не простит, ни её, ни Снейпа. — Хочешь, я пойду один? — негромко предложил Снейп, подходя к ней со спины. — Уверен, у них будут очень интересные лица. — Они не простят меня. Я ведь и сама себя не прощу, — почти шёпотом сказала Гермиона. Северус мгновение поколебался, затем твёрдо произнёс: — Ты делала то, что считала правильным. Каждый поступок — только твой. И тебе не стоит жить в головах других людей. Внезапно она резко вскочила и кинулась к нему, обвив руками его шею, словно боясь отпустить последнюю человеческую опору. Он рефлекторно напрягся, как обычно, хотел бы шагнуть назад, но Гермиона прижалась к нему, уткнувшись лицом в его мантию, пропитанную горечью полыни и лекарственных зелий. — Пожалуйста, не отстраняйся... Мне так это нужно. Я устала быть одной. Я хочу хоть мгновение почувствовать себя живой, настоящей... Снейп застыл, не смея ни обнять, ни оттолкнуть её. Гермиона самой своей просьбой сломала его холод. Наконец он неловко, но крепко заключил её в объятия, чувствуя, как жизнь возвращается сквозь эту хрупкую, отчаянную связь. — Только в первый и последний раз, — прошептал он быстро и почти по-детски растерянно, сжимая её крепче, — иначе я могу забыть, для чего вообще вернулся. В этот вечер Гермиона впервые за долгое время позволила себе просто быть в чужих объятиях и, возможно, поверить: путь назад к свету ещё возможен.