Светлячок

Драко сидел на жестком деревянном стуле в Выручай-комнате и методично ощупывал языком правый клык, который теперь ощутимо шатался в десне. На нижней губе пульсировала острая боль от глубокой трещины, а металлический привкус крови заполнял рот и вызывал легкую тошноту. И это еще что… Слева под волосами саднило, из-за чего то и дело накатывала легкая дурнота. Определенно, Теодор Нотт всегда отличался очень тяжелым ударом, и сегодня Драко в полной мере оценил эту тяжесть на собственной челюсти. И не только. Да и в жопу его… Они столкнулись на втором этаже возле гобелена с единорогами. Теодор как раз шел мимо в компании двух крепких пятикурсников, чье присутствие явно придавало ему излишнюю смелость. Нотт преградил дорогу и… скажем так, он никогда не умел вовремя заткнуться. Драко как в зеркало смотрелся. Опять, то же самое, и отражение ему снова не понравилось. Чистота крови, идеалы Слизерина, бла-бла-бла… Как же идиотски это выглядело со стороны. И все же Драко выслушал эту тираду с абсолютным спокойствием, потому что в прошлой жизни он сам произносил подобные слова и прекрасно знал их пустозвонство, которое служило лишь удобным прикрытием для банальной зависти и амбиций. Когда Теодор выхватил волшебную палочку для первого заклинания, Драко принял весьма оригинальное решение и просто врезал Нотту кулаком прямо в лицо. Костяшки пальцев как кипятком обожгло. Голова противника дернулась назад, а волшебная палочка со звонким стуком вывалилась из его рук. Спутники Теодора так и замерли в полном обалдении. И неудивительно, ведь чистокровные волшебники глубоко презирают банальное рукоприкладство и считают его уделом магглов. Этот внезапный разрыв шаблона подарил Драко несколько ценных секунд, за которые он добавил второй точный удар в чужой нос. А потом удача от него отвернулась и Нотт опомнился. Драко специально поднялся в Выручай-комнату, так как мадам Помфри наверняка устроит долгие и нудные разбирательства со снятием факультетских баллов. Выручай-комната всегда тонко чувствовала потребности визитеров, поэтому безропотно воссоздала некое подобие лазарета, пусть и без необходимых лекарств. Жаль. Отец полностью лишил Драко финансирования, и это «выдающееся» событие превратило наследника рода в отличную мишень для всего факультета… а точнее, змеиного гнезда, где радостно пожирают слабых и отщепенцев при первой же возможности. Тяжелая дверь тихо скрипнула, и на пороге незванным гостем возник Поттер. В левой руке он держал Карту Мародеров, а правой сжимал маленькую стеклянную баночку. Взгляд настороженно прошелся по комнате и безошибочно остановился на фигуре Драко. После чего Гарри перестал топтаться на пороге и плотно притворил за собой дверь. — Выглядишь просто отвратно, Малфой, — честно сообщил Поттер, пока придвигал второй стул поближе. — Я выгляжу как триумфатор! — парировал Драко. Голос, правда, звучал неубедительно. — А у Нотта теперь кривой нос, так что он будет дышать ртом до самого конца семестра. Гарри усмехнулся и неловко поставил баночку на край стола. — Мне уже рассказывали, что вы подрались. Что вы не поделили? — А ты как думаешь? Ну давай, Поттер, напряги мозги… — Теперь Нотт целит на твое место, да? — догадался Гарри. — Как говорится, свято место пусто не бывает. Но для начала нужно показательно унизить тебя. — А вот с этим он просчитался. — Карта Мародеров показала, где тебя искать, — не стал спорить Поттер и перевел тему на более нейтральную. — А Гермиона недавно сварила неплохую бадьяновую мазь, которая отлично убирает синяки и затягивает мелкие раны, так что давай лучше об этом позаботимся, пока тебя таким не увидили. — Да Нотт все равно нажалуется, — мрачно вздохнул Драко, но не возражал. — Не думаю. И признает, что накрылись кое-чем все его мечты стать первым на Слизерине, потому что ты свернул ему нос на затылок? Драко лишь фыркнул. Пространство между ними сократилось до минимума, отчего Драко инстинктивно вжался в спинку своего сиденья. Аристократы всегда избегают лишних касаний и строго соблюдают личные границы, а этот гриффиндорец имел дурную привычку постоянно ломать все правила приличия и вторгаться в чужое личное пространство. Когда Гарри открыл баночку и зачерпнул пальцем густую зеленую мазь, терпкий запах бадьяна тяжело поплыл по комнате. Он протянул руку к лицу Малфоя, и Драко поймал острое желание отстраниться, но странное любопытство и гордость заставили его сидеть абсолютно неподвижно. Чужие пальцы коснулись подбородка, и их тепло на мгновение ошеломило. Отец и мать прикасалась к нему исключительно формально, поэтому чужая бережность стала для него настоящим открытием. Гарри мягко втер мазь, и острая боль тут же сменилась приятным покалыванием. Снадобье действовало. Хоть на этот раз Грейнджер никого не взорвала. — А что сказали прихвостни Нотта? — тихо спросил Гарри, когда перенес внимание на ссадину возле скулы. — Сказали? Да они впали в ступор. Ожидали дуэль аристократов, а тут такой моветон, — ответил Драко, пока его взгляд невольно цеплялся за тонкий шрам над чужой бровью. — Вот от них можно ожидать чего угодно. В том числе и жалоб декану на мои неизящные способы решать проблемы. — Ты мог использовать палочку, но вместо этого полез в банальную рукопашную драку, — констатировал Гарри и зачерпнул еще немного целебной мази для разбитых костяшек на руке Малфоя. — Доказать маггловский мордобой гораздо сложнее. Если только кто-то не донесет. А на дуэльные заклинания посреди коридора сработает сигнализация, — медленно проговорил Драко. А вот его пульс начинал странно ускоряться. — К тому же это унижает чистокровных снобов гораздо сильнее боевого проклятия. Гарри тихо рассмеялся, и его лицо оказалось так близко, что Драко мог рассмотреть каждую смешинку в чужих глазах. — Гермиона бы назвала это когнитивным диссонансом. Шаблон этого бедолаги все же треснул по швам, — констатировал Гарри и продолжил обрабатывать сбитые костяшки. Это прикосновение почти обжигало. Чувство было слишком новым и непривычным, и он попытался вложить в свои следующие слова привычную порцию холодного сарказма. — И с каких пор примерные ученики Гриффиндора поощряют грязные драки в коридорах? — спросил Драко. — С тех самых пор, как я устал играть по чужим лживым правилам, — Гарри невесело усмехнулся. — Ты пошел против своей семьи ради того, чтобы сказать правду, и я это очень ценю. Это смелый поступок. Правда. — Ваш красный шарф я не надену, и не мечтай, — буркнул Драко, но щеки предательски горели. Слова Поттера прозвучали так обыденно, что привычная воображаемая броня Драко треснула по швам. Гарри совершенно игнорировал социальную пропасть между ними и просто видел перед собой равного. Сокурсника, приятеля… или кого там еще? От этого спокойного признания желудок внезапно скрутило жгучим спазмом, а кровь все приливала к щекам. Драко опустил глаза на чужие руки, которые все еще мягко удерживали его ладонь, и его накрыло абсолютно иррациональное желание переплести их пальцы вместе. Логика уже отчаянно била тревогу и пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение этому жару под ребрами. Драко очень хотел списать этот трепет на лишний адреналин после драки или на побочный эффект от целебной мази. Он годами считал свою зацикленность на Поттере проявлением чистой вражды, поэтому постоянно провоцировал гриффиндорца, оскорблял его друзей и начинал жестокие словесные перепалки в коридорах, чтобы доказать свое превосходство. Но сейчас Гарри убрал руку, чтобы закрыть стеклянную баночку, и Драко едва удержался от порыва податься вперед из-за острого, почти болезненного чувства потери. Этот крошечный разрыв контакта обнажил правду лучше любой сыворотки истины. Холодная испарина выступила на спине Малфоя, когда он вдруг начал догадываться об истинной природе своих прошлых поступков. Он годами оскорблял Уизли и Грейнджер ради одной-единственной цели. Ведь ему требовалось абсолютное и безраздельное внимание Гарри. Драко обожал те моменты, когда глаза Поттера темнели от ярости, а все мысли гриффиндорца концентрировались исключительно на образе «врага». Малфой хотел оставаться центром вселенной для него любой ценой, пусть даже в роли злейшего недруга и задиры. Эта многолетняя одержимость внезапно сбросила маску школьной ненависти и показала свое настоящее лицо. И под маской обнажилась только болезненная уязвимость. Первые чувства всегда казались Драко глупой выдумкой из бульварных романов, где слащавые герои теряют голову ради красивых слов. А в реальности это чувство подкралось незаметно, почти буднично. Он и опомниться не успел. Точнее, успел, но уже слишком поздно. Аристократы всегда строят взаимовыгодные союзы и презирают лишние эмоции, потому что привязанность делает мага слабым перед врагами. Но и не только перед врагами... Паника грозила захлестнуть его с головой, но инстинкт выживания все же взял верх. Драко всегда славился умением приноровиться даже к самым жестким условиям, поэтому он заставил себя сделать глубокий вдох и спрятать этот внутренний хаос за привычной маской цинизма. Так, как привык и делал всегда, еще в стенах родительского дома. Гарри сунул баночку с мазью в карман мантии и вопросительно посмотрел на Драко. — Ты чего замер? — Поттер слегка склонил голову набок и нахмурился. — Да просто обдумываю хороший план мести, потому что Нотт обязан поплатиться за свою наглость. И испорченную ткань моей мантии, разумеется, — с достоинством ответил Драко и наконец поднялся со скрипучего стула. Гарри довольно кивнул и мимолетом поправил очки на переносице. — Идем в Большой зал, пока обед в самом разгаре, — предложил он и уверенно направился к выходу. — Рон и Гермиона уже заняли нам места подальше от преподавательского стола. Слово «нам» окутало странным сладким теплом, от которого кончики ушей предательски потеплели.