50 Shades of Red

***

Наташа сидит неподвижно. Слишком неподвижно. И тихо. Сердце Ванды колотится, она ставит бокал с вином на стол, и у нее сжимается желудок. Дрожащими пальцами она проводит по краю тарелки, а в голове мысли мчатся, пытаясь придумать, как взять назад только что сказанные слова. — Прости, — начинает Наташа, и Ванда так резко поднимает голову, что чувствует, как от напряжения напрягается мышца на шее. — За мое молчание. Я просто… удивлена. Те темно-зеленые глаза прикованы к ней, и Ванда практически задерживает дыхание, мысли в голове бегут. — Удивлена? — Ну да, — Наташа слегка улыбается, ее взгляд медленно скользит по топу Ванды, задерживаясь на мгновение, прежде чем глаза снова поднимаются. — Ты очень красивая женщина, Ванда. Она не стала развивать эту мысль, просто допила остатки вина и встала. Ее шаги были уверенными, она протянула руку, обойдя стол, чтобы встать рядом с Вандой. Когда Ванда подняла глаза, она заметила, как расширились зрачки Наташи, и вокруг них проступил едва уловимый темно-зеленый оттенок. Взяв руку старшей женщины — смелый шаг, о котором Ванда едва успела подумать, — она встает. «Для меня будет честью стать твоей первой», — шепчет Наташа. О боже, это так мило и так банально, но Ванде на самом деле все равно. Это похоже на сцену прямо из одной из пошлых любовных книг Кейт, которые Ванда тайно любит читать. Обычно ей приходилось представлять, что красивый пожилой мужчина с темным прошлым в книге на самом деле — женщина, но сейчас эта сцена разворачивается прямо на ее глазах. Она не совсем знает, как реагировать. «Мне бы это понравилось», — шепчет Ванда, чувствуя, как Наташа нежно сжимает ее руку, прежде чем женщина поворачивается и начинает идти по коридору. Это другой коридор, он не ведет к игровой комнате, как ожидала Ванда. Она сосредотачивается на руке, обхватившей ее ладонь, на сильных пальцах, ведущих ее, пока они идут в тишине. Наташа останавливается перед дверью; темное красное дерево обрамляет ее рыжие волосы, когда она поворачивается лицом к Ванде. Робко Ванда поднимает глаза и видит в этих глазах только нежность, когда Наташа подносит руку, чтобы обхватить ее лицо. — Ты можешь уйти в любой момент, хорошо? Я хочу, чтобы ты чувствовала себя со мной комфортно, так что скажи, если тебе что-то не нравится или ты хочешь, чтобы я остановилась. Улыбаясь, Ванда чувствует, как облегчение пронизывает ее. Она бы сказала, что Наташа очаровательна, с ее слегка бессвязными предложениями и тем, как ее глаза искренни и добры. Но слегка властный захват пальцев старшей женщины на ее щеке говорит об обратном. Ванде это не мешает, ее мозг превращается в кашу, когда она чувствует, как ее тело расслабляется, а сердце снова начинает биться чаще, но на этот раз не от нервозности. «Я понимаю», — шепчет Ванда, шагая вперед, в личное пространство женщины, наслаждаясь тем, как аромат корицы полностью обволакивает ее. Она слышит, как Наташа затаила дыхание, и, ободренная, слегка улыбается. «Я хочу этого. Я… я хочу тебя». Ванда никогда не понимала, что имели в виду авторы, когда писали, что глаза персонажа «потемнели». Но в полном смысле этого слова глаза Наташи действительно потемнели. Ее зрачки расширились еще больше, когда она сделала глубокий вдох, а другой рукой обхватила Ванду за талию. Взгляд Наташи был пристальным, и Ванда почувствовала, будто на нее только что направили прожектор — все внимание этой женщины было сосредоточено исключительно на ней. — К концу ночи, — пробормотала Наташа, наклонившись так близко, что Ванда почувствовала ее дыхание на своей шее. По ее коже побежали мурашки, и она вздрогнула, почувствовав, как зубы Наташи слегка впились в ее ухо. — Я заставлю тебя стонать мое имя, пока у тебя не онемеет голос. Прикусив губу, Ванда слегка отстранилась, чтобы посмотреть на лицо Наташи. Она притворилась, что это на нее не подействовало, но ее покрасневшие щеки никого не обманывали. — Какая уверенность. — Я знаю, чего хочу. И я всегда это получаю. «Открой дверь», — сказала Ванда, ее голос был хриплым и полным желания. Ей было все равно. Все ее тело словно горело, ее разум опустел, и единственное, о чем она могла думать, — это Наташа. Она жаждала, чтобы эти руки обхватили ее талию, шею, запутались в ее волосах. Ей нужен был ее рот на своей коже, этот порочный язык, скользящий по ее шее и вниз по груди, пока... «Блять», — стонала Наташа, ее голос был низким и хриплым. Рука, обхватившая талию Ванды, сдвинулась, пока ее пальцы не ухватились за пояс брюк, втягивая ее в спальню. У Ванды не было возможности оглядеться, тусклый свет на мгновение ударил ей в глаза, прежде чем дверь плотно закрылась за ней, и сильные руки прижали ее к ней. Ее собственные конечности не слушались, руки на мгновение беспомощно повисли вдоль тела, но затем она пришла в себя, подняла руки и обхватила подтянутые плечи Наташи, притягивая ее к себе. Теплые губы ласкали ее, и Ванда, не задумываясь, слегка приоткрыла губы, впуская язык Наташи. Она сосредоточилась на женщине, наслаждаясь тем, как ее руки обхватили ее талию, а тело прижалось к ее, пока Ванда не оказалась полностью прижатой к двери. Грудь старшей женщины прижалась к ее, ее бедра зажали бедра Ванды, а бедро твердо втиснулось между ее ног, и из Ванды вырвался тихий стон, когда она отчаянно присосалась к мягким губам Наташи. — Я стараюсь быть с тобой нежной, — хрипло проговорила Наташа, прервав поцелуй и переместив губы к шее Ванды. — Но ты мне это не облегчаешь. Ванда пытается ответить, но из ее рта вырывается лишь тихий стон. Она никогда раньше так не чувствовала. Кажется, что все ее нервы загорелись, и она пульсирует от желания, пока Наташа делает ей засос на шее. Сильные пальцы, прижимающие ее талию к двери, сводят ее с ума, и она издает жалобный вздох, выпячивая бедра вперед, а трение о бедро Наташи заставляет ее голову кружиться. «Ты хочешь быть моей?» О, какой вопрос. Ванда кивает, собрав все оставшиеся силы, ее взгляд сосредоточен, когда она встречается глазами с Наташей. «Скажи эти слова, Ванда». Тон Наташи серьезный, ее взгляд скользит между расширенными зрачками Ванды и ее опухшими, приоткрытыми губами. Ее пальцы впиваются в талию молодой женщины, удерживая ее бедра на месте, пока она ждет ответа. «Да, пожалуйста», — выдавливает из себя Ванда, ее слова звучат хрипло, когда она смотрит на Наташу. Она выглядит совершенно разбитой, ее глаза полузакрыты, а бедра пытаются прижаться к сильному бедру, напрягающемуся между ними. «Я хочу быть твоей, сделай меня своей, мисс Романофф». Из горла Наташи вырывается звук, наполовину рычание, наполовину стон, и она обхватывает Ванду за талию, резко поворачивает её к себе и прижимает к кровати. Младшую женщину легко перемещать — её тело податливое и мягкое под сильными пальцами Наташи. Легкий вздох вырывается из её губ, когда задница колен ударяется о кровать, и Наташа, не теряя ни секунды, захватывает её в жгучий поцелуй. Сука, эта женщина везде. Ванда не может от нее уйти, да и не хочет. Каким-то образом она оказалась в центре кровати, ее бедра обхватили крепкие бедра, а руки Наташи исследуют ее тело. Каждое прикосновение заряжает электричеством, усиливая туманные волны удовольствия, затуманивающие ее разум. Губы на ее губах каким-то образом одновременно нежны и агрессивны, острые зубы нежно кусают ее нижнюю губу, прежде чем успокоить ее сильным языком. Аромат корицы смешивается с густым запахом возбуждения, который задыхает воздух вокруг них, и Ванда не может вспомнить, когда в последний раз она чувствовала себя так отчаянно. «Пожалуйста», — выдавливает она, и ее голос превращается в прерывистое хныканье. Наташа издает тихое стон, ее губы перемещаются с набухших губ Ванды на нежную кожу ее шеи, жадно присасываясь. «Тебе стоит чаще умолять, это тебе идет». У Ванды не было на это ответа, ее разум превратился в кашу от низкого, хрипловатого тембра голоса Наташи. Она ограничилась отчаянным кивком, слегка приподняв бедра, чтобы облегчить давление, нарастающее между ее бедрами. Ее действия остановил вес тела Наташи, полностью опирающийся на ее бедра, но ей это не особо мешало. На самом деле, ей очень нравилось это ощущение, будто она оказалась в ловушке. «Правда?» — спрашивает Наташа, и Ванда краснеет. Блять, она не хотела говорить это вслух. Женщина, лежащая на ней, продолжает, в глазах слегка блеснув: «Мы можем разобраться с этим позже, Ванда, а пока я намерена сделать твой первый раз незабываемым». Ванда издает что-то, похожее на «О!», а затем тут же забывает, как говорить, когда Наташа кладет твердую руку ей на грудину, прижимая ее, пока спина не упирается в мягкий матрас. Фигура старшей женщины над ней заставляет ее голову кружиться, возбуждение пронизывает ее, когда сильные руки находят ее запястья и прижимают их к голове. «Попробуй лежать смирно, сможешь?» Сука, это самое сексуальное, о чем Ванду когда-либо просили. Она умудряется кивнуть, уверенная, что ее лицо покраснело, а глаза широко раскрыты, но ей на это наплевать. Ощущение Наташи Романофф на себе ошеломляет в лучшем смысле этого слова, и она готова на все, чтобы угодить этой женщине. «На все, да?» Блять. Ванда начинает говорить, пытаясь оправдать слова, вырвавшиеся из ее предательских уст, но рука закрывает ей рот и заглушает любую попытку произнести слово. Наташа ничего не говорит, просто строго смотрит на нее. Ванда замолкает, мигая и глядя на женщину, стараясь не шевелиться, а пальцы ее подергиваются, когда взгляд застывает на ткани, которую Наташа медленно подтягивает вверх, обнажая гладкий живот и рельефные кубики пресса. Сказать, что Наташа Романофф красива, — это ничего не сказать. Ванда не может отвести от нее взгляд, каждый сантиметр обнаженной кожи наполняет ее возбуждением. Ее сердце практически останавливается, когда Наташа полностью снимает рубашку, и вид ее груди под черным кружевным бюстгальтером погружает Ванду в туманное состояние, наполненное желанием и чистой похотью. Она даже не замечает, как движутся её собственные руки, пока не обхватывает грудь женщины, а большие пальцы почти с благоговейным трепетом ласкают ткань бюстгальтера Наташи. Это длится лишь мгновение — короткое, но восхитительное, — прежде чем её запястья крепко схватывают и с силой прижимают к матрасу. — Ах, — порицающе произносит Наташа, на мгновение сжимая пальцы сильнее. Ее глаза темнеют, и Ванда чувствует, как по ее телу пробегает искра страха и возбуждения. «Что я сказала?» «Не шевелиться», — отвечает Ванда, слова вырываются из нее. Она чувствует себя почти вынужденной отвечать женщине, послушание пульсирует в ее венах. Она не сопротивляется крепкому захвату за запястья, но ощущение того, что ее сдерживают, заставляет ее чувства работать на полную мощность самым лучшим образом. «Тогда будь хорошей девочкой и подчиняйся», — говорит Наташа, и в ее голосе нет места для споров. Ванда кивает, прикусив губу, когда Наташа в последний раз сжимает ее запястья, прежде чем отпустить их, а ее руки скользят по телу Ванды, заставляя мышцы напрягаться от этого электризующего прикосновения. Ей приходится напоминать себе, что нужно дышать, — ощущение пальцев Наташи на животе и бедрах лишает ее сознания от желания. Эти длинные пальцы сгибаются, когда подол ее рубашки медленно скользит вверх по животу, обнажая ее мышцы, сжимающиеся от желания, пока ее бедра пытаются шевелиться под твердыми бедрами Наташи. Ей было бы неловко, но жар внутри нее поднимается до невыносимого уровня. Взгляд в глазах Наташи, когда она наконец снимает с Ванды рубашку, — ничто иное, как похоть и желание; ее движения становятся слегка грубыми, когда она ладонью обхватывает грудь молодой женщины, нежно сжимая ее, вызывая из уст Ванды милые стоны и вздохи. Это опьяняет — чувствовать и слышать, как женщина под ней реагирует на каждое движение. Бедра Ванды все еще тщетно терются о ее бедра, и даже самое легкое прикосновение к ее пульсирующему клитору сводит ее с ума. Ванда едва может думать, руки Наташи на ее груди наполняют ее теплым возбуждением. Она не может контролировать движения своих бедер, ее тело реагирует на прикосновения старшей женщины, и из ее уст вырываются тихие стоны. «О, пожалуйста», — стонет она, ее голос едва слышен. Это заставляет руки, обхватившие ее грудь, сжать ее, сильные пальцы нащупывают ее соски сквозь ткань лифчика и играют с ними. «Блять», — выдыхает Наташа, слегка облизывая губы языком, глядя на Ванду. «Как я могла отказать, когда ты так мило меня умоляешь?» Эти слегка властные слова превращают сознание Ванды в мягкий, туманный хаос. Она обнаруживает, что жаждет услышать больше слов из уст старшей женщины, в ней растет потребность подчиняться каждому приказу, вырывающемуся из тех греховных губ. У нее не было возможности спросить, пальцы Наташи скользили по ее телу и воздействовали на каждый нерв, пока она не почувствовала, как под кожей пробегает электрический разряд. Ее клитор пульсировал, нижнее белье было влажным, пока она отчаянно прижимала бедра к сильным бедрам Наташи. «Скажи мне, чего ты хочешь». Ванда издает звук протеста в ответ на эти слова. Она не знает, чего хочет. Она хочет, чтобы руки Наташи никогда не покидали ее тело, и чтобы ее язык продолжал лизать бок ее шеи, и чтобы эта женщина трахнула ее и избавила от пульсирующего ощущения между ног. Но она не может подобрать нужных слов, поэтому просто скулит и выдыхает: «Прикоснись ко мне». Тихонько хихикнув, Наташа нежно покусала Ванду за шею и наконец перевела пальцы, чтобы расстегнуть ремень на талии Ванды. Длинные пальцы нежно обхватывают ее, и это давление сводит Ванду с ума. Она выгибает бедра, но Наташа просто меняет положение, ложась наполовину на женщину и зажимая одну из ее ног между своими. «Позволь мне снять это», — шепчет Наташа, нанося нежные поцелуи на грудину Ванды, прежде чем слегка прикусить ткань лифчика, облегающего ее грудь. Она оттягивает его зубами, ожидая разрешения Ванды. «Ммм», — шепчет Ванда, немного отдышавшись. Ощущения на ее раскаленном теле и интенсивный взгляд Наташи заставляют ее голову кружиться, поэтому она на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь ощущением сильных пальцев, расстегивающих ее бюстгальтер. Раздается тихое стон, когда ткань спадает с ее груди, и Ванда не может удержаться от улыбки — что-то в ней взмывает от счастья при этой реакции. Зубы слегка скользят по ее твердому соску, и струи огненного удовольствия пронзают ее тело и собираются в ее лоне. Женщина, кажется, очарована ее грудью: ее язык скользит по соскам и втягивает упругие бугорки в рот, чередуя их каждые несколько минут. Ванда едва выдерживает. Ей кажется, что она может кончить от того, как Наташа работает над ее грудью ртом и пальцами. Честно говоря, раньше она никогда не уделяла своей груди особого внимания, вместо этого она яростно работала липкими пальцами над своим клитором под простыней, читая какой-то дешевый любовный роман, который по сути был 130 страницами чистого порно. Сегодняшний день был посвящен изучению новых вещей, подумала она, ее мозг снова опустел, когда Наташа дразняще укусила ее сосок. «Блять», — стонала Ванда, не заботясь о том, как она звучит. — Мне нужно, чтобы ты меня потрогала, Наташа. Сейчас же. — О, неужели? Дразнящий тон зажег в Ванде огонь страсти, ее разум был пронизан жаждой, а клитор отчаянно пульсировал, упираясь в границы влажного нижнего белья. Она уже была близка, и неминуемый оргазм приближался с каждым движением языка Наташи и каждым поворотом ее пальцев вокруг чувствительных сосков Ванды. Должно быть, что-то отразилось на ее лице, потому что Наташа быстро спустилась вниз, покрывая быстрыми поцелуями живот Ванды. Она все еще не торопилась, снимая с извивающихся бедер Ванды брюки и нижнее белье и целуя ее внутреннюю часть бедер, когда та раздвинула ноги. «Ты пахнешь божественно», — шепчет Наташа. Прежде чем Ванда успевает что-то ответить, скорее всего, какую-нибудь язвительную ремарку о том, что женщине нужно действовать быстрее, ее язык скользит по ее складкам. О, Боже. Ванда кончает в ту же секунду, как сильный, горячий язык Наташи скользит по ее клитору. Старшая женщина издает удивленный звук, за которым быстро следует хриплое стон, а ее руки обхватывают бедра Ванды. «Продолжай», — выдыхает Ванда, прижимая бедра к лицу Наташи, а пальцы впиваются в простыни рядом с ней. Теплое удовольствие нарастает, ее клитор почти болезненно перевозбужден, но она чувствует, как язык Наташи медленно ведет ее к очередному оргазму. Два длинных пальца прощупывают ее промокшее входное отверстие, кружа и собирая скользкую влагу, прежде чем плавно скользнуть внутрь. Ванда едва их чувствует, ее киска настолько влажная, что ощущения почти не ощущаются. Пока Наташа не прижимает их идеально к ее точке G, и волна удовольствия бурно проносится через нее. «Ты… Я…» — с трудом выдавливает Ванда, чувствуя, как язык как будто онемел, пока она тяжело дышит. Тихие, приглушенные стоны доносятся оттуда, где Наташа лижет её клитор, а пальцы скользят в Ванду и обратно. Вибрации усиливают наслаждение, и оргазм снова приближается. «Ты собираешься кончить?» — спрашивает Наташа, на мгновение отрывая губы. Ее лицо слегка покраснело, губы блестят, а зрачки расширились, когда она смотрит на Ванду. Она замедляет движения пальцев, ожидая ответа, с легкой ухмылкой на лице. «Да». «Попроси разрешения». Ванда моргнула, и при этом приказе ее рот приоткрылся. Это было… возбуждающе, чем она хотела бы признать. Она чувствует, как ее киска сжимается вокруг пальцев Наташи, и краснеет, заметив многозначительный взгляд в глазах старшей женщины. — Ээм.., пожалуйста? Наташа издает звук неодобрения, слегка качая головой, а в ее глазах появляется интенсивный взгляд. «Ты можешь лучше, чем это», — пробормотала она, наблюдая за лицом Ванды, пока быстро двигала пальцами. Она сгибала их при каждом резком толчке, приближая ее к оргазму. «Давай, Ванда. Я знаю, что ты сможешь». «Боже, пожалуйста, Наташа», — вырвалось у Ванды, слова вырывались из нее, пока она отчаянно гналась за оргазмом. «Я хотела тебя с того самого первого дня, когда случайно забрела в твой кабинет. Я хотела, чтобы ты наклонила меня над своим столом прямо тогда, и мне нужно, чтобы ты продолжала двигать пальцами. Пожалуйста, позволь мне кончить, я была возбуждена практически без перерыва с нашей первой встречи, мне нужно, чтобы ты просто, пожалуйста...» Она не успевает закончить фразу — губы Наташи обрушиваются на ее губы, и она шепчет свое разрешение. Ванда чувствует свой вкус на губах и языке женщины, и ее разум блаженно опустошается, пока Наташа двигается грубо и глубоко, быстро выводя ее оргазм на поверхность. Наслаждение накрывает ее, ее киска сжимается вокруг пальцев Наташи, когда она кончает. Это оргазм всего тела, ее мышцы сжимаются и расслабляются, пока она чувствует, как дрожит от его силы. Ее ноги плотно обхватывают талию Наташи, а пальцы запутываются в волосах женщины. Ванда чувствует, как закатываются глаза, как выгибается спина, когда ее тело сотрясается от удовольствия, а бессвязные слова и стоны льются с ее губ в поцелуй Наташи. Эти длинные пальцы вытягивают из нее каждую каплю удовольствия, клитор Ванды дает последний импульс, прежде чем она чувствует, как теряет силу в костях. Опустившись на матрас, она отдышалась и повернула голову, чтобы посмотреть на Наташу. Темно-зеленые глаза смотрят на нее в ответ, в этом взгляде есть что-то интенсивное. У Ванды нет сил слишком много об этом думать, и ее сознание снова затуманивается, когда Наташа медленно вытаскивает пальцы и подносит их к губам. «Соси», — шепчет она, смазывая нижнюю губу Ванды своими собственными соками, когда проводит по ней пальцами. Послушно Ванда бесстыдно сосет свою возбужденность с пальцев Наташи. Она кружит языком вокруг них и сосет, наслаждаясь замиранием дыхания старшей женщины, когда она это делает. Вытащив пальцы из рта Ванды, Наташа вновь прижимается к ее губам в нежном поцелуе. Он не такой грубый, как раньше, но не менее страстный. Она двигается, пока они целуются, маневрируя Вандой, пока та не опирается головой на подушки, лежа наполовину на Наташе, а ее рука лежит на животе женщины. Поцелуй заканчивается медленно, глаза Ванды начинают закрываться сами собой. «Ты хочешь, чтобы я...» — Ванда слабо указывает на пояс Наташи. Старшая женщина смеется, прижимая губы к макушке Ванды. «Нет, Ванда. Сегодняшний вечер был посвящен исключительно тебе. У тебя будет еще много возможностей доставить мне удовольствие». Улыбаясь, Ванда чувствует, как её тело полностью расслабляется, словно тая под утешительным теплом старшей женщины. По всему телу пробегает приятное покалывание, а лицо всё ещё горит румянцем, хотя сердцебиение уже замедляется. Она пытается что-то сказать, и её губы беззвучно скользят по нежной коже ключицы Наташи. — Спи, Ванда, — шепчет Наташа, накрывая их тонким простынем. Ее пальцы скользят по щеке Ванды, заправляя каштановые волосы за ухо. — Ты была потрясающая, и я наслаждалась каждой секундой этой ночи. Я буду здесь, когда ты проснешься. Ванда больше почти ничего не слышит, ее уставшее тело наконец сдается, и она погружается в сон. — Когда Ванда просыпается, в комнате темно, мягкий теплый свет пробивается сквозь щель под дверью спальни. Она моргает, ее сознание все еще затуманено и наполнено блаженством, пока не угаснет послевкусие. Она не имеет представления, как долго спала; ее пальцы хватают плотную ткань халата, удобно сложенного у изножья кровати. Сквозь щель в занавесках Ванда видит едва уловимый проблеск света — признак приближающегося рассвета. Мягкие звуки фортепиано разносится по воздуху, ноты звучат почти меланхолично. Ванда наклоняет голову, надежно завязывая халат вокруг талии, прежде чем осторожно приоткрыть дверь и прокрасться по коридору. Наташа склонилась над фортепиано, и единственная тусклая лампа мягко освещает ее рыжие волосы. Ванда едва разглядывает изгиб ее подбородка, а ее внимание приковывают уверенные пальцы, летящие по клавиатуре. Каким-то образом ей удается вызывать эмоции каждой нотой. Печаль витает в углах комнаты, усиливаясь с каждой нотой, которую играет Наташа, а клавиши исполняют мрачный танец. Ванда гадает, о чем именно думает эта женщина, когда играет, ведь перед ней нет ни одной нотной страницы, только гладкая поверхность красного дерева и клавиши цвета слоновой кости. Музыка обрывается, и Ванда вздрогнула, осознав, что ее присутствие заметили. — Простите, — прошептала она, заметив едва уловимое нахмурение, мелькнувшее на уставшем лице Наташи. — Я не хотела вас беспокоить. — Возможно, это я должна сказать вам, — ответила Наташа, и на ее лице появилась ироничная улыбка, когда она вытерла руки о мягкие спортивные штаны. Она встает, и каждое ее движение изящно. Ванда не может не заметить, как штаны слегка сползают с ее бедер, открывая вид на гладкий живот и пресс, когда она идет к ней. «Ты… в порядке?» — спрашивает Наташа, и беспокойство смягчает острые черты ее лица, когда она подходит к ней. Ванда краснеет, думая о пронизывающей до костей боли, пронизывающей ее тело — свидетельстве их занятий ранее этим вечером. Она кивает, нервно проводя пальцами по поясу халата. «Ты уверена, что ты…» — Ванда замолкает, на мгновение прикусив губу, прежде чем замечает, как в глазах Наташи появляется жадный взгляд. «Тебе понравилось?» На лице Наташи появляется легкая улыбка, и она протягивает руку, чтобы обнять Ванду за талию, когда та подходит ближе. «Да, Ванда. Мне было очень хорошо», — шепчет она, прижимая молодую женщину к себе. Одной рукой она обхватывает талию Ванды, а другой переплетает пальцы с ее пальцами, целуя ее суставы. «Ты оказалась такой, как я и представляла, и даже лучше. Не могу себе представить, что когда-нибудь устану от тебя». Ну вот. Это самое романтичное, что Ванда слышала в своей жизни, и она ярко краснеет, слова путаются в голове, когда она пытается сформулировать предложение. Наташа смеется, прижимая мягкий, успокаивающий поцелуй к ее губам. «Пойдем», — шепчет она, увлекая Ванду обратно в коридор, ее большой палец скользит по тыльной стороне ее ладони. «Как насчет того, чтобы пообниматься до утра, а потом я приготовлю тебе любой завтрак, какой ты захочешь». «Ты умеешь готовить?» — спрашивает Ванда, зевая. За этот комментарий она получает легкий толчок в бок и не может скрыть ухмылку, увидев реакцию обычно сдержанной женщины. «Я многое умею, Ванда», — говорит Наташа, и легкая ухмылка на ее губах дает Ванде понять, на что именно намекает старшая женщина. Она глубоко вздыхает, борясь с нарастающим румянцем, когда они возвращаются в спальню, и Наташа прижимает ее к себе, когда они скользят под простыню. Их конечности переплетаются, тела прижимаются друг к другу, и Наташа нежно целует Ванду в макушку; глаза молодой женщины уже снова закрываются, и она погружается в сон, чувствуя, как губы Наташи скользят по ее коже. «Я могла бы к этому привыкнуть».