Светлячок

Шоколад таял на языке. Жаль, что эти шоколадные лягушки не дотягивают по размеру до приличных таких жаб… Драко осторожно наступил на ногу в свежепочиненном ботинке. Нигде не жало, а тепло от заклинания Уизли, казалось, все еще грело озябшую ступню. Вполне сносно, да. Он не собирался рассиживаться здесь до ужина. И собирался уже было удалиться, когда тишину библиотеки бесцеремонно нарушил голос Грейнджер. Она, судя по всему, как раз вернулась к своей заумной лекции. Нет, он не собирался подслушивать. Случайно вышло. — Я просто не понимаю! — Гермиона в сердцах хлопнула ладонью по столу. — Рон, Гарри, ну посмотрите сами… Вот рассчеты и реакция. Я только начала растирать корень асфоделя в ступке и добавила всего одну каплю желчи виверны. В трактате четко указано, что они должны смешиваться в однородную густую массу. А эта смесь шипит гадюкой и проела вот такую дыру в каменном пестике! И воняет так, будто кто-то сжег троллий сапог! Неужто у грязнокровки не ладится с зельевареньем? Драко мысленно присвистнул и приготовился слушать дальше. Это что граффиндорские пай-ребятки там варят? — А еще я пыталась подготовить саму базу для зелья. Желчь виверны и прочее, то всего лишь вспомогательные компоненты. Но и сама база этого зелья детекции ядов что-то не настаивается. Компоненты распадаются на слои и не смешиваются… — Может, ты не в ту сторону мешала? — с надеждой, но как-то приглушенно (видимо, с набитым ртом) предположил Уизли. — Снейп всегда придирается к этим помешиваниям. Чуть что не так — минус баллы и драй котел. — Рональд, направление помешивания влияет только на поляризацию магического контура! — Грейнджер, казалось, была уже готова зарычать. — А тут банальная химическая реакция не идет! Я все сделала точно по рецепту из «Трактата о скрытых угрозах» пятнадцатого века. Чтобы вывести формулу яда, которым отравили Тафта на том проклятом банкете, это зелье подошло бы лучше всего. Но выходит лажа. Яд, которым отравили чиновника? Ах вот, чем они там маются. Та самая история, из-за которой Поттер оказался под ударом… да и сам Драко, откровенно говоря, тоже. Стоит ли говорить, что упомянутый трактат тоже в открытом доступе не прочитаешь? Неужели они лазили за ним в закрытую секцию? А с виду такие прилежные гриффиндорцы, ха! — Я выписала все ингредиенты, — продолжала Гермиона. — Вот. Даже экзотические. Вот например… Корень асфоделя лунного сбора, кровь невинной девы, толченая чешуя василиска и желчь шипоголовой виверны. Я уже заказала почти все через Совиную почту. Разве что с василиском было проще, хоть на что-то он сгодился. Кровь девы? Чешуя василиска? Желчь виверны? Драко тихо хмыкнул. Она же не пыталась все это сварить? Вроде, пока живая… Внутренний зельевар-эстет аж взвыл от такого вопиющего дилетантства. Нет, это было выше его сил. Драко мог смириться с бедностью, мог проглотить свою гордость и принять помощь от Уизли, но позволить кому-то испортить классический рецепт индикатора ядов — это уже тянуло на натуральное преступление против магии. Он решительно подхватил сумку и в несколько широких шагов преодолел расстояние до их стола. — Грейнджер, — без всякого приветствия начал Драко. — Скажи мне, что ты еще не пыталась смешать все это в котле. Троица синхронно вздрогнула. Поттер инстинктивно подобрался. Уизли замер с недожеванной конфетой, а Гермиона захлопнула свой необъятный фолиант, защищая его грудью. — Тебе-то какое дело, Малфой? — ощетинилась она. — Иди, куда шел. — Я бы с радостью пошел, но ты ж планируешь устроить локальный филиал преисподней в стенах школы, — Драко небрежно бросил сумку на свободный стул и оперся обеими руками о столешницу. — У тебя ж все твое кустарное художество рванет к таким-то чертям. Гермиона побледнела, но упрямо вздернула подбородок. — Чушь! Это рецепт Корнелиуса Нотта. Пятнадцатый век! Он считается эталоном в токсикологии. Я все делала, как написано. Вот! — Эталон, да… С радиусом поражения метров в пятнадцать, — безжалостно завершил Драко. — От вас троих останутся только гриффиндорские галстуки и, возможно, очки Поттера, потому что на них наверняка наложено заклинание неразбиваемости. — Но зачем автору писать в учебнике рецепт взрывчатки под видом индикатора? — нахмурился Гарри. — Потому что это не учебник, Поттер, — Драко аж глаза закатил. — «Трактат о скрытых угрозах» — это сборник семейных рецептов рода Ноттов. И в те времена такие опасные манускрипты не публиковались для каждого встречного. А если и попадали в оборот, то исключительно в зашифрованном виде. Гермиона недоверчиво сощурилась и снова взглянула на пергамент: — То есть, ты хочешь сказать, что ингредиенты вымышленные? Но они же продаются в Лютном переулке! Я их сама видела в каталогах! — Конечно, продаются. Для таких вот доверчивых шляп, которые верят каждой букве и у которых слишком много лишнего золота, — хмыкнул Драко. — Это называется «Язык Войнича». Профессиональный жаргон древних семей, ну вроде алхимического шифра. Включите свои хваленые мозги — это пятнадцатый век. То есть, разгар паранойи, костры инквизиции и на фоне этого первые и самые топорные попытки Магического Совета контролировать продажу опасных зелий. Никто бы не записал рецепт для такого зелья открытым текстом. Рон, который до этого внимательно слушал, внезапно кивнул с видом знатока: — Как у моего отца в Министерстве. Когда в Отделе тайн хотят провести по документам какой-то там незаконный артефакт, то пишут в отчете «Предмет с невыясненным магическим потенциалом сугубо для бытового назначения». Что-то вроде. — Вроде, — кивнул Драко. Затем он снова повернулся к Гермионе. На посрамленную грязнокровку было жалко смотреть. — То есть… — она нервно сглотнула. — Это все… просто шифр? — Ну да, — Драко брезгливо подцепил двумя пальцами ее пергамент и придвинул к себе. И ухмыльнулся. — Ты же не пыталась все это добыть? И откуда, интересно, ты брала кровь девственницы? Гермиона густо покраснела. Драко не настаивал на ответе. Вместо этого он бесцеремонно выдернул перо из ее пальцев и зачеркнул аккуратную строчку «кровь невинной девы». А сверху размашисто исправил: «смола молодой дикой вишни». — Обязательно в период первого цветения, — пояснил он тоном лектора. — «Дева» в старой алхимии означает нетронутость и первый урожай. Гермиона подалась вперед и даже про возмущение забыла. Азарт исследователя стремительно вытеснял уязвленное самолюбие. — А желчь виверны? — спросила она. — Это крепкая муравьиная кислота, — снова принялся черкать пергамент Драко. — Древние алхимики любили пафос. Он отложил перо и протянул пергамент Гермионе. — Вот твой рецепт, Грейнджер, — сказал он. — Теперь должно сработать. А когда ты капнешь в зелье образец яда из бокала Тафта — оно окрасится. А дальше по списку. Если цвет будет багровым — яд животного происхождения. Если изумрудным — растительного. А если черным… — И что тогда? — тихо спросил Рон, уже без всякого намека на шутки. — А если черным, Уизли, то лучше бы вам троим вообще в это не лезть. Потому что там замешаны проклятия уровня… Он замолчал, но все прекрасно поняли намек. Гермиона долго всматривалась на исправленный пергамент, а затем подняла взгляд на Драко. Взгляд, полный уважения. — И как ты все это узнал? — спросила она. — Таких деталей нет ни в одной книге нашей библиотеки. Я даже в Запретной секции ничего подобного не помню. — Потому что их не отдают в печать. Их берегут и передают обычно по наследству, со времен наших давних предков. Мой дед заставлял меня зубрить такие трактаты с семи лет. Если я ошибался с расшифровкой ингредиентов в теории, он на неделю лишал меня десерта и полетов на метле. Но если бы я ошибся на практике, то я бы лишился пальцев. Или лица. Он бросил быстрый взгляд на Рона. Тот смотрел на него с каким-то новым, странным выражением. Словно только сейчас начал понимать, что детство в особняке родовитых богачей состояло не только из золотых ложек и снобского высокомерия, но и из безжалостной муштры. — Знаешь, Малфой, — вдруг произнес Гарри, — ты, конечно, тот еще засранец время от времени. Но без тебя мы бы сегодня точно оставили от библиотеки один кратер. Драко промолчал. Отец постоянно напоминал, что знания рода следует хранить для равных себе и делиться лишь в обмен на выгоду. Всякое знание — это не просто сила, а еще и оружие, способное навсегда заткнуть недругов и конкурентов. Что самое любопытное, это даже не перечило истине. Промолчи он, и беды было не избежать. Скорее всего, грязнокровка все-таки смешала бы взрывоопасные ингредиенты и вся надоедливая троица взлетела бы на воздух. Подумать только, всего пару месяцев назад он бы этому искренне порадовался и превознес мудрость отца. Так что же изменилось? Драко не мог найти ответ. Или не хотел. Почему-то в какой-то момент он перестал воспринимать Поттера и его друзей как повод для раздражения. И перехотел их принизить. Даже несмотря на то, что именно из-за самого Поттера Драко и влип в эту неприятную ситуацию. А теперь даже самому любопытно, кто же пытался отравить бедолагу Тарта? Вариантов много. Но они правы — понятней станет только, если выявить яд. Драко поднялся из-за стола. — Запомни, Грейнджер, — бросил он напоследок и закинул ремень сумки на плечо. — Магия старых семей — это не сплошная мистика и пафос. По большей части она основывалась на паранойе и стремлении сохранить свои секреты так, чтобы потомки разобрались, а любопытные конкуренты получили урок. А если в таком старом рецепте есть что-то чересчур кровавое и загадочное, то можно смело предполагать самый банальный аптечный ингредиент. Гермиона кивнула и бережно свернула пергамент с его правками. — Спасибо, Драко, — тихо и очень серьезно произнесла она. Он замер на полсекунды. Имя прозвучало непривычно. Вот так, без фамилии, без презрительного тона. Просто как обращение к равному. К коллеге. Он скупо кивнул и заторопился прочь по коридору. Пожалуй, отцовская вендетта имела и свои преимущества. Хоть и не те, на которые надеялся Люциус. Понемногу становилось понятно, что мир не состоит из одних лишь черного и белого. То есть, из противостояния старой и, конечно же, такой уж благородной старой аристократии и всяких магглорожденных, грязнокровок и им подобных. Маггловский мусор, как презрительно поджимал губы отец. Драко верил. До того самого момента, как не начал понимать, что разницы между ними, по сути, никакой.