По разные стороны разлома

Иногда судьба создает две похожие звезды. И тогда путникам кажется, что следуя им, они всегда будут на правильном пути, ведь две одинаковые звезды — две одинаковые дороги. Но сколько бы моряки не сравнивали их между собой, звезды все равно будут светить разным путём. Одна — ровно и ясно, ведя корабли к дому. Другая — рвано и слепо, уводя в самое сердце шторма.Потому что похожими можно родиться. Но одинаковыми — никогда.

Море никогда не бывает по-настоящему спокойным. Даже когда ветер затихает, а паруса лениво провисают под собственным весом, где-то глубоко под килем продолжается движение. Течения сталкиваются друг с другом, меняют направление, несут корабли туда, куда те вовсе не собирались. Старые моряки знают: если море застыло, как доска, — жди беды. Сегодня оно молчало. Ни одной чайки над скалами. Ни одного всплеска. Словно сама бездна затаила дыхание и чего-то ждала. По палубе медленно прошла Чёрная Роза — капитан Кракена. Всего полгода как капитан. Всего полгода с тех пор, как Дред снял с себя треуголку и с полной уверенностью передал ей. Всего полгода с тех пор, как синий ёж исчез в портале, а миры, едва не рухнувшие, каким-то чудом восстановились. И почти все эти полгода покой, обещанный победой, так и не наступил. Тяжёлая треуголка сидела на голове Розы так, будто всегда там была. Доски под её сапогами скрипели привычно — та песня, которую любой пират слышит с колыбели, — но сегодня звук выходил глухой, будто дерево разучилось отзываться. Она остановилась у борта и долго смотрела на горизонт. Слишком ровный. Слишком пустой. Ни облачка. Ни птицы. Ни тени на воде. — Мне это не нравится. Позади послышался тяжёлый шаг — такой, от которого палуба чуть прогибается, а доски жалуются на судьбу. Дред остановился рядом. Капитанскую треуголку он не носил, но привычка стоять у борта так, будто весь корабль — продолжение твоих плеч, никуда не делась. Он скрестил руки на груди и хмуро уставился туда же, куда и Роза. — Ты уже третий день так говоришь. — Потому что уже третий день ничего не происходит, — Роза вскинула руки, на что Дред лишь усмехнулся. — И это плохо? Штиль — он и есть штиль. Сидим, чиним, что сломано, жуём, что осталось. Команда не бунтует. Сейлз пока не взорвал трюм — и на том спасибо. — Для нашего мира это очень плохо. Ты знаешь не хуже меня. Дред промолчал. Потому что знал. За эти полгода они повидали такого, чего не видели за всю предыдущую жизнь. Водовороты, открывающиеся посреди ясного неба. Волны, идущие против ветра. Клочья тумана, которые не рассеивались неделями и внутри которых исчезали звуки. Штиль здесь больше никогда не означает покой. Он означает затишье перед бурей. Роза бросила взгляд за борт. Вода была зеркальной. Не просто гладкой — мёртвой. Даже ветер не оставлял на ней ряби. Он вообще не дул — паруса обмякли. Раньше такого не бывало. А теперь — случалось всё чаще. Из трюма раздался звон металла, за которым последовал возмущённый голос Сейлза — звонкий, как удар по наковальне: — Тысяча чертей и один шторм вам в глотку! Если кто-нибудь ещё раз положит пушечное ядро рядом с моими инструментами, я лично выброшу за борт и ядро, и того, кто его трогал! А если не найдётся виновного — выброшу всех по очереди, пока не сознаетесь! — Оно само туда закатилось, — донеслось откуда-то с вант, где коренастый пират по кличке Ржавый Болт драил реи. Он был из тех, кто вечно всё ронял и вечно оправдывался. — Я видел, как ты его пнул! — не унимался Сейлз. — Не видел! У тебя очки запотели! — У меня очки не запотевают, я их сам протираю каждый час, в отличие от тебя, который свои мозги не протирал ни разу с рождения! По палубе пробежал смешок. Кто-то из команды — кажется, молчаливый парень по прозвищу Калан — хмыкнул. Двое матросов, чинивших снасть у грот-мачты, обменялись усмешками. Жизнь на Кракене давно не была весёлой, но эти перепалки стали чем-то вроде ритуала. Пока Сейлз орёт на Болта — мир не рухнул окончательно. Роза невольно усмехнулась уголком губ. Она уже собиралась окликнуть обоих и напомнить, что за пушечные ядра под ногами полагается драить палубу неделю, когда дерево под ней вздрогнуло. Совсем чуть-чуть, не так, как это бывает от волны — обычно удар расходится по корпусу знакомой дрожью. Здесь было иначе. Будто под килем проплыла огромная тень и задела самое дно. Все замолчали. Даже Сейлз осёкся на полуслове, не закончив обвинения. Ржавый Болт замер на сетях вант, вцепившись в снасть, а Калан медленно отложил бухту каната, с которой возился. Дред напрягся так, что кожа на костяшках побелела. — Это ещё что за дьявольщина? — проговорил он тихо, и в его голосе не было страха — только древнее чутьё воина. Ответа не последовало. Через несколько секунд море снова стало неподвижным. Но теперь оно казалось другим. Словно стало глубже. Гораздо глубже, чем должно быть. Как будто под кораблём распахнулась бездна, которой не было ещё минуту назад, и теперь они висели над ней на тонкой плёнке воды — висели, не зная, когда эта плёнка лопнет. Сейлз вышел на палубу, вытирая руки о старую тряпку, промасленную до черноты. Механическая рука тихо жужжала, очки съехали на кончик носа, а хвосты нервно подёргивались. Вниз с мачты смотрела Рейка. Все обратили внимание на внезапную тишину. — Вы чего застыли? Никто не ответил. Потому что прямо посреди океана, в нескольких узлах от левого борта, воздух начал дрожать, как над раскалённым песком. Сначала — едва заметная рябь. Потом она начала закручиваться — медленно, лениво, как водоворот. Словно кто-то невидимый опустил палец в ткань реальности и начал проворачивать её. — О нет, — выдохнула Рейка. — Только не это. Только не снова. Воронка расширилась. Воздух внутри сгустился до багрового цвета, и оттуда, кувыркаясь, вылетел первый силуэт. Крупный. Красный. С кулаками, сжатыми даже в падении. Он рухнул на палубу с грохотом так, что доски под ним треснули. Дред шагнул вперёд, занося кулак — и замер. — Ренегат? — выдохнул Дред. — Клянусь килем, если это чья-то шутка — я сейчас кого-то скормлю рыбам. Первого, кто под руку подвернётся. Единственная ехидна, которую запомнил Дред с последнего подобного открытия порталов — был повстанец из Нью-Йока. Но сейчас это был не Ренегат. По палубе прокатился недовольный гул. Пираты повскакивали с мест — кто с мечом, кто с кортиком. Ржавый Болт чуть не свалился с вант. Калан молча взял с палубы пушечное ядро. И только один человек не двинулся с места. Вермин — молодой пират, который присоединился с остальными к команде Кракена после возвращения в Неведомый мир — сидел на перевёрнутом ящике у кормовой надстройки, закинув ногу на ногу. В пальцах он лениво вертел какую-то мелкую железку — не то монету, не то деталь от навигационного прибора. Он прищурился и чуть склонил голову набок. — А я ведь только сегодня утром говорил, — произнёс он негромко, ни к кому конкретно не обращаясь, — что в этом мире я уже ничему не удивляюсь. Спасибо, что доказали мою неправоту. Ржавый Болт, всё ещё висевший на снастях, нервно хохотнул: — Вермин, заткнись, а? Твои шуточки сейчас вообще не к месту. — А кто шутит, Болт? Воронка тем временем не закрылась. Она пульсировала — и оттуда, снова кувырком, летел второй силуэт. Синий силуэт, до ужаса всем знакомый. И когда тот рухнул на палубу рядом с первым, Сейлз выдохнул то, что команда поняла не сразу: — Соник… Чтоб мне на якоре висеть… Это Соник. Повисла буквально секунда тишины — такая, в которой слышно, как ветер наконец-то робко касается паруса, — а потом палуба взорвалась. — СИНИЙ! — рявкнул Дред так, что чайки, если бы они тут были, точно сорвались бы со скал. — Живой! Разрази меня гром, живой! Он ринулся вперёд, растолкав замешкавшихся матросов, и сгрёб Соника в медвежьи объятия так, что у того рёбра затрещали громче палубных досок. — Дред… — прохрипел Соник. — Задушишь… — И поделом! — Дред встряхнул его, будто нашкодившего щенка, и наконец поставил обратно на ноги. — Полгода ни весточки, ни дыма от портала — а теперь падает с неба, как переспелый кокос! Народ, готовьте грог и пальбу в небо! — Какой ещё грог? — возмутился Сейлз, но его никто не слушал. Механическая рука лязгнула, когда он попытался пробиться сквозь толпу, которая мгновенно облепила Соника. Пираты хлопали его по спине, трясли за плечи, кричали что-то радостное и совершенно нечленораздельное. Калан молча поднял над головой пушечное ядро, будто кубок, и кивнул — это у него означало высшую степень одобрения. — Я же говорила! — надрывалась Рейка, уже спустившись на палубу. — Я всем говорила — синий ещё вернётся! У него на морде написано «я вернусь». Чёрная Роза не бросилась обниматься. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки, и улыбалась — той редкой, сухой улыбкой, которую команда видела, может, раза три за всё время. Но глаза у неё блестели. — Полгода, — сказала она негромко. — Полгода ты где-то шлялся, ни весточки, ничего. Мы рады, что ты жив, Соник. — Я не шлялся, — попытался возразить Соник, но его перебил Дред. — Не важно! Важно, что ты здесь! Выкатывайте бочку из трюма, ту, что с ромом, которую я велел беречь до особого случая! — Ты велел беречь её, потому что она последняя, — заметила Роза. — Вот он и настал! Особый случай! Соник вернулся — это ли не повод? Пальнём в небо из всех орудий, чтоб море знало — «Кракен» снова в полном составе! — Не надо палить из орудий, — начал Соник громче. — Послушайте… — Из всех! — заорал Дред. — И фейерверки! Сейлз, ты можешь сделать фейерверки? — Я могу сделать всё, что угодно, но для этого нужно время и… — Времени нет! — перебил Соник, и в его голосе звякнуло что-то такое, что на секунду все замерли. Но только на секунду. — Времени всегда нет, синий! — Дред хлопнул его по плечу так, что ёж присел. — На то мы и пираты, чтоб жить сейчас. Полгода мы не видели тебя — дай хоть порадоваться! — Да послушайте вы! — Соник вскинул руки. — Всё плохо! Реальность трещит по швам! Нас раскидало по мирам! Мне нужно… Его голос потонул в новом взрыве криков. Ржавый Болт уже тащил откуда-то бочку, в два раза больше его самого, и орал, чтобы дали дорогу. Калан, недолго думая, подхватил бочку с другой стороны. Кто-то из матросов — кажется, тощий парень по кличке Чёрный Ворон — уже размахивал кортиком, дирижируя невидимым оркестром. А потом раздался пронзительный, режущий уши свист. Все замерли. Бочка, которую тащили Болт и Калан, с грохотом опустилась на палубу. Ворон выронил кортик. Дред обернулся с таким видом, будто у него только что отобрали капитанскую треуголку во второй раз. Последний раз это было, когда Соник только прибыл в мир Неведомый. И, похоже, второй тоже был его виной. На своём ящике, закинув ногу на ногу, сидел Вермин. Два пальца он только что вынул изо рта — те самые, которыми свистнул. Он обвёл команду ленивым взглядом, задержав его на Дреде, потом на Розе, потом на Болте. — Вы, старые морские волки, — произнёс Вермин негромко, но в наступившей тишине его голос прозвучал как удар колокола, — совсем оглохли от радости. Синий уже минуту пытается сказать, что у нас большие проблемы. Может, дадим ему слово, а потом уже начнём палить из пушек и глушить ром? Он помолчал. — Бочку-то хоть не разбейте. Она последняя. Ржавый Болт открыл рот, чтобы возразить, но Роза подняла руку, и он осёкся. — Вермин дело говорит, — сказала она. — Заткнитесь все. Соник. Говори. Соник выдохнул — длинно, с присвистом. Потом посмотрел на Вермина. Тот уже снова вертел в пальцах свою железку, будто ничего не произошло. — Спасибо, — сказал Соник. Он обвёл взглядом палубу. Пираты, всё ещё разгорячённые, но уже настороженные. Дред, скрестивший руки с недовольным видом человека, у которого отобрали праздник. Роза — внимательная, готовясь отдавать приказы, как подобает капитану. Сейлз, поправляющий очки. И Рейка с недоумевающим взглядом — кому, как не ей бояться снова оказаться в открытом море, на тонущем корабле, когда вокруг летают роботы и раскрываются порталы. Соник неловко улыбнулся и почесал затылок, а затем сказал: — Ну… — он криво усмехнулся. — Кажется, отпуск отменяется. На его лице пропала улыбка в тот миг, когда он увидел серьезные лица пиратов. — Я серьёзно. Что-то снова происходит с мирами. Разломы появляются один за другим и я даже не знаю, кто именно за всем этим стоит. Мы с Наклзом вообще не должны были оказаться здесь. Он кивнул в сторону всё ещё сидевшего на палубе красного ехидны — тот медленно поднялся, потирая ушибленный затылок, и только теперь огляделся по сторонам. Его взгляд встретился с Дредом. Пират хмуро посмотрел на своего близнеца, а Наклз, которого пару минут назад отбросило взрывной волной, непонимающе оглядывал остальных. — Вы. Вы кто такие? Никто не ответил. — Мне уже не нравится этот день, — сухо заметил Вермин, сжимая в пальцах металлическую пластинку. *** В Боскейдже гостей тоже не ждали. Однако, уже с самого утра было неспокойно. Еще недавно созревшие плоды — те, что блестели на солнце и обещали сытную неделю, — вдруг все разом сгнили. Они выглядели так, будто кто-то вытянул из них жизнь за одну ночь. Сладкий запах превратился в кислый и тошнотворный. Если бы они просто пропали с кустов, то было бы понятнее — очередная банда неблагодарных зверей украла еду с чужой территории. Но гниль означала другое, будто сама природа медленно умирала. В последнее время в природе творилось что-то необъяснимое. То на деревьях и кустах появлялись крупные плоды, иногда даже незнакомые остальным, будто их порывом ветра занесло с чужих земель. То все разом гибло, не оставляя надежды на выживание в таких условиях. Джунгли, которые раньше кормили и защищали, сейчас будто метались между плодородием и смертью. Оттого ранее дружные отношения с другими лагерями разорвались. Все вокруг словно откатилось во времена, когда Колючка защищая лес, оборвала все связи со старыми друзьями. Только теперь это было хуже — сейчас враждовали целыми стаями. Ресурсов не хватало. А когда ресурсов не хватает, хищник смотрит на соседа совсем иначе. В очередной раз облетая свои края, Манджи заметил что-то по-новому странное. Он замер на выпирающем корне дерева — хвосты перестали крутиться, уши развернулись вперед, ловя каждый шорох. Теперь все недавние события казались чем-то более объяснимым по сравнению с тем, что он видел сейчас. Перед ним стоял не тот лес, что он знал раньше. А это вообще лес перед ним? Или это чья-то злая шутка? Пространство перед ним было прямым понятием абстракций. Словно пазл, который нужно собрать, прежде чем откроется следующий уровень джунглей. Картина, открывающаяся ему, больше напоминала осколки витража, застывшие в воздухе после взрыва. Он подошел к ним ближе и наклонил голову на бок. Он мало чего понимал в этом мире, но лисьи инстинкты подсказывали, что так быть не должно. И он знал, что пора бежать куда подальше, как делали все его знакомые. Делали. Раньше. После самой крупной битвы за выживание, и не за еду, а за сохранение их мира, все научились смотреть опасности в лицо. Бывшие трусы из джунглей теперь стали наравне с бойцами из Нью-Йока. Поэтому, хотя шерсть на затылке встала дыбом, а в груди все сжалось до размеров ореха, Манджи подошел ближе к одному из осколков и аккуратненько, почти не касаясь, потянулся. В этот момент земля вокруг задрожала, словно под ним было жерло вулкана. Птичье скопление с громким воплем рвануло прочь. Осколки, застывшие в пространстве, начали крутиться по-кругу, образуя перед лисом кольцо. Манджи отпрыгнул назад. Инстинкты только что перекричали все, чему он научился. Он припал к земле и с злостью в глазах начал рычать на дыру перед ним. Но среагировать он не успел. Что-то большое и тяжелое влетело ему в макушку. В ушах стоял звон, а перед глазами появилась размытая розовая фигура. Он, жалко скуля, метнулся за ближайшее дерево и прижал уши. Между тем кольцо погасло, а все вокруг вернулось в привычное состояние, будто то, что он видел — бред при жа́ре. — Выходи, яйцеголовый трус и ответь перед нами за то, что натворил! — женский голос звучал там, где только что открывался портал. Манджи выглянул из-за дерева, аккуратно, лишь бы его не заметили. Но страх, как и желание прятаться, пропали в тот миг, когда он увидел розоволосую ежиху и ее подругу. Не долго думая — Манджи вообще обычно не думает, — лис сбил девушку с ног, радостно высунув язык. — Что за… Тейлз?! Лис вздрогнул. На одно мгновение ему показалось, что он все еще висит над разломом, а где-то совсем рядом Соник отчаянно зовет его по имени. Но темнота была бесконечной. Она тянулась во все стороны, не имея ни верха, ни низа. Где-то далеко, будто сквозь толщу воды, раздался знакомый голос. — Тейлз! Он не сразу понял кто его зовет. Секунда. И вдруг снова знакомый голос, который зовет его по имени. Но Тейлз ничего не может сделать. Он словно пытался пробить большой слой льда, чтобы добраться до кричащего, но чувствовал, как уходит глубже и тонет. Нет, я не могу. Я должен добраться, должен дотянуться. Я должен… Лис резко выдохнул и распахнул глаза. Над ним было не небо Грин-Хилла. Над ним вообще не было неба. Между бесконечными высотками тянулись мосты и рельсы. Огромные голограммы переливались золодными цветами, отражаясь в стекле небоскребов, а воздух пах раскаленным металлом. Несколько секунд Тейлз просто лежал и пытался понять, где он находится. Но память ударила почти всем сразу. Он вспомнил последние минуты, которые он видел. Поляна, разломы, крики, рука, которую он отпустил. Лис резко сел, тяжело дыша: — Соник?.. Над ним возвышались силуэты незнакомцев, которые он не мог разглядеть. В глазах все плыло, а голова ходила кругом. Он не понимал где он, что с ним происходит. И кто все эти люди. И тут кто-то испугано сказал: — Черт возьми, это же Найн… Тейлз потер глаза и непонимающе посмотрел наверх. На мосту уже начала образовываться толпа. Кто-то испуганно отступал, кто-то показывал кулаки. Маленькая девочка, крепко державшая маму за руку, тихо прошептала. — Мам, он опять пришел? И в этот момент один из тех, кто стоял рядом сказал: — Тебе здесь не рады, лис. И Тейлзу впервые стало страшно. Он не помнит того, как здесь оказался, но он явно что-то натворил здесь. Тут кто-то начал пробираться сквозь толпу. Из-за чужих спин вышел красный ехидна. Его левая рука была перебинтована, а через плечо тянулся ремень массивного оружия. Он остановился в нескольких шагах от Тейлза и молча посмотрел на него. Тейл почувствовал, как внутри все перевернулось. Наклз. Это был Наклз! Только совсем другой. На его иголках виднелось множество шрамов, а лицо было холодным как у того, кто потерял слишком многое. Тейлз сделал шаг вперед: — Наклз, слава Богу! Я думал, что… — Не смей подходить ко мне. Голос его прозвучал слишком резко. В полной тишине он снял оружие со спины, а жители начали отходить назад. Ренегат направил ствол прямо в Тейлза. — Как же я долго ждал дня, когда смогу отомстить. Тейлз застыл, кровь словно отхлынула от лица. Он переводил взгляд с незнакомого города на знакомую фигуру ехидны, пытаясь понять, что происходит. А тем временем палец Ренегата уже лег на спусковой крючок. Но выстрела не последовало. В этот момент город разорвал протяжный звук сирены. Красные лучи скользнули между небоскребами, и над крышами показались десятки дронов Совета Хаоса. Их сенсоры мгновенно нашил цель. «Обнаружен объект «Найн». Приоритет уничтожения подтвержден». Лучи одновременно сошлись на Тейлзе. Лис посмотрел в небо, а затем на Ренегата и тихо усмехнулся: — Кажется, сейчас не лучшее время для знакомства. В следующую секунду лазерный заряд ударил в асфальт между Ренегатом и Тейлзом. Каменная крошка разлетелась во все стороны и в этот момент лис сорвался с места. Тейлз бежал, не разбирая дороги. Шум за спиной становился все громче и ближе: тяжелые шаги, металлический скрежет и короткие сигналы дронов эхом отражались между домов. Где-то позади кричал Ренегат, но слова уже утонули в гуле сирен. Лис мчался вперед, едва касаясь земли. Высотные здания сменяли друг друга — одинаково холодные и серые. Но тут взгляд Тейлза зацепился за что-то другое, из-за чего он резко затормозил. Посреди бетонных конструкций возвышался круг. До боли знакомый круг. Тейлз смотрел на него несколько секунд, не понимая, почему сердце вдруг забилось быстрее. Мертвая петля. Вернее то, что осталось от нее. Она будто вросла в крышу здания, а бетонные опоры прорезали когда-то зеленую траву. Словно кто-то вырвал кусок Грин-Хилла и безжалостно встроил его в этот холодный город. Тейлз встал перед зданием и не мог поверить своим глазам. Он с ужасом посмотрел на знак, висевший на здании: усатая голова с круглыми очками. Это был знак Эггмана. Он почувствовал, как внутри все похолодело от страха. — Где же ты, Соник… — тихо прошептал он. Тейлз посмотрел выше и увидел, что с неба на него летит стая роботов-дронов. Он обернулся, собираясь бежать, но замер. Путь уже был перекрыт. Роботы медленно сжимали кольцо. Тейлз встал в оборонительную позу, но руки предательски дрожали. Он не мог улететь, не мог отбиться, у него даже не было оружия. Ярко-красныее лучи скользнули по его лицу, проговаривая: «Объект обнаружен. Уничтожить». Но вдруг, среди этого красного света, Тейлз увидел еще один. Другой, не от роботов. Ярко-желтая вспышка пролетела над ним подобно молнии, сбивая в полете летающие аппараты. В следующую секунду роботы были лишены головы. Во все стороны полетели искры, а о грудь Тейлза ударилось что-то тяжелое. Он машинально поймал предмет и зрачки его расширились, как только он посмотрел на то, что поймал. Miles Electric. Из клубков дыма послышался знакомый голос. — Не стоит разбрасываться такими вещами в этом городе. Силуэт медленно вышел вперед. Черная шерсть, красные полосы и руки скрещенные на груди. Алые глаза холодно смотрели прямо на Тейлза. — Что, не ожидал такого теплого приема? Тейлз прищурился, чтобы разглядеть спасителя и у него тут же перехватило дыхание. Шэдоу. — Никто не ждал возвращения того, кто однажды был готов разрушить всю вселенную ради своих целей. Тебе не повезло, что ты носишь его черты лица. Тейлз молчал. Шэдоу тоже. Он понимал, что если это все дело рук Найна, то двум врагам снова придется встретиться лицом к лицу. Но в этот раз Шэдоу будет готов. Я найду тебя, Найн. И в этот раз ты ответишь за все, что натворил. Легкий ветер гулял между руинами, поднимая пыль с земли. На вершине обрыва, среди развалин своего дома неподвижно стоял лис с девятью хвостами. Он не двигался. Но его уши чуть дрогнули. Он не услышал звук, но почувствовал изменение в реальности. Как будто кто-то только что вспомнил о нем.