Оседлать волка

Лесли сидела на ступеньках и только минут через пять, когда в венах окончательно утих адреналиновый шторм, до конца осознала, что происходит вокруг. Она вдруг поняла, что сидит здесь босиком, а на неё мёртвой хваткой уставилась целая толпа огромных людей. И Джейкоб. Никаких серьёзных, тяжёлых разговоров, выяснений прошлого и эмоциональных сцен ей сейчас не хотелось от слова «совсем». Слишком много сил ушло на роды Лии, внутри была звенящая пустота. Именно поэтому Лесли приняла единственное верное, как ей казалось, решение: сделать вид, будто вообще ничего особенного не происходит. Глупо, конечно, со стороны - игнорировать застывшую толпу квилетских качков, но в её состоянии это должно было подействовать в любом случае. Заметив, что Джейкоб так и стоит посреди поляны, нелепо зажав в своей огромной, шрамированной ладони её изящные шпильки, Лесли тяжело вздохнула и поднялась со ступеньки. — О, мои туфли, — негромко, без лишних эмоций произнесла она, будто они расстались только вчера. Она неторопливо подошла к Джейку, уверенно забрала из его онемевших, подрагивающих пальцев обувь и, даже не взглянув на Альфу, оперлась рукой на плечо стоявшего рядом Сэта. Быстро обувшись, Лесли подхватила свой медицинский саквояж, повернулась к застывшим на траве оборотням и спокойно произнесла: — Всем спокойной ночи. Блондинка развернулась и ровной, уверенной походкой направилась к своей машине. Только в этот момент Джейкоб окончательно отмер. Осознание того, что она сейчас просто сядет за руль и снова, прямо на его глазах, бесследно исчезнет из его жизни, ударило в голову чистым, обжигающим адреналином. Он опрометью помчался за ней. Нахмурившись и обернувшись к замершим на поляне парням, Альфа глухо, не терпящим возражений тоном бросил Сэму: — Стая на тебе. Джейк рванул на себя пассажирскую дверь кроссовера и бесцеремонно усадил своё массивное, горячее тело на сиденье прямо рядом с Лесли. Она, впрочем, вела себя так, будто его вообще не существовало в природе, а салон автомобиля был совершенно пуст. Девушка молча повернула ключ в замке зажигания, мотор сыто заурчал, и кроссовер, развернувшись на узкой дороге, выехал со двора Сэма. Всю дорогу до Форкса они провели в абсолютном, давящем молчании. Джейкоб не сводил с неё сумасшедшего, голодного и отчаянного взгляда, жадно, до капли впитывая каждую черточку её повзрослевшего, невероятно красивого лица. А Лесли хладнокровно смотрела вперёд, крепко и уверенно удерживая руль. Напряжение в замкнутом пространстве салона было настолько осязаемым, что его можно было резать ножом, но блондинка упорно держала маску полного, леденящего равнодушия. Когда машина мягко затормозила у её старого дома, Лесли заглушила двигатель, вышла на прохладный воздух и направилась к багажнику, намереваясь достать свой чемодан. Но Джейк, выскочивший следом, мгновенно опередил её. Он молча, перехватив инициативу, сам вытащил её тяжёлые вещи. Лесли лишь коротко вздохнула, прекрасно понимая, что спорить с двухметровым упрямым волком прямо сейчас - это лишь впустую тратить последние оставшиеся силы, и молча пошла к крыльцу. Она достала из сумочки ключи, привычным движением отперла старый замок и толкнула дубовую дверь. Шагнув внутрь, Лесли невольно замерла на пороге. Она была готова увидеть здесь горы вековой пыли, паутину по углам и почувствовать затхлый запах заброшенного, мёртвого жилья, но в доме было странно, удивительно чисто. Все вещи аккуратно лежали на своих привычных местах, полы были тщательно вымыты, а в воздухе веяло свежестью. Джейкоб, зашедший следом за ней с чемоданом в руках, сразу заметил её секундное замешательство. Он тихо, непривычно мягко и хрипло произнёс: — Лия тут убиралась. Время от времени специально приезжала из резервации, всё проветривала, мыла... Ради тебя. Ждала. Слова о преданной подруге отозвались тёплым, щемящим уколом где-то в районе груди. Лесли медленно разулась, повернулась к Джейкобу лицом и устало сложила руки на груди. Вся её напускная, выверенная отстраненность на секунду отступила, оставив обнажённой лишь безграничную, тяжёлую, накопившуюся за шесть долгих лет разлуки усталость. Она посмотрела прямо в его карие, полные жгучей, отчаянной надежды глаза и тихо, вымотано спросила: — Что ты от меня хочешь, Джейкоб? Джейкоб тяжело, со свистом вздохнул, низко опустив голову. Плечи этого огромного волка судорожно дернулись, и в этот момент он выглядел вовсе не как грозный Альфа пятнадцати огромных оборотней, а как глубоко несчастный, полностью раздавленный человек. — Лес... я уже миллион раз пожалел, — глухо, с надрывом заговорил он, делая к ней робкий, нерешительный шаг. — Каждую секунду этих чертовых шести лет. Всё, что наговорила тебе эта сука Свон тогда на поляне — это ложь! Всё было совершенно не так! Да, я обнимал её в палатке, но только потому, что она сама это наныла, рыдала, что замерзает насмерть, а Эдвард стоял рядом и сам умолял меня согреть её. А целоваться... на скале она сама ко мне полезла! Я не хотел этого, Лесли, клянусь тебе всем на свете! Лесли слушала его панические оправдания с абсолютно непроницаемым, холодным лицом. На её губах появилась горькая, ядовитая усмешка. — Знаешь что, Блэк? — ледяным, режущим тоном перебила она его. — Давай я сейчас пойду к какому-нибудь местному мужику, пообжимаюсь с ним всю ночь в одной постели, а на следующий день мы смачно пососёмся где-нибудь на живописном утёсе. Ничего же страшного, правда? Чисто по-дружески. Подумаешь, делов-то. В ту же секунду из самой глубины груди Джейкоба вырвался дикий, яростный, утробный рык. Его глаза мгновенно потемнели от вспыхнувшей, бешеной ревности, а кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели до хруста. Сама мысль о том, что кто-то другой на этой планете может хотя бы пальцем коснуться его пары, причиняла ему физическую, невыносимую боль. Лесли, видя эту бурную волчью реакцию, даже не вздрогнула. Она лишь победно, хищно прищурилась: — Вот именно, Блэк. Вот и я о том же. Каково, а? Пронимает? Она отошла к столу, устало провела рукой по золотистым волосам и, не оборачиваясь к нему, спросила с долей неприкрытого цинизма: — И вообще, почему ты сейчас стоишь здесь, передо мной, а не со своей обожаемой Беллой и её прекрасным гибридным выродком? Вы же должны были жить долго и счастливо, охраняя её вечный покой всей своей преданной стаей. Джейк яростно тряхнул косматой головой: — Да я послал их всех нахуй ещё пять лет назад! — рявкнул он, и в его голосе прорезалось искреннее, глубокое отвращение. — Сказал, чтобы валили из этого города и глаза мои их больше никогда не видели. И с того самого дня я ни разу с ними не сталкивался. Они уехали из Вашингтона. Навсегда. Лесли коротко хмыкнула, мысленно оценив масштаб канонического разрушения их «великой любви», и едва заметно кивнула: — Ну, надо же. Хоть одно правильное и взрослое решение в твоей жизни, Блэк. Она прикрыла глаза, чувствуя, как её окончательно, тяжелой волной накрывает свинцовая, убойная усталость после многочасовой езды и стремительных родов Лии. Сил спорить, язвить, защищаться и что-то доказывать этому волку больше просто не оставалось. Физический ресурс подошел к концу. Джейкоб, моментально заметив, как её тело едва заметно покачнулось от изнеможения, сразу же сбавил тон. Его голос снова стал тихим, умоляющим, полным отчаянной заботы: — Лес, ты не останешься здесь. Я не дам тебе ночевать в этом заброшенном доме. Это самая окраина, не территория стаи, тут небезопасно. Мало ли какие бродячие вампиры до сих пор шатаются по этим лесам. Я отвезу тебя к себе. Я построил большой дом в Ла-Пуш, на самом побережье... Но я там всё равно не живу, он абсолютно пустой. Спать будешь там одна, я к тебе даже близко не прикоснусь и в комнату не зайду, обещаю. Клянусь тебе. Лесли медленно открыла глаза и посмотрела на него. Спорить, качать права и упрямиться в холодном доме действительно не было ни сил, ни малейшего желания. Сейчас ей хотелось только одного - смыть с себя эту въевшуюся дорожную пыль и пот после тяжелых родов, и наконец-то лечь в теплую постель. Джейкоб, будто виртуозно прочитав её мысли, тихонько, заговорщически улыбнулся одними уголками губ: — И у меня там есть огромная ванна. С джакузи. Услышав заветное слово «джакузи», Лесли окончательно сдалась. Чудовищная физическая усталость в эту секунду бесцеремонно взяла верх над гордостью. — Ладно, — выдохнула она. — Забирай чемодан, волчара. Едем в твой санаторий. Но наш уговор в силе: полезешь обниматься — гарантированно останешься без детородного органа. Ночная, влажная прохлада Ла-Пуш ласково окутала кроссовер, когда они наконец свернули с главной трассы на уединённый, скрытый за вековыми деревьями участок Джейкоба. Лесли уставилась в окно, и её брови невольно поползли вверх. Дом действительно был монументальным. В густой темноте Вашингтона он выглядел как величественная, надежная крепость, искусно выложенная из тёмного кедра и дикого камня, а гигантские панорамные окна отражали верхушки столетних елей и бездонное звёздное небо. Архитектура была потрясающей - без вычурной цыганщины, но с таким благородным размахом, который Лесли, как эстет, искренне оценила. — Красиво, Блэк, — тихо, без лишней лести признала она, когда мощный мотор машины наконец затих. — У тебя определенно есть вкус. Джейкоб ничего не ответил, лишь шумно, прерывисто выдохнул через нос, до глубины души польщённый её редкой, такой дорогой похвалой. Он пулей выскочил из-за руля, подхватил её тяжёлые вещи и пошёл впереди, открывая массивную входную дверь. Внутри просторного холла приятно пахло деревом, дорогой чистотой и... полным, беспросветным одиночеством. Здесь действительно никто и никогда не жил. Джейк уверенно провёл гостью на второй этаж и толкнул дубовую дверь, ведущую в хозяйскую спальню. Лесли огляделась: комната поражала простором, а в самом центре высилась поистине королевская кровать под мягким балдахином, на которой без труда могла бы поместиться добрая половина волчьей стаи. Сбоку обнаружилась ещё одна незаметная дверь. Шагнув туда, Лесли довольно, блаженно зажмурилась - ванная комната оказалась безупречной, а посреди неё красовалась обещанная глубокая чаша джакузи со встроенной неоновой подсветкой. Не теряя ни секунды, Лесли повернула тяжёлые хромированные краны, пуская мощные, бурлящие струи горячей воды, и вернулась в спальню, чтобы быстро разобрать чемодан и достать чистую домашнюю одежду. Джейкоб времени на первом этаже тоже зря не терял. Оставив вещи Лесли, он настоящим вихрем пронёсся на кухню. Внутри парня бушевал дикий, первобытный восторг, смешанный с маниакальным желанием угодить своей паре, окружить её комфортом. Альфа вообще уже не помнил, когда в последний раз нормально готовил для кого-то, питаясь в последние годы в основном фастфудом на заправках или у отца в резервации, но сейчас его кулинарные инстинкты проснулись с утроенной силой. Он достал из холодильника свежайшее филе сёмги, моментально замариновал его в ароматных специях и лимонном соке и отправил запекаться в духовку. Пока рыба покрывалась аппетитной золотистой корочкой, Джейк споро, точными движениями нарезал лёгкий овощной салат с обилием зелени. В какой-то момент его чуткий, идеальный волчий слух уловил с верхнего этажа шум выключенной воды, а затем - тихий, тягучий плеск и блаженный, тихий, раскатистый стон Лесли, которая наконец-то опустила своё измученное дорогой тело в бурлящую горячую пену. Этот звук мгновенно, наотмашь ударил Джейкобу прямо в пах. Член в ту же секунду встал каменным колом, натянувшись в плотных джинсах до физической боли. Блэк судорожно, тяжело сглотнул, до хруста упираясь ладонями в кухонную столешницу и заставляя себя дышать как можно глубже. Волк внутри него довольно, требовательно зарычал, приказывая немедленно подняться наверх, сорвать с себя всю одежду и прыгнуть в эту чертову ванну к своей женщине. Но Джейк вовремя, жестко приструнил своего зверя, мысленно напоминая себе о её обещании устроить ему кастрацию. Сейчас всё это было вторично. Физиология подождёт. Самое главное, самое сумасшедшее, сумасбродное и невероятное заключалось в том, что его девочка, его золотоволосая Лесли, спустя шесть лет кромешного ада снова была здесь. В его доме. В его личном логове. Джейкоб хищно, торжествующе прищурился, глядя на закипающий чайник. Теперь, когда она сама добровольно переступила этот порог, он костьми ляжет, но больше никогда и никуда её от себя не отпустит. Лесли выползла из ванны довольная и абсолютно расслабленная, словно сытая породистая кошка. Горячая вода и мощные бурлящие струи джакузи со встроенной подсветкой за эти полчаса полностью смыли с неё всю тяжесть, дорожную пыль и стресс этого сумасшедшего дня. Натянув на голое тело шелковый пеньюар, а сверху накинув мягкий, пушистый халат, она даже не стала сушить волосы - тяжелые золотистые влажные пряди крупными волнами падали на её плечи, оставляя на ткани темные следы. Умопомрачительный, сочный запах запечённой рыбы, доносившийся с первого этажа, заставил её желудок требовательно и громко заурчать. Совершенно босиком, тихо ступая по прохладному деревянному полу, Лесли спустилась по лестнице и прошла в залитую мягким светом кухню. Джейкоб к этому моменту уже полностью накрыл на стол, проявив неожиданную для оборотня аккуратность. В самом центре исходила ароматным паром идеально запечённая сёмга с лимоном, рядом призывно стоял салатник со свежей зеленью и овощами, а сам Альфа как раз бережно расставлял на скатерти тонкие хрустальные бокалы. Увидев её - такую домашнюю, беззащитную, пахнущую сладким клубничным гелем для душа и чистой, распаренной кожей, - Джейк на секунду буквально онемел. Он замер на месте, шумно, судорожно втянув ноздрями этот умопомрачительный воздух, но вовремя взял себя в железные тиски. Волк внутри него затих, благоговейно поджав хвост перед своей королевой. Лесли сонно, тяжело плюхнулась на предложенный стул, даже не думая жеманиться или разыгрывать гордость. — Блэк, если это хотя бы наполовину так же вкусно, как пахнет, я, так и быть, прощу тебе твою сегодняшнюю наглость, — негромко пробормотала она, устало подперев кулаком щеку. — Спасибо за ужин. Она аккуратно подцепила вилкой сочный кусочек рыбы и блаженно прикрыла глаза. Сёмга была божественной - она буквально таяла во рту, специй было ровно столько, сколько нужно. Всё было приготовлено просто безупречно. Джейк молча, стараясь не производить лишнего шума, открыл бутылку хорошего белого вина и плеснул им обоим на самое доно бокалов. Лесли сделала небольшой глоток. Прохладный, терпкий напиток окончательно расслабил её измученное тело, приятно и мягко затуманив уставший за сутки мозг. Они ели в относительной, уютной тишине, которая нарушалась лишь тихим, мерным стуком приборов и шумом далекого океанского прибоя за панорамными окнами. Джейкоб сам почти не прикасался к еде, несмотря на свой волчий аппетит - он просто физически не мог оторвать от Лесли своего сумасшедшего, преданного взгляда. Оборотень всё ещё до смерти боялся, что это лишь затянувшийся прекрасный сон, галлюцинация, и стоит ему моргнуть, как она исчезнет. Наконец, Лесли отодвинула от себя пустую тарелку, сыто, по-детски вздохнула и медленно поднялась из-за стола. Сонливость, подпитанная теплом и алкоголем, навалилась на неё свинцовым, убойным грузом. Глаза неумолимо слипались, а тело требовало немедленно принять горизонтальное положение. Она лениво поблагодарила Джейка за шикарный ужин и на неслушающихся ногах поплелась наверх, в свою комнату. Буквально бахнувшись на поистине гигантскую кровать, Лесли вырубилась в ту же секунду, как её голова коснулась мягкой подушки. Ночью, сквозь плотный, обволакивающий сон, она смутно, сквозь пелену чувствовала, как Джейкоб на удивление бережно, почти невесомо вытирает её влажные золотистые волосы сухим полотенцем, чтобы она не простудилась. «Так уж и быть, — сонно подумала Лесли, проваливаясь в темноту, — за эту трогательную наглость я его, пожалуй, прощу». Утро в Ла-Пуш началось для неё с потрясающего, давно забытого ощущения легкости во всем теле. Лесли отлично выспалась на этой безумно удобной постели. В доме стояла идеальная, звенящая тишина - присутствия Джейкоба нигде не было слышно. Сладко потянувшись, девушка зашла в ванную комнату, быстро привела себя в порядок и начала собираться. Для деловой встречи в больнице она выбрала стильный, элегантный и немного дерзкий образ: уютное, но соблазнительно приталенное платье-свитер графитового цвета с умопомрачительным, смелым разрезом до самого бедра, а на ноги обула массивные, тяжелые ботинки на шнуровке. Волосы она укладывать не стала, оставив их рассыпанными по плечам небрежными волнами. Спустившись на просторную кухню, Лесли обнаружила на кухонном острове короткую записку от Джейка, написанную его широким, размашистым почерком: «Уехал на СТО по делам. Еда в холодильнике, разогрей. Ни о чём не беспокойся». Она быстро перекусила, села за руль своего кроссовера и поехала в городскую больницу Форкса. Встреча с главврачом прошла как по маслу. Когда Лесли заговорила о возможности работы в его отделении, мужчина разве что руки ей не целовал - с её-то безупречным столичным дипломом и блестящими рекомендациями из интернатуры. Врачей такого уровня в этой глуши отродясь не видели. Лесли спокойно пообещала подумать над предложением и перезвонить в течение пары дней. Решив не терять драгоценного времени, она завела мотор и вернулась в резервацию. Когда её машина затормозила возле деревянного особняка Джейкоба, первое, что она услышала, едва выйдя из прохладного салона на улицу, - это громоподобный, раскатистый и яростный ор Блэка. На заднем дворе вовсю шла тренировка молодняка. Разозленный Альфа стоял прямо перед шеренгой из троих молодых парней-новобранцев и так жестко, не стесняясь в выражениях, костерил их за какую-то ошибку в ночном патрулировании, что у тех аж уши мысленно прижимались к головам от страха. Джейк был по-настоящему свиреп: его темные глаза метали настоящие молнии, а широкая двухметровая фигура буквально излучала пугающую, опасную волчью мощь. Лесли тяжело, обреченно вздохнула. Натянув на лицо маску полного, леденящего спокойствия, она уверенно пошла к крыльцу прямо мимо шеренги испуганных волчат. Проходя мимо взбешенного, раскрасневшегося Джейкоба, блондинка даже не замедлила шаг. Она просто походя, по-хозяйски и вполне дружески похлопала его ладонью по каменному, напряженному плечу и негромко, но предельно четко произнесла: — Блэк, прекрати. Мне не нравится этот ор. Голова от тебя раскалывается. В эту же секунду ошарашенные волки из молодняка стали свидетелями поистине великолепной, исторической картины, которую они будут вспоминать годами. Их грозный, суровый Альфа, который еще долю секунды назад готов был рвать зубами и метать молнии, мгновенно заткнулся на полуслове, так и замерев на месте с открытым ртом. Вся его первобытная ярость испарилась без следа, как туман над бушующим океаном. Джейк заторможенно, глупо посмотрел на свое плечо, которого только что коснулись её тонкие пальцы, затем перевел ошалелый взгляд на умопомрачительный разрез на её платье, обнажающий стройную ногу в тяжелом ботинке, и шумно, с трудом сглотнул. Кое-как опомнившись под прицелом троих парней, Блэк резко крутанулся к замершей стае, раздраженно, сумбурно махнул им рукой в стиле «свободны, валите отсюда к черту!» и, напрочь позабыв обо всем на свете, быстрым, широким шагом побежал за своей златовласой богиней прямо в дом. Войдя на кухню, он застал Лесли, которая с абсолютно невозмутимым видом как раз наливала себе стакан прохладной воды из фильтра. — Ты была в больнице? — Джейкоб влетел на кухню взбудораженный, убирая на ходу остатки напускной Альфа-строгости. — И что там сказали? — Сказали, что с руками оторвут, — Лесли сделала глоток воды, устало прислонившись к кухонному острову. — Врачей в Форксе катастрофически не хватает, так что мне были безумно рады. Но я ещё подумаю. У меня есть пара отличных вариантов в Сиэтле. У Джейкоба внутри всё мгновенно похолодело, а в груди поднялась глухая паника. «Как это в Сиэтле? Она что, опять хочет удрать? Ну уж нет!» Волк внутри него яростно зарычал, требуя запереть её, привязать к этой чертовой кровати и больше никогда не выпускать из резервации. Но Джейк слишком хорошо помнил её обещание заняться полевой хирургией на его детородном органе, поэтому решил действовать хитрее и мягче. — Да, подумай хорошо, Лес. Это действительно важное решение, — он заставил свой голос звучать максимально спокойно и дружелюбно. — Слушай, уже обед на подходе. Может... приготовим что-нибудь вместе? Ну, как раньше? Лесли посмотрела на него с явным подозрением, слегка прищурив красивые зеленые глаза. Она слишком хорошо знала эту хитрую, упрямую волчью породу, чтобы верить в его внезапное миролюбие. Но спорить не стала - желудок снова требовательно напомнил о себе, да и домашняя, пахнущая уютом еда манила её сейчас куда больше сухих магазинных сэндвичей. Они принялись за готовку. Джейк послушно, непривычно кротко выполнял обязанности су-шефа: чистил овощи, резал, вовремя подавал нужную посуду. Он изо всех сил старался держать дистанцию и не нарушать её личные границы, хотя его взгляд то и дело против воли соскальзывал на умопомрачительный разрез её графитового платья, обнажающий стройную ногу. Они быстро приготовили сытный, ароматный обед, но стоило Лесли съесть всего пару ложек, как она почувствовала, что её как-то странно, неестественно разморило. В костях мгновенно появилась тяжелая, свинцовая ломота, в висках застучала кровь, а перед глазами всё слегка поплыло. Оставив тарелку, она пробормотала что-то невнятное и, едва переставляя ноги, медленно поплелась наверх, в спальню. Джейкоб, проводив её встревоженным взглядом, нахмурился. Его обострившееся волчье обоняние вдруг уловило едва заметный, но очень странный, чужой запах болезни, который внезапно примешался к её привычному, вкусному клубничному аромату. Сердце Альфы тревожно сжалось от нехорошего предчувствия. Когда к вечеру Лесли так и не вышла из комнаты, Джейк больше не смог сдерживать сводящее ума волнение. Он тихо, почти бесшумно приоткрыл дубовую дверь и заглянул внутрь спальни. В комнате царил густой полумрак, а Лесли тяжело, прерывисто дышала, свернувшись плотным калачиком под тяжелым пледом. Её жестоко лихорадило. Лицо горело пунцовым, болезненным румянцем, а губы пересохли. Джейк в два широких шага пересёк комнату, опустился на край матраса и аккуратно, бережно растолкал её, коснувшись ладонью пышащего жаром лба. — Лес... Лесли, маленькая моя, ты меня слышишь? — в его голосе звенела неприкрытая паника. — Господи, да у тебя дикий жар! Лесли с огромным трудом открыла затуманенные, отяжелевшие глаза. — Джейк... — хрипло, едва слышно выдохнула она, сухими губами ловя воздух. — Принеси... принеси мой медицинский саквояж. Из багажника машины. Живо. Блэк пулей слетел вниз по лестнице, на ходу сорвал со стола ключи и уже через минуту тяжело дышал у её кровати, бережно открывая кожаный чемоданчик. Лесли дрожащими пальцами отыскала нужные блистеры, вытряхнула пару таблеток жаропонижающего и, запив их водой, которую Джейк заботливо и аккуратно поднес к её губам, слабо произнесла: — Помоги мне... помоги дойти до ванны. Нужно принять теплую ванну. Температура резко не собьется таблетками, надо охладить тело физически. Это тепловой удар для внутренних органов. У огромного Джейкоба буквально ходуном ходили руки от дикого, парализующего волнения. Его девочка, его сильная, независимая, острая на язык богиня сейчас лежала перед ним абсолютно беспомощной, и эта картина просто разрывала его волчье сердце пополам. Он аккуратно, словно величайшую ценность в мире, подхватил её на руки, чувствуя, какая она пугающе горячая, и быстро донёс до ванной комнаты. Оказавшись на прохладном кафеле, Лесли сильно покачнулась, судорожно уцепившись за его широкие плечи. Заглянув парню прямо в испуганные глаза, она тихо, по-взрослому скомандовала: — Ванна слишком долго набирается... Помоги мне принять душ. Чуть прохладный, комнатный. Так будет быстрее... Джейк судорожно сглотнул. Времени на смущение, ложную скромность и глупые условности у них просто не оставалось - перед ним был тяжело больной человек, его собственная пара, которой требовалась немедленная помощь. Он быстро, даже не глядя, скинул с себя футболку и джинсы, оставшись в одних боксёрах, а затем невероятно нежными, трепетными для такого гиганта движениями помог Лесли снять её платье-свитер. Его малышка была просто великолепна - точеная, идеальная фигура, безупречная кожа, от которой сейчас исходил сильный, обжигающий жар. В любой другой ситуации Джейкоб Блэк сошел бы с ума от первобытной похоти, его член и так мгновенно отозвался на её близость, натянувшись до боли, но сейчас Альфе было абсолютно не до этого. В его раскаленной голове стучала одна-единственная мысль: спасти, помочь, облегчить её страдания. Он аккуратно завел её в стеклянную душевую кабину, включил воду, настроив её на приятную, слегка прохладную температуру, и без колебаний встал под струи вместе с ней, бережно прижимая её хрупкое тело к своей широкой, горячей груди. Лесли облегченно, со слабым вздохом уткнулась лбом в его шрамированное плечо, тихо, жалобно скуля, пока вода омывала её кожу, постепенно забирая лишний, изнуряющий жар. Джейк аккуратно, убаюкивающе гладил её по мокрой спине, шепча на ухо какие-то тихие, успокаивающие волчьи глупости, пока её дыхание наконец немного не выровнялось. Минут через пятнадцать он выключил воду. Накинув на её мокрое, подрагивающее тело огромное, пушистое полотенце, Джейк бережно вынес Лесли из кабины и усадил на мягкий пуф возле кровати. — Сиди тихо, я сейчас, — хрипло сказал он, тяжело дыша. Пока Лесли сидела, завернувшись в махровую ткань и пытаясь прийти в себя, Джейк со скоростью дикого ветра полностью перестелил постель, безжалостно скинув влажные от её пота простыни и натянув свежее, прохладное белье. Лесли тем временем, соображая уже с трудом от слабости, дотянулась до его старой, огромной серой футболки, лежавшей на кресле, и натянула её прямо на голое тело. Одежда Блэка буквально утопила её в себе, доходя почти до колен и полностью окутывая родным, умиротворяющим запахом дерева, костра и дорогого мужского парфюма. Кое-как добравшись до свежезаправленной кровати, Лесли обессиленно забралась под одеяло, чувствуя, что жуткий озноб наконец-то начинает отступать, а в теле появляется блаженная, сонная слабость. Она повернула голову и посмотрела на Джейкоба. Огромный Альфа стоял посреди комнаты в одних трусах - растрепанный, мокрый, с абсолютно перепуганным, несчастным выражением лица. Он выглядел так, будто готов был в эту же секунду сорваться на край света за новой порцией лекарств или просто рухнуть на колени перед её кроватью. На его лбу прорезалась глубокая, горькая складка паники. Лесли невольно, очень слабо улыбнулась уголками губ. Старая, выверенная обида на секунду полностью отступила перед лицом той искренней, абсолютной заботы, которой он её окружил. Она медленно, превозмогая слабость, выпростала из-под одеяла горячую руку и тихонько похлопала ладонью по свободной половине матраса рядом с собой. — Иди сюда, волчара, — тихо, с сонной хрипотцой позвала она. — Ты горячий, как печка. Будешь работать моей личной грелкой. Только попробуй распустить руки — прибью прямо здесь. Джейкоб застыл на долю секунды, просто не веря своему сумасшедшему счастью, а затем медленно, словно боясь спугнуть это хрупкое, зыбкое видение, скользнул под теплое одеяло. Он лег рядом, бережно, едва касаясь, притянул её к своему большому, пышущему здоровым жаром телу. Лесли уютно уткнулась носом в его грудь, шумно вздохнула и моментально провалилась в глубокий, целебный сон.