Лысый и маленький

Мышь пищала, сова нетерпеливо переминалась с лапы на лапу внутри клетки, а Макс с постным лицом откармливал питомца. Такова жизнь. За месяц они немного привыкли друг к другу. Мальчик смирился с тем, что теперь у него есть создание, о котором нужно заботиться, а сова уяснила, что в гляделки у хозяина не выиграть. А вот родители мальчика порядком понервничали. Как и профессор Флитвик, вместе с работниками из Отдела магических происшествий. Профессор решил, что для Макса будет полезно получить немного знаний до учёбы, и проводил с ним частные уроки два раза в неделю. На одном из них он рассказывал о неконтролируемой магии, когда необученный или ещё неопытный волшебник может применить магию, не зная чар. Тогда же Филиус, не подумав, обмолвился, что в случае с Максом этот вариант можно исключить ввиду его крайней устойчивости характера. Но он не учёл, что даже у скучающего могут быть интересы. Макс подумал о своих смутных воспоминаниях, о том, что в них он мог крушить что угодно. Кулаками. Он и сейчас мог много чего сделать, но добивался только дыры в стене, а не сноса её целиком. И раз уж у него появилась магия, может быть, это аналог той силы? Чтобы проверить, он замахнулся назад, и прежде чем Филиус успел спросить, что он собирается делать, выбросил палочку вперёд, чётко произнося: — Обычный взмах. Часть крыши снесло, раскидав обломки по улице, а самого Макса и Филиуса прижало к стене. Произошло это в три часа после полудня, когда родители мальчика были на работе, как и большинство взрослых на всей улице. Маги по сокрытию работали до самого вечера. Профессор и декан факультета Когтевран Филиус Флитвик говорил очень много, объясняя ситуацию, показывая документы, что этот мальчик может колдовать рядом с ним. А ещё он хорошенько раскошелился за ущерб и немного подпортил себе репутацию. Аманда с Джеком наконец приняли, что их сыну нужно учиться. После этого случая Филиус настоятельно попросил Макса больше так не колдовать. Дальше была чистая теория, которая не нравилась мальчику. Ему было скучно, непонятно и много. За неделю до учёбы профессор прислал билет на поезд «Хогвартс-экспресс», который отбывает из Лондона. Извинился, что сам не может прибыть, так как в это время он будет на чемпионате мира по квиддичу. Впрочем, ни мальчик, ни его родители не поняли, что это за игра. В среду вечером они вышли в путь на машине, а в Лондоне остановились в мотеле, оба родителя получили отгул на работе на один день. Утром первого сентября на вокзал Кингс-Кросс пришли в 10:00 утра, за час до отправки. Минут десять решались «войти» в стену, но, держась друг за друга, всё-таки шагнули в неё, оказавшись на платформе 9¾. С той стороны было людно, красный паровоз уже шипел, выпуская пар из труб, а в воздухе витал запах дыма, масла и чего-то сладкого. Повсюду носились взрослые, дети, животные, подростки в мантиях кричали названия факультетов, и к ним выстраивалась очередь из детей. Заметив стайки детей, по возрасту схожих с Максом, они пошли за ними. Все рассаживались в одном вагоне, поближе к локомотиву. Родители других детей помогали своим с багажом, заставляя его плыть по воздуху. Памятуя об обещании маленькому профессору, Макс решил не применять магию и потому поднял тележку руками, чем вызвал настоящее удивление у окружающих. До отъезда поезда они много говорили, делясь впечатлениями об увиденном. В основном Аманда и Джек. Когда до отъезда оставалось минут десять и посторонних уже просили выйти из вагонов, Аманда расплакалась, обнимая сына. — Будь… будь хорошим мальчиком, хорошо? Мы будем скучать… — между всхлипами говорила она. — Мы будем ждать тебя на каникулы. Джек положил руку на плечо сына и важно кивнул, выражая поддержку. В ответ получил такой же кивок. Макс просто решил, что мать драматизирует, а отец просит потерпеть. Родители вышли из вагона, послышались гудки, и под взмахи десятков рук провожающих поезд покатился в Хогвартс. Погода стала сильно портиться, облака нависли тяжёлым одеялом, полил дождь, хлеща по окнам поезда под воздействием ветра. А красный паровоз всё катил на север, Макс глядел в окно, а мальчик напротив всё таращился на него. Он ел конфеты и смотрел, похоже, даже не моргая. Он уже был весь в фантиках, когда Макс не выдержал и всё же спросил. — Что? — Что? — спросили в ответ. — Почему так смотришь? — А? Ах, да, извини. Просто… со мной такое случается… я просто… иногда думаю. — Мальчик протёр рот рукавом и протянул руку для знакомства. — Генри Стюарт. Из семьи Стюартов, из-под Манчестера. — Максимус Мак, — пожимая руку, представился Макс. — Просто Макс. Я из Йоркшира, Брэдфорд. — Мак… Мак… я не знаю такой фамилии, — почесав светлые волосы, признался Генри. Макс прищурился, ощущая некоторое беспокойство. Ему казалось, что это уже случалось с ним. — А я не слышал о Стюартах из Манчестера, — тем не менее ответил Макс. — Да, наша семья не очень известная, как Малфои или Лонгботтомы, но мы древний волшебный род. Корнями уходим во времена правления короля Генриха Шестого, — подняв подбородок, говорил Генри, при этом открывая ещё одну конфету. — Ну, так написано в книге про семейное древо, — смутился мальчик, встретив безразличное выражение лица напротив. — Хочешь конфету? У меня остались только мятные, с шоколадом уже съел. — Нет. — Ну, хорошо, — мальчик окончательно смутился, потупив глаза, но затем наклонился и шёпотом спросил: — Ты наложил на себя силу тролля? — Что? — Я о твоей силе, когда ты поднял тележку. Или… — округлил глаза Генри. — Неужели родители наложили? Но зачем? — Я не понимаю, о чём ты, и мои родители не маги. — То есть как не маги? То есть ты маглорождённый? — Какой? — нахмурился Макс. Ему, конечно, было всё равно на окружение, но не тогда, когда его и его родителей называют непонятным словом. — Ну, то есть не маг, — уже занервничал Генри, чувствуя неловкость. — Всех не-волшебников называют маглами. Вот… Ты не подумай, я не этот, то есть семья Стюартов не такие, которые про гряз-но-кро-вок, вот, мы уважаем всех. Дедушка говорит, что те, кто кичится своей родословной, ставя её выше приличий, — дураки. Род важен, — наставительно поднял палец Генри, явно подражая кому-то, — но только для тебя, чтобы помнить, откуда ты. — Грязнокровка? — чем дальше шла беседа, тем больше Макс не понимал. — Ну да, это же известно всем, про чистоту крови, — пожал плечами Генри, потом снова наклонился и шёпотом сказал: — За него был Сам-знаешь-кто. — Я-не-знаю-кто, — так же шёпотом ответил Макс, потом продолжил нормальным голосом: — Я узнал о волшебстве месяц назад и в основном читал историю основания Хогвартса и правила. Точнее, мне его читали. — Ах, да? Ну тогда слушай, — заговорщическим голосом начал Генри. И поведал о войне, совсем недавней, кстати, о разделении внутри магов и о Тёмном Лорде, которого убил некто Гарри Поттер. Который, оказывается, тоже сейчас учится в Хогвартсе. Всё это Макс вычленил из сбивчивых пояснений Генри. Макс не знал, почему профессор Флитвик не рассказал об этом, хотя бы о разделении по крови. Сам же мальчик не знал, как к этому относиться. Ему было всё равно, что о нём подумают другие, лишь бы они держали это в себе. В конце Генри закончил тем, что для первогодок есть особый ритуал: их всех доставят на лодках. В этот момент за окном сверкнула молния, и через несколько секунд до них докатились раскаты грома, слышимые сквозь стенки и стук колёс. — На лодках? — поднял бровь Макс. — Ну, может, защита от дождя будет. Её не было. На станции их встретил сильный ветер с дождём, дети моментально промокли, пока собирались вокруг большого и бородатого мужчины. — Я Хагрид, лесник, — представился мужчина, а потом отвёл их к лодкам. Макс подумал, что в школе явно готовят суровых магов, раз даже первокурсники должны пройти своеобразное испытание в такую погоду на лодках посреди бушующего озера. Хотя он увидел, что всех остальных довозят на каретах, запряжённых костлявыми конями с крыльями. Озеро штормило, лодки сильно качались, дети падали в воду. Одну из них Макс вытащил собственноручно. Наконец они прибыли в замок. Мокрых, уставших, дрожащих от холода детей встретила женщина, назвавшаяся профессором Макгонагалл, и сказала, что она декан факультета Гриффиндор. Она же повела их по коридорам к Большому залу, где уже расселись ученики старших курсов. Во главе сидели учителя, в том числе профессор Флитвик, что-то говоривший сидящей рядом женщине. Профессор Макгонагалл поставила перед ними трёхногую табуретку, а на неё — старую шляпу. — Распределяющая… Шляпа… — стуча зубами, сказал Генри. Макс кивнул, потому что уже понял: рядом с Генри проще кивнуть. Тем временем шляпа запела и поведала об истории школы. А потом Макгонагалл стала зачитывать имена, а шляпа — распределять по факультетам. Каждое такое распределение сопровождалось аплодисментами сидящих учеников. В какой-то момент прозвучало: — Стюарт, Генри. — Только не Слизерин, только не Слизерин, — тихо повторяя, Генри пошёл к табуретке. Шляпу надели на голову Генри. Она нахмурилась, пробурчала что-то и потом громко объявила: — Когтевран! Генри, счастливый, побежал к столу факультета, а профессор Макгонагалл произнесла следующее имя: — Мак, Максимус. В зале зашушукались, когда на табуретку сел лысый мальчик. Над головой Макса заговорила шляпа. — Хм… хм… очень интересно. Определённо, хм… даже можно с заглавной буквы Хм… В тебе нет амбиций, но ты упорен. Ты не стратег, но храбр. Не импульсивен, но верен слову. В то же время ты боец, не знающий страха, что скорее плохо, чем хорошо. Даже сейчас ты не испытываешь ничего, кроме интереса, да и тот приглушён. Хм… ладно. Гриффиндор! Его тоже встретили аплодисментами, и Макс уселся за стол Гриффиндора. Сидящий напротив подросток поинтересовался, не сдул ли ветер его волосы, на что получил серьёзный ответ, что нет, что Макс таким родился. Спросивший запнулся, затушевался и в конце извинился. Тем временем распределение закончилось, и профессор Дамблдор (про него-то Филиус рассказывал Максу) объявил: «Ешьте», — и дети накинулись на еду. И Макс накинулся, потому как еда и вправду была вкусная. После того как все утолили голод, директор вновь встал и начал говорить про запреты и отмену игры, как вдруг с грохотом в зале эффектно появился новый учитель. Дамблдор представил его как профессора Грюма, что сильно взволновало многих учеников. Новый учитель, хотя для Макса все учителя были новыми, выглядел своеобразно, со странным глазом и деревянной ногой. Пока все обсуждали Грюма, Дамблдор продолжил речь, объявив, что в этом году возродят опасные соревнования между школами. Это новость вызвала ещё больше обсуждений. Всё это прошло мимо Макса, который ел. Тот же подросток спросил, не лопнет ли Макс, на что получил ещё один серьёзный ответ, что нет. Хотя после окончания пира мальчик сам не был уверен в своём утверждении. Потому как ходить ему было тяжело, да ещё их повели по лестнице. Лёжа в постели и периодически сыто вздыхая, Макс подумал, что сегодняшний день прошёл интересно. Во всяком случае, поинтереснее, чем в школе, в которую он раньше ходил.