Ты это чувствуешь?

День, когда Солдатик выбирается из крио-камеры и видит в прямом эфире, как его сын предлагает всё, кроме своей души, лишь бы его жалкую жизнь пощадили - этот день становится худшим за очень долгое время. А это о многом говорит, ведь он сполна хлебнул в этой жизни дерьма... Начиная с того, что его собственный сын в состоянии нервного срыва напал на него со спины и душил его, рыдая и шепча, что любит... Также достоин упоминания момент, когда его вызвали к этой странной ванне с грудным молоком, где обнажённый Хоумлендер, демонстрируя папе своё тело, разглагольствовал о своей божественной судьбе. И всё их противостояние вообще - в их жизнях хватило безумия на несколько жизней вперёд. По идее, Солдатик бы уже должен был научиться относиться к подобным выходкам со стойким безразличием. И всё же, даже он не смог бы себе представить то, что показывают сейчас экраны телевизоров. Прямой эфир. Пока он быстро одевается и добирается от гостиницы, где была размещена крио-капсула, к месту, куда его вызывает [силой куда более могущественной, чем всё, что ему когда-либо доводилось пережить], Солдатик успевает ненадолго задуматься о том, как это Хоумлендер вообще додумался тащить своего папашу с собой в Вашингтон... Впрочем, из-за небольшого расстояния к Белому Дому размышления длятся недолго. Он едва успевает добраться до точки назначения, хотя расстояние всего лишь несколько миль; почти безнадёжно опаздывает. Типично. Солдатик часто приходит в самый последний момент, чтобы сыграть свою роль героя, но на этот раз его совершенно не радует роль. Нравилось ли ему вообще хоть когда-нибудь спасать безразличных ему людей? Разве только в самом начале карьеры... А вот на Хоумлендера ему не плевать. Совсем наоборот. Он переживает за сына до боли, до одури, до ужаса сильно. Он бы никогда не осознал, насколько глубоки эти чувства, если бы обстоятельства вроде нынешних не заставили его признать это. Все карты выложены на стол. Любой, кто ещё остаётся в сознании в этой комнате, может увидеть уродливую истину. Перед тем, как все лишние умрут. Солдатик всё ещё не способен определить то чувство, которое болезненно сжимает его внутренности и пытается утянуть в пучину отчаяния при виде происходящего. Но сейчас он понимает лучше, чем когда-либо: избавиться от власти Хоумлендера над собой ему уже не удастся. Он всем сердцем ненавидит сентиментальную чепуху вроде игр в любовь или семью, но отрицать это уже невозможно. Это полностью его захватило. А ведь большую часть жизни у него не было ни того, ни другого, и он прекрасно жил без них. Так зачем нарушать сложившийся порядок вещей? И он вовсе не хотел, чтобы всё вышло именно так... Просто это случилось. Если бы только Vought много-много лет назад не плели против него интриги... если бы только удосужились сообщить ему, что у него есть живой, чёрт побери, сын, - ничего из творящегося вокруг пиздеца сейчас бы не происходило. Бенджамин воспитал бы своего мальчика полноценным самодостаточным мужчиной. Его бы не превратили в это дикое, до смерти напуганное животное, которое раньше, к тому же, было чертовски опасным. Его мальчик покрыт собственной кровью и дрожит всем телом, стоя на коленях. Картина настолько жалкая и плачевная, что невозможно не ощутить всплеск родительской нежности и одновременно желание убить всё живое, что посмело поднять руку на его сына. Хоумлендер жалобно всхлипывает. На его лице стремительно наливаются темнеющие синяки... Он тихо зовёт своего папу. Ползёт к его ногам на локтях и коленях, словно только это и удерживает его от полного падения. В обычных обстоятельствах это именно то, чего хотел бы от него Солдат: полное послушание, безупречная демонстрация слабости и смирения - всё это ему очень-очень идёт, особенно с этой кровью, покрывающей его тело. Солдатик отвлекается на это на мгновение, сохраняет в памяти этот образ на тот случай, когда у него будет время уединиться. Вряд ли ему предоставится такая возможность в течении ближайших нескольких месяцев, но не помешает иметь в памяти столь яркий образ на всякий случай. Бутчер держит лом с безумной враждебностью и одновременно смирением. Он понимает, что теперь расклад сил изменился не в его пользу. Солдатик куда быстрее и сильнее, а Бутчер теперь такой же обычный человек, как и Хоумлендер. Солдатик убивает его быстро. Вместо того чтобы обречь Бутчера на участь хуже смерти - так же, как тот был готов поступить с его сыном, Солдатик проявляет незаслуженное милосердие. Просто ломает тело своего противника. Каждый его удар настолько силён, что ломает кости, рвёт связки и мышцы, а кожа лопается от чудовищной силы, вложенной в удары. Бутчер издаёт множество отвратительных звуков. Солдатик старается забывать их сразу же, как только слышит, пока тот угасает. Он не может наверняка сказать, что именно собирался сделать Бутчер. Однако Солдатику совершенно не понравилось то расчётливое выражение на лице подонка, когда Джон предлагал ему сосать и есть его дерьмо по первому приказу. Кажется, Бутчер всерьёз обдумывал это предложение... Одного только факт, что эта предательская крыса хотя бы рассматривала возможность так использовать Хоумлендера - заставляет мир перед глазами Бенджамина затянуться алой пеленой. Его переполняет праведный гнев. Тяжело дыша, весь залитый кровью, как и его сын, и не менее измученный тревогой за его состояние, Солдатик бросает мешок бесполезного мяса на пол и выпрямляется, поворачиваясь к Джону. Тот всё ещё сидит на полу. Такой слабый. Такой беспомощный. Этот вид цепляет что-то глубоко внутри его сердца. И... И он чувствует лёгкое жжение под веками. Слёзы против воли наворачиваются на глазах. Он не замечает, как несколько капель предательски стекают по его щекам, но он бы и не хотел замечать за собой подобных слабостей. С Хоумлендером всё обстоит совсем иначе. Он умеет красиво плакать. Слишком красиво. Чёрт, как же он ненавидит свою любовь к сыну... Он действительно очень сильно его любит. Солдат не помнит, чтобы испытывал столь сильные и тревожащие эмоции, даже когда состоял в отношениях с Либерти или Алой Графиней. Вероятно, это какой-то гормональный эффект. Разлука с потомством, невозможность наладить нормальный контакт со своим ребенком... А потом этот самый ребенок, о существовании которого он даже не подозревал, ворвался в его жизнь, как ураган пятой категории, сбив его с ног, уничтожив и разрушив. Ему совсем не составляет труда нести Хоумлендера. На руках, держа, как невесту - в другой ситуации поза наверняка вызвала бы серьёзный протест у его мальчика. Крепко прижатый к папе, чтобы тот мог следить за его состоянием. Хоумлендер цепляется за него изо всех сил, но ослабшие руки так легко соскальзывают с сильных отцовских плеч, и в конце концов он просто позволяет им безвольно свисать. Бенджамин не запоминает, как они добираются обратно до башни Vought. Совершенно не запоминает детали вроде времени в пути или маршрута; Его инстинкты просто берут верх, как он научен делать в действительно опасных ситуациях. Наконец добравшись до 99-го этажа, Солдатик впервые в жизни моет своего сына. Странно, не правда ли? Ему потребовалось более четырёх десятилетий, чтобы наконец-то нежно помыть своего ребенка и подарить ему нежное родительское утешение, которое не способен дать никто другой. Это не перерастает в сексуальную близость, они не в том настроении, и каждый раз, когда он касается порезов и синяков на теле Хоумлендера, его детка стонет от настоящей боли - не от той сексуальной, игрушечной боли. Джон ранен. И это для него сильный стресс. Он изо всех сил старается сотрудничать, но также он совершенно не в себе и просто не способен контролировать себя настолько хорошо, как бы хотел его отец. Процесс нельзя назвать приятным. И всё же Солдатик неожиданно ловит себя на том, что наслаждается им. Он осторожно проводит мягкой мочалкой по телу сына, стирая кровь и грязь. По мере того как во время купания Хоумлендер становится всё более беспокойным и раздражённым, Солдатик тоже начинает испытывать за него тревогу. Ему придётся хорошенько присматривать за сыном, пока не пройдут явные признаки травмы головы. Возможно, следует обратиться за более серьёзной помощью... Бенджамин приводит их обоих в порядок и затаскивает их в свою постель. Сам ложится на бок и крепко обнимает сына. Он сводит к нулю расстояние между ними, прижимается к каждому сантиметру кожи Джона, вдыхает запах чистоты. Весь немногочисленный оставшийся в башне персонал понимает, что их необходимо оставить в покое. После того, что натворил Хоумлендер, в Vought наверняка очень заняты разгребанием последствий всего этого эпичного провала. Этой ночью между ними не случается ничего сексуального. Они просто отчаянно цепляются друг за друга, как цепляется утопающий за свою последнюю надежду на выживание. Это ощущается настолько хорошо, что Солдатик едва ли способен в полной мере это осмыслить; этот единственный недостающий кусочек его жизни был единственным, в чём он когда-либо нуждался - его малыш, наконец-то там, где ему и место: рядом с ним. Он инстинктивно утешает Хоумлендера, когда тот ёрзает и стонет от боли. Утешает его словами, целует наименее пострадавшие участки лица и шеи. Поправляет одеяло; Джона немного лихорадит. Бенджамин тщательно следит за тем, чтобы их положение оставалось оптимальным, несмотря на все движения. Он чувствует себя настоящим отцом. Это намного важнее любой героической работы, которую Солдатик когда-либо делал в течении многих изнурительных лет. Он чувствует себя настоящим отцом. Это гораздо важнее любой супергеройской работы, через которую Солдатик когда-либо исполнял. Он ненавидит тот факт, что пришел к этому пониманию лишь после долгих, мучительных лет унижений, хотя сейчас ему настолько нравится результат, что он почти забывает об этом. У него всегда должно было быть именно это: его сын в его постели, разум умиротворён, тело расслаблено, а всё напряжение и тревоги последних часов исчезают, стоит лишь провести пальцами по мягким золотистым прядям волос. Ни одному из них ничего не снится, и это лучший сон, который им предстоит до тех пор, пока Солдатик не исправит ошибки своего сына и наконец не научит его вести себя как следует. Он уже пытался использовать более сложные способы, чтобы проникнуть сыну в голову и вправить ему мозги... Теперь же он понимает, что нужно вернуться к самым основам. Начать всё с чистого листа. Солдатик уверен, что однажды вернёт Хоумлендеру его силы, но их отсутствие значительно облегчает ему задачу, так что он не станет спешить. В конце-концов, его папочка всегда будет рядом, чтобы защитить его.