Деревенщина

      Акко быстро вернулся. Гроза ещё не успела закончиться. Он сдвинул створку и, оставшись за порогом, опустился на одно колено. С края его соломенной шляпы непрерывно капала вода, ноги промокли насквозь и были перепачканы жидкой грязью. Он коротко отчитался: — Сэна-сан, вас просят пройти в дом господина Хаширамы.       Её брови мгновенно взлетели вверх. — Что?! — Мадара-сама сейчас находится у него. Он хотел бы поговорить с вами лично.       Сэна невольно посмотрела за спину Акко. Там сплошной серой стеной стоял ливень. Неужели придётся идти прямо сейчас, сквозь этот водопад?       Вновь сверкнула молния, почти сразу раскатился гром. Сэна поёжилась при мысли, что придётся промокнуть до нитки. Акко терпеливо ждал ответа, а она всё никак не решалась. — Мне могут дать зонт?.. — несмело спросила Сэна. Слуга молча кивнул. Нехотя она поднялась со своего места.       Он вывел её через задние ворота. За это время ливень успел превратиться в ровный дождь, гром уходил куда-то на восток и звучал всё глуше, но по плотной промасленной бумаге светлого зонта всё ещё громко барабанили капли. Сандалии сразу утонули в тёплых лужах, а где-то в кустах юркнул трёхцветный кот.       Акко повёл её незнакомой дорогой. Через главную улицу, затем по узкому переулку. Повсюду лежали деревянные подмостки, но даже они скрывались под слоем размокшей грязи. Люди попрятались по домам, лишь изредка над крышами мелькали тёмные силуэты шиноби. Постепенно дождь стихал, и купол зонта неожиданно посветлел. Сквозь разрывы облаков выглянуло солнце, и потоки воды, стекавшие с крыш, вспыхнули золотыми искрами.       За переулком, через широкий пустырь, начиналась совсем другая улица. Она плавно изгибалась между островками краснолистных клёнов и густых кустарников. Дома здесь не тянулись ровными рядами, а будто были расставлены прямо посреди огромного сада, оставляя между собой свободное пространство для деревьев и камней. Акко обогнул несколько усадеб и вывел её к опушке леса.       Сэна закрыла зонт и подняла голову. Странно. За массивной крышей главных ворот ярус за ярусом поднимались корпуса. Тёмные крыши словно взбирались по склону, скрываясь среди огромных деревьев, с которых ветер всё ещё стряхивал последние капли дождя. Дом Хаширамы оказался куда больше, чем она представляла.       У ворот собралось неожиданно много людей. Здесь были не только шиноби. Несколько женщин, укутанных в зелёные дождевые накидки и широкополые соломенные шляпы, о чём-то оживлённо разговаривали со стражей. Доносился смех, будто грозы здесь и вовсе не было. Акко представил Сэну одному из караульных. Мужчина в синих латах, опираясь на длинное копьё, молча кивнул и жестом пригласил их пройти внутрь.       За воротами встретила женщина. Акко откланялся и забрал у Сэны зонт, её же пригласили пройти через сад к одному из корпусов.       Она повела Сэну к длинной каменной лестнице. Вокруг возвышались исполинские деревья, их тёмная кора густо поросла мхом. Тяжёлые кроны нависали над крышами так низко, будто усадьбу построили посреди древней чащи. И было непонятно: так задумано или вырубка леса попросту не добралась до этого места.       Следуя за женщиной по лестнице, Сэна вдруг остановилась и обернулась: и всё же что-то в этом лесу было неестественным. Слишком ухоженным выглядело всё вокруг. Не было ни бурьяна, ни густого подлеска, ни сухих поваленных стволов. Под ногами не хрустели ветки, не пружинил толстый слой старой листвы. Каждое дерево стояло именно там, где ему следовало стоять… Она медленно обвела взглядом склон — всё слишком ровно и чересчур правильно. Будто деревья десятилетиями выращивали по заранее составленному плану. И тут её осенило. Нет, не десятилетиями. Скорее всего, их просто вырастили сразу.       Женщина довела её до самого верхнего здания. Здесь солнце глухо пробивалось сквозь густые кроны, но всё же отдельные яркие пятна ложились на опорные балки и плоские, отполированные камни перед входом. У порога ей предложили ополоснуть ноги, а девочка лет восьми в ярко-зелёном кимоно принесла тёплые зимние таби — плотные тканевые чулки до голени, чтобы ноги не мёрзли на холодных деревянных полах.       Девочка поманила её за собой. Они прошли через почти пустую комнату к белым панелям. Она приоткрыла створку, просунула голову внутрь и что-то негромко сказала. Затем так же тихо отстранилась, опустилась на колени и отодвинула фусума шире. Сэна вошла в помещение, сразу села за порогом в глубоком поклоне и лишь после разрешения подняла голову.       Перед ней раскрывалось просторное помещение. Сёдзи были раздвинуты к самым углам, и комната почти целиком открывалась широкой энгаве. Возле неё, между массивными балками, стоял квадратный ирори с высокими деревянными бортами. Он был не вырезан в полу, как это обычно бывало, а установлен прямо на доски, словно переносной очаг. На трёх железных прутьях висел закопчённый чайник, а в песчаном основании ровно горел огонь, наполняя комнату мягким теплом и запахом древесного дыма.       Мадара и Хаширама сидели друг напротив друга по разные стороны очага. Мадара задумчиво постукивал пальцами по деревянному борту ирори, не отрывая взгляда от языков пламени. За спиной Хаширамы, чуть поодаль, расположился Тобирама. Привалившись спиной к балке, он неторопливо снимал ножом тонкую стружку с небольшого куска дерева. С крыши вдоль края энгавы стекала вертикальная гирлянда бронзовых колокольчиков, и за ней сразу начинался лес. Казалось, между домом и деревьями вовсе не существовало границы. Из-за густой листвы даже днём в комнате царил прохладный полумрак, и лишь ровный огонь ирори собирал людей вокруг островка света и тепла.        — Ну, как тебе даймё, Сэна-чан? Хорош собой? — с улыбкой спросил Хаширама.       Сэна невольно улыбнулась в ответ. — Он мудрый. И добрый. — Добрый?.. — Хаширама вскинул брови и расхохотался. — А он умеет производить впечатление на женщин. — Со дня на день он может приказать нам выступить против Сингэна, — мрачно заметил Тобирама. — Если мы откажемся, люди даймё придут уже сюда. Да-а, поистине добрый господин. Хвала богам, что послали такого. — Мы продержим границу не больше полугода, — спокойно проговорил Мадара, не отрывая взгляда от огня. — Тридцать пять тысяч шиноби. А если к ним добавят технику теневого клонирования… оставить рубежи придётся ещё раньше, — он щёлкнул пальцами по борту и поднял взгляд на Хашираму: — Впрочем, есть и другой путь. Нобунага до сих пор ждёт нашего ответа. Да и армия у него куда побольше будет… — Только не он, — поморщился Хаширама. — Думаю, с предательством нашего даймё пока стоит повременить. — Это не предательство, — буркнул Тобирама. — А выбор союзника.       Хаширама сморщился. — Именно так люди обычно и называют предательство.       Мадара едва заметно усмехнулся. — Как бы мы это ни называли, выбор у нас действительно невелик. Скоро эта провинция окажется между молотом и наковальней. И тогда придётся решить, за кем идти: за Сингэном Такэдой или Нобунагой Одой. — Ода, — без колебаний ответил Тобирама. — Я склоняюсь к тому же, — спокойно произнёс Мадара.       Оба посмотрели на Хашираму. Тот скрестил руки на груди и медленно покачал головой. — У нас ещё есть время. Не стоит спешить. — Нет, — возразил Тобирама. — Именно время у нас и заканчивается. Клан Нара уже получил письмо от Сингэна.       Мадара продолжил: — Сегодня письмо получили Нара. Завтра его получат Яманака. Послезавтра кто-нибудь ещё. И каждому пообещают именно то, что он хочет услышать.       Хаширама нахмурился. — Ты слишком торопишь события. — А ты слишком надеешься, что остальные будут ждать твоего решения.       Повисла короткая пауза. Сэна опустила взгляд в пол, сердце застучало чаще. Она что… сейчас присутствует при настоящем заговоре? — Почему вы оба совсем не берёте в расчёт мнение даймё? — наконец спросил Хаширама. — Как знать, может, через месяц он сам заключит союз с Такэдой. Тогда мы будем обсуждать уже не выбор стороны, а приказ выступить против Оды. — Именно поэтому решать нужно сейчас, — сухо ответил Мадара. — Иначе очень скоро от этой провинции останутся одни щепки. — В том числе и от твоей любимой Конохи… — хмыкнул Тобирама. — А я говорил тебе, что строиться на этой земле — самоубийство. Но ты же никого не слушаешь, да?..       Мадара побарабанил пальцами по борту очага. — Ладно. Отложим этот разговор. Нам нужно больше сведений. — Он повернул голову к Сэне. — Ты не поедешь в качестве политического гаранта. Твоё отношение к феодалу стало последним аргументом.       Сэна поспешно склонилась в глубоком поклоне. — Простите, если разочаровала вас, господин. — Надеюсь, этот разговор останется между нами. Завтра приходи как обычно.       Она подняла голову. Во взгляде Мадары не было ни упрёка, ни разочарования. Лишь тень усталости, словно за последние месяцы на его плечи легло слишком много тревог, решений и ответственности, которую уже невозможно было ни с кем разделить.       Она поклонилась в знак прощания. Вышла из помещения и поспешила на выход.       Её проводили до ворот. Солнце уже садилось, лужи темнели, теряя последние отблески; улица медленно погружалась в сумерки. Под скатами крыш зажигали подвесные андоны. Скоро люди начнут возвращаться домой, и у каждого дома уже горел огонь, будто говоря: тебя здесь ждут. Сэна невольно улыбнулась. Наверное, госпожа Эрин тоже уже велела зажечь андон и теперь подгоняла слуг заканчивать с ужином, ожидая возвращения своих людей.       Одинокая прогулка до дома внезапно подняла тревогу после слов Мадары. «Твоё отношение к феодалу стало последним аргументом», — снова и снова звучало в голове, но смысл этой фразы ускользал. Где она успела опозориться? И что это за отношение, которое заставило господина изменить планы на её счёт? Странное чувство не отпускало её: то ли стыд, то ли смятение, а может, и всё сразу. Но если Мадара-сама до сих пор не выставил её за порог, значит, всё ещё не так плохо. Или уже плохо? И как это узнать?..       Поглощённая беспокойными мыслями, Сэна дошла до дома госпожи Эрин. Едва переступив ворота, она услышала в доме заливистый женский смех. Навстречу вышла Сато с деревянной кадкой воды и фонарём в руке. Пока Сэна быстро смывала с ног дорожную грязь перед порогом, служанка наклонилась к ней с улыбкой и шепнула: — Госпожа Ача пожаловала в гости. Это младшая сестра госпожи Эрин. — Из-за входных сёдзи снова раскатился громкий смех. — Уже два кувшина сакэ приговорили, — хихикнула Сато.       Сэна невольно улыбнулась. Служанка протянула ей льняное полотенце и продолжила всё тем же заговорщическим полушёпотом: — Госпожа Ача командует диверсионным отрядом. Вы с ней поосторожнее, Сэна-сан. Она резкая на язык.       Сэна сдержала тяжёлый вздох. Значит, её снова ждут внимательные взгляды и расспросы, только теперь от нового члена семьи. Главное — не сболтнуть лишнего. Иначе отправится вслед за Кохэйтой.       Она вытерла ноги и вошла в дом. Возле ирори был накрыт богатый стол. Госпожа Эрин, широко улыбаясь, слушала женщину, сидевшую к Сэне спиной. Длинная зелёная накидка с вышитыми белыми листьями мягкими складками стекала по спине и ложилась на татами. Густые волосы свободно рассыпались по плечам, а сама женщина громко рассказывала: — Так ты представляешь! Пришлось мне изображать танцовщицу на пиру у людей Амичи. Всё как положено: шёлк, румяна, декольте до пупка… Старый генерал уже еле языком ворочал. Подзывает меня пальцем, я подхожу. Он лыбится, тянет руку… ну, понятно куда. — И что? — прыснула Эрин. — А то! Засунул руку за ворот кимоно… а там кунай, танто, сюрикены и две дымовые шашки! Я всё добро туда попрятала. Эрин уже согнулась от смеха. — Он как взвизгнет! Отдёрнул руку так, будто его змея укусила. Смотрит на меня круглыми глазами и выдаёт: «У тебя груди железные!» — И что ты? — А я ему поклонилась и говорю: «Пора заканчивать с сакэ, господин. Ещё немного, и вам в каждой женщине оружейная лавка мерещиться начнёт». — И? — Он протрезвел быстрее, чем наши лекари умеют! — хлопнула женщина по столу и залилась смехом. — До конца вечера обходил меня стороной. Думаю, до сих пор уверен, что танцовщицы внутри набиты оружием. Эрин рассмеялась, а едва заметив Сэну на пороге, сразу махнула рукой: — Сэна-чан, иди к нам! Проходи, не стой в дверях!       Сэна коротко поклонилась и подошла к столу. Склонив спину уже глубже, она подняла взгляд. Госпожа Ача повернула к ней голову, держа в руке чарку, и Сэна невольно раскрыла рот: до чего же это была красивая женщина! Белое, словно припудренное самой природой лицо, губы, тронутые алой краской, а волосы… Волосы казались даже гуще, чем у господина Мадары. — Приятно познакомиться, Сэна, — госпожа Ача слегка склонила голову. — Думаю, меня тебе уже представили. Садись, не стесняйся! — Она хлопнула ладонью по месту рядом с собой и подвинулась. — Сато! — крикнула Ача, обернувшись к кухне. — Принеси-ка ещё чарку!       Сэна села, скромно опустив взгляд. Всё внутри невольно сжалось — сейчас начнутся расспросы. Госпожа Эрин перегнулась через стол и поставила перед ней пиалу с рисом. Тем временем Ача по-хозяйски взяла кувшин и принялась разливать сакэ по чаркам.       Сато быстро принесла недостающую посуду и палочки, а заодно поставила на стол маринованные овощи и мисо. Ача до краёв наполнила сакэ новую чарку, и Сэна невольно напряглась: неужели всё это придётся выпить?.. — Ну-с… — Ача подняла чарку и обвела взглядом Эрин и Сэну. — За здоровье! За деревню! За провинцию!       Она запрокинула голову и осушила чарку одним глотком. Сэна осторожно поднесла сакэ к губам и лишь пригубила. Кисловатый вкус неприятно связал язык. Она поспешно поставила чарку обратно и взяла пиалу с рисом.       Эрин, словно смакуя напиток, медленно допила сакэ и с улыбкой посмотрела на Сэну. — Ну, как тебе даймё? Видела его сегодня?       Ача с любопытством повернула голову. Сэна, проглотив рис, осторожно ответила: — Я переписывала одно соглашение. Господин похвалил мой почерк.       Эрин, не меняясь в лице, переставила поближе к ней жареного карпа. — Лично похвалил? Или старейшины передали? — Меня пригласили к даймё. Там было много людей. Он сказал, что по почерку сразу видно храмовую школу.       Ача медленно опустила чарку. Она повернула голову, нахмурившись: — Соглашение? Какое соглашение? — Торговое. С провинцией. — И кто доверил тебе переписывать такой свиток? — Мадара-сама. Он попросил переписать черновик начисто. Сказал, что нужен красивый, выверенный почерк.       За столом ненадолго воцарилась тишина. Ача переглянулась с Эрин. — Кохэйта неделю назад совершил сэппуку из-за своей болтовни, — строго сдвинув брови, произнесла она. — А теперь Мадара доверяет торговое соглашение человеку, которого знает всего несколько дней.       Эрин поджала губы и посмотрела на Сэну: — Он сказал тебе что-нибудь ещё?       Та не сразу нашла слова. — Сказал… что возьмёт меня под личное управление.       На этот раз женщины переглянулись уже совсем иначе. Ача тихо процедила сквозь зубы: — Вот же змей. — Странно… — негромко сказала Эрин. — Конечно странно! — согласилась Ача. — После истории с Кохэйтой он должен был стать ещё осторожнее, а не наоборот.       Эрин задумчиво покрутила чарку в пальцах. — Значит, дело вовсе не в почерке. — Конечно, не в почерке! — фыркнула Ача. — Только вот люди этого не поймут. — Она повернулась к Сэне. — Они увидят лишь молодую девушку, которая целыми днями сидит у главы клана за закрытыми створками.       Эрин обеспокоенно посмотрела на Сэну и вздохнула. — И начнут болтать… — А через неделю половина деревни уже решит, что Мадара присмотрел себе новое развлечение, — усмехнулась Ача. — А ещё через неделю будут жалеть дом Такамуры. Скажут, что приёмную дочь воспитывают не для семьи, а для личной выгоды господина Мадары.       Сэна растерянно подняла брови: — Но почему… почему они вообще должны так подумать?       Эрин мягко улыбнулась ей. — Потому что люди любят простые объяснения. А правда обычно оказывается куда сложнее.       Ача цокнула языком и по новой наполнила чарки. Подняла свою и строго посмотрела на Эрин: — Значит так. Поговоришь с господином Такамурой. Пусть пойдёт и нашему Мадаре скажет одну вещь: глава клана отвечает не только за свои поступки, но и за то, как их понимают люди. Он должен после этого что-то предпринять.       Эрин кивнула и со вздохом взялась за свою чарку. Обе выпили без лишних слов.