Деревенщина

      Сэна рано легла спать. Она долго пыталась уснуть, но дом никак не затихал. За тонкими стенами глухо отдавались шаги по деревянным доскам, с тихим шорохом раздвигались сёдзи, на кухне звенела и гремела посуда. Позже послышался голос господина Такамуры: сегодня он вернулся поздно. Снова шаги, негромкие разговоры, скрип встроенных шкафов, приглушённые хлопки. Казалось, этот нескончаемый поток звуков не иссякнет до самого рассвета. Слабая головная боль запульсировала в затылке и медленно поползла к макушке.       А может, дело было вовсе не в шуме. Может, слова женщин за столом, сказанные о Мадаре, значили куда больше, чем показалось на первый взгляд — и именно эта мысль не давала покоя. Чем дольше Сэна жила в деревне, тем запутаннее становилась здешняя жизнь. За каждым разговором словно прятался второй смысл, за каждым вежливым словом угадывались чьи-то интересы, старые обиды и невидимые союзы. Интриг становилось всё больше, а желание хоть как-то в них участвовать, наоборот, исчезало с каждым днём.       Сэна медленно натянула одеяло на голову. Голова уже раскалывалась, тупая боль пульсировала в висках. Где-то в глубине дома со скрипом передвигали то ли тяжёлый комод, то ли стол. Она со стоном вдохнула: ну когда же, когда наконец этот шум закончится?.. Лишь с наступлением глубокой тишины она всё-таки провалилась в тревожный, рваный сон, который больше походил на короткое забытьё. Казалось, стоило закрыть глаза, как её уже разбудили.       Утро оказалось тяжёлым. Сил не было совсем, веки будто налились свинцом. Даже ледяная вода из кадки не смогла привести её в чувство, а предрассветная прохлада лишь сильнее пробирала до костей, но не проясняла голову. По дороге к дому Мадары она с трудом перепрыгивала лужи, почти не различая их в густом сумраке. Хоть бы эта тяжесть в голове не стоила ей сегодня глупых ошибок… Сейчас куда сильнее хотелось свернуть в ближайшие кусты и проспать там до самого полудня.       Она вошла через задние ворота. Хозяйственный двор уже жил своей жизнью: люди торопливо сновали между постройками, переговаривались, таскали корзины и связки дров, словно с вечера так и не расходились по домам. Сняв сандалии и взяв их в руки, Сэна поднялась на веранду и направилась в писарскую, машинально кланяясь каждому, кто встречался ей по дороге. Над деревней медленно занимался рассвет. Петухи надрывались так громко, что почти заглушали редкие трели припозднившихся соловьёв.       Старик уже сидел за своим столом. В свете большого фонаря он сосредоточенно выводил иероглифы, даже не подняв головы, когда Сэна вошла и поприветствовала его. Она сразу почувствовала неладное. Обычно он неизменно отвечал на поклон, соблюдая все положенные формальности. Сегодня же будто нарочно сделал вид, что её вовсе нет.       Сэна молча заняла своё место, подавила зевок, налила воды в сузури и принялась растирать тушь.       Внезапно старик заговорил: — Как-то ты нездорово выглядишь. Может, сегодня не стоит садиться за письмо? Испортишь не один лист бумаги.       Слова прозвучали сухо и жёстко, почти как выговор. Сэна подняла голову. — Я здорова, господин. Просто утро выдалось тяжёлым. — Ну… смотри сама. Господин Мадара не терпит глупых ошибок. Может и передумать насчёт своего решения.       Сэна нахмурилась. Ещё вчера её новое назначение, казалось, нисколько его не беспокоило. А теперь… Откуда взялся этот холод? Неужели он действительно настроен против неё?       Она не нашла, что ответить — новый тон застал её врасплох. Лишь снова опустила взгляд и продолжила медленно растирать тушь. Тем временем серый рассветный свет всё увереннее заполнял писарскую, понемногу вытесняя дрожащее пламя фонаря.       Она взялась за принесённую опись уже построенных домовладений. Нужно было свести разрозненные записи в единый список, и работа оказалась достаточно однообразной, чтобы ненадолго отвлечься от мыслей. За пределами стен вскоре вновь началась утренняя суета, однако сегодня она звучала иначе. Шагов было больше, голоса перекликались чаще, кто-то что-то переносил, стучали доски, хлопали двери. Всё это напоминало поспешные сборы, хотя причин для них Сэна не знала.       Несколько раз она украдкой поднимала взгляд на старика. Тот сосредоточенно писал, словно ничего необычного не происходило. Доставал из ящика небольшие клочки бумаги, переписывал их набело, аккуратно заворачивал в плотную бумагу, подписывал и откладывал в сторону. Похоже, готовил письма к отправке — и всё это в полном молчании. Он не реагировал ни на грохот за стенами, ни на её работу, ни вообще на что-либо вокруг. Будто намеренно отгородился от неё невидимой стеной. Обиделся? Но на что? Сэна перебрала в памяти вчерашние разговоры, однако так и не смогла найти ни одного слова или поступка, которыми могла его задеть.       Вскоре издали послышался знакомый шорох тряпок по деревянной веранде. Цучиё неторопливо достал свою трость из-под стола и молча направился к сёдзи. Не предложил ей чаю, как обычно, не бросил ни единого замечания напоследок, даже не обернулся. «Да что ж такое…» — Сэна нахмурилась и невольно поджала губы. Всё происходящее складывалось в картину, смысл которой от неё почему-то тщательно скрывали. — Господин! — она окликнула его. — Старик остановился в проёме, но так и не обернулся. — Я чем-то разозлила вас? — Я слишком долго служу этому дому, чтобы понимать, к чему всё идёт.       Ответ прозвучал уклончиво и оттого ещё тревожнее. Не добавив больше ни слова, Цучиё скрылся за углом. — Сэна-сан! — Акко появился внезапно. Опустившись за порогом на одно колено, он склонил голову, но тут же поднял её: — Мадара-сама хочет с вами поговорить. Он в доме Хаширамы. Там сейчас идут сборы на охоту. Найдёте его там.       Сэна послушно кивнула и покинула писарскую. Глубоко внутри запульсировало тревожное предчувствие.       На заднем дворе дома Мадары стоял привычный для больших сборов шум. Под навесом, за курятником, мужчины подтягивали лошадям подпруги, проверяли удила и один за другим выводили животных во двор. Боясь попасть под копыта, Сэна поспешно завязала сандалии и юркнула в настежь распахнутые ворота, но и там кипела работа. На телегу грузили свёрнутые шатры, охапки циновок, тяжёлые котлы и треноги для костров — вокруг обоза суетилось не меньше десятка человек. Несколько слуг затягивали промасленными верёвками мешки с рисом и бочонки с водой, а двое молодых парней безуспешно пытались вдвоём поднять огромный бронзовый котёл, не переставая переругиваться.       Сэна быстро миновала и эту суету, обогнула горстку мужчин в полном боевом облачении. Те, запрокинув головы, громко хохотали. — Джиро — убийца кабанов! А-ха-ха! Да ты выдру завалить-то не можешь!       Сэна на миг нахмурилась. Джиро?.. Кто это? Но задерживаться не стала и поспешила дальше.       Перед воротами дома Хаширамы было ещё люднее. Здесь уже собиралась небольшая процессия, которой предстояло сопровождать даймё. Две повозки медленно заполнялись поклажей: поверх связанных циновок укладывали корзины с провизией, перевязанные верёвками, связки хвороста и тёмные бочонки с сакэ. Чуть поодаль пересчитывали копья, складывая их в отдельную телегу, а слуги торопливо накрывали поклажу промасленной тканью — с пасмурного неба уже снова начинал накрапывать мелкий дождь. Сэна спросила у одной из женщин, где ей найти Мадару. Та с поклоном указала на дальний угол двора, скрытый под раскидистыми ветвями старой сосны.       Подойдя ближе, Сэна увидела господина возле коня. Плотный тёмно-синий жакет уже потемнел от мелкого дождя, белый пояс резко выделялся на фоне мокрой ткани, а непослушные волосы, как всегда, торчали в разные стороны. Не замечая суеты вокруг, Мадара привычными движениями подтянул подпругу и затянул ремень ещё на одну прорезь. Конь недовольно повёл боком, фыркнул и несколько раз переступил копытами по влажной земле. Лицо Мадары при этом оставалось неизменно хмурым. Казалось, сегодняшний день успел испортить ему настроение ещё до рассвета.       Сэна подошла и поклонилась. — Вы посылали за мной, господин.       Мадара коротко провёл ладонью по ремням узды и только после этого обернулся. — У меня состоялся разговор с господином Такамурой по поводу твоей службы личным писарем. Мы обсудили с ним условия, а после я отдал приказ о твоём назначении. Сэна едва заметно выдохнула. — Но позвал я тебя не за этим, — в голосе Мадары послышался укор. — Меня беспокоит другое — что ты рассказываешь людям о решениях, которых на тот момент ещё не существует.       Сэна вновь опустила взгляд. — Я… — Вчера я лишь допустил возможность твоего назначения. Приказа ещё не было. Но господин Такамура уже услышал об этом как о свершившемся решении.       Сэна сглотнула. Вот, значит, откуда было то предчувствие. — Я всего лишь поделилась своими переживаниями с госпожой Эрин…       Мадара тяжело вздохнул, отвернулся к коню и принялся поправлять ремни. — А если бы сегодня я лишь рассматривал возможность отправить Сакая с его отрядом на северную границу… и ты рассказала бы об этом Эрин? Как ты думаешь, что произошло бы? —Он выдержал короткую паузу и обернулся. — Эрин с истерикой подняла бы на ноги старейшин. Люди Сакая начали бы прощаться с семьями, а их жёны мысленно готовились бы к похоронам. Сам Сакай решил бы, что приказ уже подписан. Хотя я ничего подобного не говорил. Конь снова переступил копытами по размокшей земле и тихо фыркнул. — Для тебя это всего лишь разговор. Для других же подобные слова становятся признаком того, что надвигается война. Если ты действительно собираешься стать моим писарем, привыкай сначала думать, кому принадлежит услышанное. И только потом решай, имеешь ли ты право этим делиться.       Издали послышался быстро приближавшийся топот копыт. Подъехал Хаширама — в широкой соломенной шляпе и длинном дождевом плаще, с которых уже стекали капли воды. Сэна поклонилась ему. Обычно открытое лицо главы Сенджу сегодня было непривычно серьёзным и даже встревоженным. Он коротко окинул взглядом обоз, словно проверяя, всё ли готово, затем перевёл взгляд на Мадару. — Пора выдвигаться.       Мадара принял плащ от подошедшего слуги, накинул его на плечи. Затем легко поставил ногу в стремя, одним движением вскочил в седло и натянул поводья. Конь нетерпеливо переступил копытами, Мадара же посмотрел на Сэну: — Госпожа Арсу объяснит тебе всё. Она знает условия. И господа тронулись в путь.       Слова Мадары ещё звучали в голове. Теперь всё было официально. Вместе с новым назначением пришло и неприятное чувство тяжести, будто на плечи незаметно положили ещё один груз. Сонливость исчезла без следа. Сэна окончательно проснулась.       Она расспросила знакомую женщину, как найти дом госпожи Арсу. Та подробно объяснила дорогу, и вскоре выяснилось, что дом стоит на той же улице, где жила Малка. Подойдя к открытым воротам, Сэна невольно задержалась. Вдруг удастся увидеть знакомые лица? Но улица пустовала. Лишь где-то далеко, за домами, раздавались приглушённые удары топоров и редкие голоса. Похоже, работа кипела не только в полях.       Она вошла во двор через сдвинутую в сторону створку ворот. Справа, на небольшом клочке выкошенной травы, мужчина колол дрова. Каждый удар топора звучал коротко и сухо, а расколотые поленья разлетались по сторонам. Его бежевая одежда была не раз аккуратно залатана, но сам он выглядел опрятно: чисто выбритый, с собранными волосами. Сэна остановилась и поклонилась. — Прошу простить за беспокойство. Я к госпоже Арсу.       Мужчина воткнул топор в широкий пень, ответил более глубоким поклоном и, не произнеся ни слова, направился к дому. Отодвинув сёдзи, он исчез в полумраке. Сэна осталась ждать у подножия веранды. Со стрех негромко капала вода, под навесом сушились связанные пучки трав, а из глубины дома доносились приглушённые голоса.       Вскоре к выходу подошла девушка примерно одного с ней возраста, в гладко выглаженном кимоно нежно-голубого цвета. Незнакомка с любопытством оглядела гостью. Сэна поклонилась ей, всё ещё чувствуя пристальный взгляд на себе. — Госпожа Арсу ждёт вас. Прошу, проходите.       Девушка провела её в небольшую комнату. Вдоль стен тянулись стеллажи с ровными стопками прошитых документов, рядом стояли сундук и невысокий комод. За низкими столиками сидели дети разных возрастов, старательно выводя кистями иероглифы. Девушка бесшумно опустилась рядом с одним из мальчиков и что-то тихо подсказала ему.       Арсу тем временем быстро перебирала косточки соробана, то и дело сверяясь с записями. Похоже, подсчитывала запасы риса. Сейчас она совсем не походила на суровую женщину, выступавшую на собрании старейшин. Скорее, на бабушку, окружённую внуками.       Остановившись у порога, Сэна поклонилась. — Мадара-сама велел найти вас.       Арсу подняла взгляд, мягко улыбнулась и приглашающе махнула рукой. — Проходи.       Сцепив руки перед собой, Сэна мелкими шагами подошла к столу и села сбоку, не смея поднять глаз. Дети с нескрываемым любопытством разглядывали её, словно впервые увидели незнакомую птицу. — Это Сэна, писарь канцелярии, — представила её Арсу. Дети дружно поклонились. — А это моя внучка Шино, — девушка снова кивнула. — И мои правнуки: Цуру и Камэ. Они изо всех сил стараются подружиться с кистью. Пока выходит не всегда.       В комнате снова стало тихо. Сэна не решалась разглядывать детей, а Арсу отложила записи, с тяжёлым вздохом поднялась, опираясь на кёсоку, и набросила на плечи длинную чёрно-красную накидку. Затем неторопливо вышла на раскрытую энгаву и села. Сэна поняла: разговор будет там.       Опустившись перед госпожой на колени, она невольно скользнула взглядом по внутреннему двору— белый гравий, одинокая низкая сосна с раскидистыми лапами ветвей, да больше ничего. Будто из пространства нарочно убрали всё лишнее, оставив лишь то, что нельзя было убрать. Напротив стояло такое же здание с приоткрытыми сёдзи. Внутри никого не было. Небо хмурилось, воздух отдавал сыростью, а где-то за домом размеренно стучал топор.       Арсу начала: — Нашему господину очень нужна помощь. Скоро начнётся война, а воинский учёт требует слишком много времени. Кто-то должен принимать письма в его отсутствие, разбирать бумаги и следить, чтобы ничего не потерялось. Но начнём с другого. Ты понимаешь, чем род отличается от клана? Сэна покачала головой. — Это важно. Род Учиха гораздо меньше, чем клан Учиха. В самом роду лишь кровные родственники и семьи, принятые в него через брак. А клан… — Арсу на мгновение задумалась. — Это ещё и наши вассалы, зависимые семьи, шиноби, поступившие к нам на службу, ремесленники, крестьяне наших владений. Все, кто живёт под защитой дома Учиха и служит ему. Вместе они и составляют клан. — У вас много деревень?       Арсу улыбнулась. — Шесть. Они разбросаны по разным провинциям, и каждая когда-то была пожалована нашим предкам за службу. Вместе с землёй феодал передавал и обязанность защищать её, а взамен получал нашу верность. — Она ненадолго замолчала. — В Конохе пока живёт лишь малая часть Учих. Со временем сюда переберутся другие семьи. Но пока связь с ними держится через письма. Как и с командирами наших отрядов. Все сведения о шиноби клана собираются здесь, в Конохе. Теперь этим будешь заниматься ты.       Сэна опустила взгляд, пытаясь уложить всё услышанное в голове. — Если дело только в доступе к спискам шиноби, почему господин Цучиё так обиделся? Арсу тихо хмыкнула. — Потому что господин Мадара хочет, чтобы ты за ним присматривала. — Сэна удивлённо подняла голову. — Иногда проверяла записи, иногда замечала ошибки. Когда после сорока лет службы рядом появляется человек, способный указать тебе на промах, принять это непросто.       Она улыбнулась уже немного грустнее. — Поверь старой женщине. Я тоже понимаю, что однажды меня начнут понемногу заменять. — Арсу перевела взгляд на Шино, терпеливо выводившую иероглифы рядом с мальчиком. — Поэтому свою замену я готовлю сама.       Госпожа вдруг пристально посмотрела на Сэну. Да так, что та опустила голову. Арсу вдруг задумчиво протянула: — Так интересно… А ведь ты совсем не похожа на О-Тору.       Сэна непонимающе посмотрела на неё. — О-Тора… Это кто?       Арсу улыбнулась краешком губ. — Когда мне сказали, что Мадара-сама привёл из храма девушку, и я решила, что поняла, почему. Но теперь уже не уверена.       Сэна только сильней нахмурилась. Арсу на несколько мгновений задумалась, будто перебирая старые воспоминания. — Дети в клане растут вместе. Вместе учатся, вместе шалят, вместе получают первые наказания. Когда Мадара-сама был ребёнком, в его потоке была девочка по имени О-Тора. — Они дружили? — Не сказала бы. Скорее, привыкли друг к другу. Она была очень… легкомысленной. Много дралась, мечтала стать генералом. — Она тихо усмехнулась. — А потом ей исполнилось тринадцать. Она приняла монашеский сан и ушла в храм. Что-то сломило её… — Арсу посмотрела на сосну. — А через несколько лет храм сгорел во время войны. Думаю, Мадара-сама ещё долго помнил её.       Сэна осторожно спросила: — Поэтому он забрал меня из храма?       Арсу медленно покачала головой. — Раньше я была в этом уверена. — Она посмотрела Сэне прямо в глаза. — Теперь уже нет. — Почему? — Потому что ты совсем другая. И всё же он оставил тебя рядом. — Госпожа помолчала немного, а затем поднялась со словами: — Идём. Сегодня я покажу тебе, как работать с письмами.       Они вместе пошли к выходу. Со стороны генкана доносился такой грохот, словно там вертелся кабан, снося всё на своём пути. Арсу ускорила шаг. На каменной плите действительно топтался какой-то неуклюжий парень в соломенном плаще мино и широкополой шляпе. Согнувшись в три погибели, он рылся в обувных полках, без разбора выбрасывая на пол гэта. — Джиро! — воскликнула Арсу. — Все уже уехали! Ты чего вернулся?       Парень вскинул голову и виновато сморщил нос. — Баба-сама! Я сандалии забыл!       Едва он выпрямился, как из складок его соломенного плаща что-то выпрыгнуло и, звонко шлёпая по мокрой плите, поскакало прочь.       Арсу только взглянула и всплеснула руками. — Ты опять плащ на улице бросил?!       Джиро обернулся вслед лягушке. — О! Ещё одна! — А сколько их там у тебя было?! — всплеснула руками Арсу.       Он тут же согнулся и принялся ловить её между разбросанными гэта. Сэна едва сдержала смешок. «Вот же недотёпа…».       Арсу вздохнула: — Все сандалии под навесом сохнут. И нашёл когда вспомнить! Вчера нужно было думать!       На шум прибежала Шино. Прикрыв улыбку рукавом кимоно, она тихо захихикала. Тем временем, шлёпая ладонями по каменной плите, Джиро наконец поймал лягушку.       Выпрямившись, он с глуповатой улыбкой торопливо поклонился всем сразу и локтем отодвинул тяжёлую входную створку. Уже переступив порог, он вдруг снова остановился. Растерянно посмотрел на бабушку, затем на Сэну, потом опять перевёл взгляд на бабушку. — Ну что ещё?! — прикрикнула Арсу.       Шино прыснула: — Забыл, в какую сторону все ушли?              Джиро виновато сморщил нос. — Ба… дай бамбуковую флягу.       Арсу лишь простонала, закатив глаза. — В обозе всегда найдётся запасная. Беги! Иначе безнадёжно отстанешь!       Джиро торопливо поклонился и, пятясь, вышел. Шино с широкой улыбкой спустилась на пол и принялась собирать разбросанную обувь. — Вот же дурачок… И зачем Мадара-сама взял его с собой? Позор всего клана.       Арсу сдвинула брови: — Не смей так говорить о брате. Он ещё молод и не всегда успевает за собственными мыслями. Да и ты недалеко ушла. — Ну, надо мной хотя бы вся деревня не смеётся, — хмыкнула Шино, ставя одну из пар гэта на полку. — Это же не меня позавчера выдра покусала!       Арсу ничего не ответила. Лишь обернулась к Сэне. — Идём в писарскую. А на Цучиё не обращай внимания. Скоро свыкнется с новым положением дел. Да и при мне сегодня вряд ли станет ворчать.       Они быстро дошли до писарской. Арсу по-хозяйски села рядом со столом Сэны, Цучиё же громко вздохнул при её появлении, но не сказал ни слова и продолжил своё дело. Вскоре пришёл управляющий дома Мадары и с почтительным поклоном поставил перед Арсу деревянную коробку с аккуратно уложенными письмами.       Госпожа Арсу взяла верхнее и пустилась в разъяснения: — Почти все письма адресуют главе клана. Лишь изредка пишут кому-то из старейшин, если дело уже находится у него на рассмотрении. — Она развернула письмо так, чтобы Сэна тоже могла читать, и сразу повела пальцем по строкам. — Здесь староста одной из наших деревень просит прислать людей для укрепления заставы. — Она повернула голову к Сэне. — Это господину Иридо. Он отвечает за наши деревни. Бери лист и записывай: «Письмо из деревни Итто от старосты с просьбой о помощи в укреплении заставы. Ответственный: господин Иридо».       Сэна быстро взяла чистый лист, обмакнула кисть в тушь, но вдруг замерла. — Но… таким же образом ведётся собрание старейшин.       Арсу подняла на неё взгляд. — Если бы все, кто написал эти письма, стояли сейчас перед нами и говорили это вслух, разве получилось бы что-то другое?       Сэна невольно улыбнулась. Арсу уже разворачивала следующее письмо. Она слегка отклонила голову назад, щурясь, разбирая мелкий почерк. — А это донос. — Она показала нужное место. — «Семья Наоторы ведёт переписку с Такэдой Сингэном». — Арсу спокойно отложила письмо позади себя. — Это господину Мадаре. Он решит, стоит ли проверять написанное.       Сэна быстро сделала новую запись. Арсу, не теряя времени, взяла следующий свёрток. — О, а вот это угрозы.       Она с улыбкой протянула письмо Сэне. Та заглянула в него: «Небо видит кровь. Твой последний день близок».       Сэна вопросительно посмотрела на Арсу. — И кто ответственный? — Печь, — невозмутимо ответила та. — Это уже третье за неделю. Если каждый раз принимать такое всерьёз, у господина Мадары не останется времени ни на что другое. Зато бумага хорошая. Для растопки сгодится.       Арсу развернула следующее письмо и показала Сэне: — Здесь говорится, что новый отряд шиноби в одной из наших деревень успешно прошёл обучение. Это господину Асацугу. Он должен поехать и посмотреть на их навыки. А после Мадара-сама решит, что с ними делать дальше: оставить в деревне, перегруппировать или забрать сюда.       Сэна сделала запись. Госпожа отложила письмо и взяла следующее. Она прищурилась, читая текст. — Это прошение от генерала Такамуры. Отряд отбил атаку и просит вознаградить команду. — Арсу сложила письмо и сунула его в складку кимоно на груди. — Это мне. Финансами распоряжаюсь я.       Внеся запись, Сэна подняла голову. — А как же самый старый из старейшин? Дедушка… Ну, тот, с хриплым голосом. Он совсем не получает писем? — Он военный стратег, ему письма не шлют. Ну, разве что какой-нибудь старый противник напишет: «Жду не дождусь твоей смерти. Когда помереть изволишь?» — Арсу рассмеялась, но вдруг спохватилась. — Если попадутся прошения о заключении брака, откладывай отдельно. Их рассматривают на общем совете. Господин Мадара присутствует не всегда, но решение всё равно принимают там.       Она взяла следующее письмо из коробки и протянула его Сэне. — Попробуй сама.       Сэна осторожно приняла свёрток. Ни подписи, ни имени адресата. Она развернула лист. «Вот уже который год господин однажды любовался сливой в нашем саду…». Она невольно приоткрыла рот. — Это… любовное послание?       Арсу с улыбкой кивнула. — Тоже неплохо растапливает печь.       Сэна ещё раз перечитала строки и задумчиво вздохнула. — Так странно… Девушка, которая это писала, надеялась, что Мадара-сама прочтёт письмо сам. А он, скорее всего, никогда его даже не увидит… — У главы клана нет роскоши читать всё, что к нему приходит. Только то, что он обязан знать.       Вдруг со стороны донеслось глухое ворчание Цучиё: — А нужно ли так подробно ей всё объяснять, если скоро у неё будут совсем другие обязанности?..       Арсу даже не подняла головы от писем. — Цучиё-сан… Мы оба знаем, что решение не за нами.       Тот цокнул языком, не отвлекаясь от своих бумаг. Сэна непонимающе посмотрела сначала на одного, потом на другую. — О каких обязанностях идёт речь?       Арсу спокойно переложила очередное письмо в другую стопку. — Господин Цучиё всего лишь предполагает один из возможных вариантов. И, на мой взгляд, весьма маловероятный.       Цучиё со стоном закатил глаза. — Да скорее бы уже родила. Шума от вас столько… И это мне ещё почти год терпеть?       Сэна вопросительно посмотрела на Арсу. Старик явно знал что-то, чего не знала она. От этого становилось только тревожнее.       Госпожа улыбнулась ещё шире. — Видишь ли… Цучиё-сан считает, что однажды господин Мадара сделает тебя своей наложницей.       Сэна замерла. Арсу будто вовсе не заметила её растерянности. — Но он забывает, что подобные решения не принимаются за один день. — Она с укоризной посмотрела на Цучиё, который не поднимал головы от письма. — Наложница появляется не по щелчку пальцев. Сначала идут переговоры между семьями, обсуждаются условия, спрашивают согласие всех заинтересованных сторон. Порой свадьбу устроить куда проще.       Цучиё кивнул и хмыкнул: — Или когда живот уже не спрячешь и приходится делать вид, что так всё и было задумано. Видали мы уже такое.       Улыбка Арсу мгновенно исчезла. Она зло посмотрела на старика. — Цучиё-сан.       Это прозвучало жёстко, с нескрываемым укором. Сэна почувствовала, как сердце тревожно заколотилось. Она взглянула на старика, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз. Но тот лишь недовольно поморщился и тяжело выдохнул. Наконец поднял голову и сдвинул брови. — Я всего лишь предполагаю.       Арсу снова повернулась к Сэне. На её лице уже была привычная мягкая улыбка. — Оставь нас ненадолго.