Пронырливая Юкиношита

Несмотря на крайне напряжённую атмосферу в клубной комнате, я чувствовал себя спокойно. Взгляды на лицах каждого — с застрявшим неверием или отвращением — были именно тем, чего я ожидал, но нам всё равно нужно было попытаться исправить ситуацию как можно лучше. То, как всё разрешится здесь, могло очень сильно помочь нам с Харуно уже в невероятно близком будущем. А если идеально не выйдет, то по крайней мере три человека передо мной заслуживали полного и искреннего объяснения от нас обоих. — И поэтому ты здесь, нээ-сан? Надеюсь, ты не станешь винить меня за то, что в это трудно поверить. Юкиношита Юкино была непоколебима, как всегда. Её лишённый юмора голос не дрогнул; ледяной взгляд не был агрессивным, но оставался настойчивым. Она смотрела на нас с лёгким раздражением, почти не моргая. Честно говоря, я думал, она будет злее, но, возможно, выходные немного её остудили. Я задавался вопросом, не отменит ли Юкиношита сегодняшнее заседание клуба, что было бы неудобно, но она не отменила. Она ожидала, что мы подойдём к ним сами? Её лицо не давало подсказок, но неважно, ожидала она этого или нет. Нам просто повезло, что сегодня клуб не закрыли. Юигахама, напротив, с самого нашего прихода нервно сжимала пальцы и почти не встречалась ни с кем взглядом. Я ожидал от неё чего-то подобного, но видеть её такой расстроенной всё равно было больно. К моему удивлению, Иссики тоже уже ждала в клубной комнате. Сначала она выглядела злой, но это выражение быстро потерялось, когда она увидела, что следом за мной вошла Харуно. Я подозревал, что она пришла устроить мне разговор, как только я появлюсь, но не ожидала, что Харуно тоже будет здесь. Я даже представить не мог, о чём эти трое говорили до моего прихода, если вообще говорили. Представить было особенно трудно, учитывая, что двое из них теперь молчали. Надеюсь, уверенная в себе Юкиношита сможет говорить за них: остальные явно колебались. — Это правда, Юкино-тян, — ответила Харуно. — Иначе мне не было бы смысла здесь находиться, верно? Юкиношита перевела внимание на меня, ожидая подтверждения. Мы с Харуно за выходные обсудили, что собираемся сказать, хотя многое всё равно придётся импровизировать. Мы оба брели по незнакомой воде, так что нам оставалось помогать друг другу выбраться. — Она говорит правду. Мы просто хотим объяснить, почему держали всё в тайне. Я взглянул на Харуно, прежде чем продолжить, ища уверенности. Она кивнула, придавая мне сил говорить дальше. Мне никогда не приходилось объясняться перед кем-то, кроме Комачи, так что ситуация была более чем неловкой и неприятной. — Мы хотели избежать вот этого. — Избежать необходимости сказать нам, чтобы избавить себя от хлопот? — вмешалась Юкиношита. — Ты не хотел обременять себя нашими чувствами и не считал нужным задуматься, как мы отреагируем, когда узнаем? — Неверный ответ, — сказала Харуно. — Именно потому, что мы знали, как вы отреагируете, — добавил я. — Но вам было всё равно? Вы бы просто разобрались с нами, как с любой другой проблемой, которую получает клуб добровольной помощи? Я нахмурился от одной этой мысли. Было неприятно слышать, как Юкиношита говорит, будто я так легко выкину всех за борт. Я даже не был уверен, верит ли она сама в то, что говорит, или просто пытается отравить воду. — А я уже начала думать, что ты лучше, чем мне казалось сначала, Хикигая-кун. — Юкино-тян, не стоит говорить такие вещи. Харуно выглядела защищающейся, но сохраняла самообладание. Не думаю, что она поступила бы с младшей сестрой так же, как с Хаято, но я должен был быть готов ко всему. Юкиношита ответила ей взглядом, скрестив руки; ответ у неё уже был готов. — А ты? Моя родная сестра настолько меня презирает, что очаровала его и втянула в эти поверхностные отношения, лишь бы добраться до меня? Мои глаза расширились от этих слов. На что она намекала? Оскорбление я уловил, но главное было не в нём. Комната, похоже, согласилась со мной и на секунду замолчала, прежде чем Харуно заговорила. — Я не просто играю с Хачиманом. Сомневаюсь, что ты сама в это веришь. Как Харуно научилась настолько превосходно сохранять спокойное выражение, я никогда не узнаю. — Тогда просвети меня, нээ-сан. Юкиношита, должно быть, поняла, что сказала, но не сбавила хода. Хотя её злость не росла, она и не колебалась. На лице было то же каменное, холодное выражение, которое она показала мне на прошлой неделе. — Несмотря на то, что ты думаешь, нам не всё равно, — сказала Харуно. Она не позволила этому проявиться, но слова Юкиношиты определённо немного её задели. Хотя даже мне эта фраза не показалась особенно убедительной. — Он не сказал мне почему, но причина, по которой он сомневался, была не только в обычном волнении. Она дала словам повиснуть в воздухе, затем повернулась ко мне, и её выражение попросило продолжить. Похоже, я был не единственным, кого удивили слова, прозвучавшие из её уст. Но прежде чем я успел собраться с мыслями, одна кохай наконец решила вернуть себе немного уверенности. — Сэмпай, почему вы согласились встречаться с Хару-сан-сэмпай? Юигахама робко кивнула, соглашаясь с вопросом. Я никогда по-настоящему не спрашивал себя, почему выбрал отношения с Харуно, но, насколько хватало моего опыта, ошибкой это не было. С самого начала она только поддерживала меня, иногда даже чрезмерно, и совершенно незаслуженно с моей стороны. Настоящий вопрос был в другом: почему она выбрала меня. Она всегда утверждала, что я был для неё самым интересным человеком. Она влюбилась в меня, похоже, так же, как я влюбился в неё. И я не мог в это поверить. Если у кого-то была причина для любого поступка, так это у Харуно. Я не сомневался, что она меня любит, но теперь мне стало любопытно, как это произошло. Я хотел знать, о чём она думала — и почему мне так повезло. — Я постепенно полюбил Харуно. Это было не то, что можно легко объяснить. Я даже не знал, с чего начать. — Всё было настолько просто, Хикигая-кун? Я повернулся к Юкиношите. На её лице было лёгкое отвращение. — Ты? Влюбился? Ты просто принял ухаживания нээ-сан, потому что она единственная дала понять всё открыто? Иссики и Юигахама слегка вздрогнули, услышав это, и их реакция на её слова уколола. Всё явно выходило из-под контроля. На этом этапе Юкиношита была на собственном острове и разворачивала каждое судно, пытавшееся пристать. Две другие девушки сидели в каноэ, с трудом борясь с приливом, который разбивался о крутые скалистые берега Юкиношиты. Я не хотел верить, что они действительно как-то ко мне привязаны, несмотря на всё, что указывало на обратное. Я знал, что чувствовала Юигахама, но не думаю, что смог бы найти с ней то, что искал. Она хорошая девушка, но определённо заслуживала кого-то лучше меня. Иссики очень свободно держалась рядом со мной, и, оглядываясь назад, возможно, пыталась меня завоевать, но уже поздно. Теперь я был с Харуно и решил вкладываться в неё сильнее, чем Комачи вкладывалась в зимний фестиваль. — Нет. Мне также нужно было вернуть разговор в нужное русло. — Это я пришёл к ней. Несмотря на то что говорила в основном Харуно, технически именно я всё начал, когда не попросил маму отвезти меня обратно домой. — Это долгая история, но, пожалуйста, просто поверьте: мы вместе, потому что оба этого хотели. Я точно знаю, что это не было ошибкой, и надеялся, что вы трое сможете это уважать. Если не сможете, просто скажите, и я больше не буду вас беспокоить. Я сделал вдох и продолжил: — Прежде чем вы решите, я хочу ясно сказать: время, проведённое здесь, в клубе добровольной помощи, вместе с вами тремя, не было для меня неприятным. И я не знаю, станет ли оно когда-нибудь прежним. Но с Харуно я нашёл что-то настоящее и осязаемое, и я не хочу её потерять. Я бы предпочёл, чтобы мы всё ещё могли быть клубом вместе. Но если это невозможно, я сообщу сэнсэю о ситуации и уйду из клуба, стоит вам только сказать. И какое-то мгновение никто ничего не сказал. Всё застыло на несколько секунд. Даже я сам был поражён, насколько уверенной и настойчивой вышла моя речь. Харуно никак этого не показала, но я знал, что она рада: мне удалось всё же что-то произнести. Я боялся, что подавлюсь словами и не смогу сформулировать, чего хочу. Теперь, когда я это сделал, я чувствовал, как растёт напряжение. Оно медленно накапливалось, но никто не хотел его нарушить. Я сжимал кулак, надеясь, что кто-нибудь скажет хоть что-нибудь. Мне хотелось верить, что всё закончится нормально, но ожидание было почти таким же мучительным, как и худший исход. В конце концов секунды превратились в минуту, а тишина оставалась. Нам нужен был ответ. Тогда я уже думал, что мы его не получим, но наконец прозвучал робкий голос. — Я хочу, чтобы ты остался в клубе, Хики... Розовая чёлка закрывала опущенное лицо, руки дрожащими пальцами сжимали друг друга, но первой заговорила Юигахама. В одном Юкиношита была права: я бы не хотел видеть кого-то здесь таким расстроенным и несчастным. — Когда мы помогаем людям, это весело. Даже если я сама не очень много помогаю, мне всё равно кажется, что клуб веселее, когда все вместе. — Да, сэмпай... Мне всё ещё понадобится ваша помощь со студсоветом. Иссики выглядела увереннее, но голос у неё был тихий. Обе, по крайней мере, держались лучше, чем минуту назад. — А ты, Юкино-тян? — осторожно спросила Харуно. — Ты сможешь принять нас? В её голосе не было ни злобы, ни обмана, несмотря на короткое столкновение раньше. Выражение лица Юкиношиты невозможно было прочитать. Она напомнила мне Харуно. Хотя Харуно была нечитаемой потому, что годами оттачивала маски среди тех, кого считала неинтересными, но богатыми мешками воздуха. Юкиношите-младшей, несмотря на то что ей не приходилось иметь с этим дело, тоже было трудно заглянуть в мысли. Прошло мучительно долгое мгновение, прежде чем она наконец ответила: — Что вы собираетесь делать с матерью и отцом? — Мы хотели попросить твоей помощи, — прямо ответила Харуно. — Это большая просьба, особенно с учётом обстоятельств, но с тобой у нас будет лучший шанс их убедить. Я уже коротко поговорила с ними, но они хотят встретиться с Хачиманом, прежде чем примут окончательное решение. Всё и так выглядит довольно мрачно, потому что мы столько времени скрывали это от них. Конечно, мы не станем втягивать тебя в наш беспорядок силой, но были бы благодарны. Слышать, как Харуно вежливо разговаривает с Юкиношитой, было как глоток свежего воздуха. Едва ли это был большой шаг, но всё же вперёд. Может, я просто слишком надеялся, но, возможно, их отношения ещё можно было спасти. Однако сначала нам нужно было сделать кое-что другое, и для этого требовалась помощь Юкиношиты. Она не выглядела особенно заинтересованной, но попросить стоило. — Это наша просьба к клубу добровольной помощи, — произнёс я. — Если возможно. Я сел рядом с Харуно на диван напротив её родителей. Картина была неприятной, и их мрачные лица не делали её лучше. Харуно взяла мою руку в свою, и родители это заметили. Хотя их реакции различались, я не мог прочитать, что они думают обо мне или моём характере. Я примерно понимал, что произошло, когда Харуно говорила с родителями до этого. Разговор был коротким, но её мать, похоже, особенно расстроило то, что Харуно так долго скрывала нас. Харуно говорила, что отца убедить будет проще, но это также означало, что и матери будет проще убедить его. Её мать была недовольна тем, что Харуно не выбрала одного из женихов, которых та для неё подобрала, и ещё сильнее разозлилась, когда узнала, что Харуно уже отдала мне кольцо. То самое кольцо я носил на руке, которую держала Харуно. Они не упоминали его, но было бы ошибкой думать, что оно осталось незамеченным. — Ты, должно быть, Хикигая-кун. Мать Харуно говорила без всякого оживления или тепла. Я почти физически ощущал исходящую от неё неприязнь. Кажется, я понял, откуда Юкиношита унаследовала качества Ледяной королевы. — Рад наконец познакомиться, — добавил её супруг. — Харуно сказала, что ты уже пару месяцев встречаешься с моей дочерью. Отец Харуно, по крайней мере, казался более живым и оживлённым. Хотя на нём была улыбка политика, в голосе я различал интерес, так что, возможно, надежда ещё не умерла. — Всё верно. — Ты понимаешь, с кем именно встречаешься? Я собирался ответить, упомянув статус её семьи, но это было бы ошибкой. Не поэтому я встречался с Харуно, и не этим она была. Это могло быть испытанием, а могло и не быть. Я не знал, сколько Харуно получила от родителей, а сколько — от среды, в которой росла, так что гадать, пытаются ли они намеренно сбить меня с толку, было бессмысленно. Вместо этого я ответил буквально: — С Юкиношитой Харуно. — Которая является моей дочерью. Полагаю, ты уже знаешь, кто я? Я кивнул. — Тогда по какой причине мы должны позволить тебе встречаться с нашей дочерью вместо любого из потенциальных кандидатов, которых моя жена для неё нашла? — Потому что я его люблю, — без колебаний ответила Харуно. Её родители особенно удивились этому вмешательству, но быстро оправились. — Нужна какая-то другая причина? — Этот вопрос был адресован не тебе, Харуно. — И этот ответ был не для тебя, мама, — ответила Харуно. — Ты говорила мне, что делать, и я всю жизнь следовала твоим указаниям. Можешь позволить мне хотя бы это? — Нет, не могу. — Ты даже не дала ему честного шанса. — Мне и не нужно. Уже сам факт, что ты почувствовала необходимость скрывать что бы это ни было, достаточно доказывает: он не подходит ни тебе, ни нам. Харуно крепче сжала наши руки, но сумела сохранить самообладание. Её мать была раздражающе упряма и, похоже, слишком сильно цеплялась за традиционные представления. Харуно рассказывала мне о кандидатах, которыми её мать так гордилась, и считала их всех одинаковыми. Та хотела, чтобы Харуно вышла замуж за статус, как когда-то сама, несмотря на возражения дочери. Легко было сказать: просто игнорируй их. Но Харуно оставляла бы позади миллионы. Думать об этом так казалось поверхностным, но за этими миллионами стояли ещё и люди, которые её вырастили. Пусть отношения были не самые идеальные, но это были одни из немногих связей, за которые Харуно держалась. Я боялся, что ей придётся выбирать между семьёй и мной, и приближение к этой точке пугало. — Мы скрывали это потому, что знали: всё случится именно так. Харуно была решительно настроена сохранить и то и другое, но я не знал, готова ли она выбирать, если придётся. — Юкиношита-сан, выслушайте нас, — попросил я. — Просто дайте нам шанс. Здесь... — Я думала, ты сказал, что я не позволю. Что заставляет тебя думать, будто ты можешь изменить моё мнение? — Почему бы нам не дать им шанс? — сказал отец Харуно. — Он кажется честным парнем. — Честным? Он, вероятно, здесь из-за денег, которые стоят за её фамилией. — Это неправда, — ответил я. — Хм?.. — её мать фыркнула, улыбаясь так, будто уже победила. — Тогда скажи мне... Но внезапно в дверь постучали. Она открылась, как я предположил, слугой. — Прошу прощения за вторжение. Он изящно поклонился и вышел, а на его месте появилась Юкиношита. Точнее, Юкино. Мы не знали, придёт ли Юкиношита. Пару дней назад она не дала нам определённого ответа, а давить на неё мы не хотели. Время между тем днём в клубе и этой встречей было одним из самых нервных в моей жизни. Поэтому увидеть Юкиношиту здесь было облегчением почти во всех смыслах. — Мама. Отец, — обратилась она к ним. — Что такое? — спросила её мать с лёгким раздражением. Тон был довольно резким, учитывая, с кем она разговаривала. Не моё дело было её поправлять, и, похоже, остальные в комнате считали так же. — Мы заняты вопросом, который касается твоей сестры, так что, пожалуйста, быстрее. — Поэтому я и здесь. — Что ты имеешь в виду? — Я пришла поручиться за характер Хикигаи-куна. Юкиношита не отводила взгляда от матери, а та выглядела комически поражённой. Её выражение говорило, что её только что предали, и с её точки зрения это имело смысл. Настроение изменилось: их отец улыбнулся. Атмосфера внезапно стала куда дружелюбнее по сравнению с прежней безнадёжностью. — Даже ты, Юкино? — спросил отец. Он повернулся к жене: — Если обе они настолько высокого о нём мнения, нет причин... — Нет. Я этого не позволю. Этот мальчик... он даже школу ещё не окончил. Он наверняка что-то сделал. Она мрачно качала головой. — Я уже несколько месяцев состою с Хикигаей-куном в одном клубе, и он не сделал ничего, что вызывало бы подозрения. Юкиношита сделала паузу, чтобы убедиться, что мать слушает. — Кроме того, он помог найти решения для большинства проблем, с которыми обращались в клуб добровольной помощи. Думаю, после окончания школы у него есть потенциал принести пользу твоей компании, отец. — Видишь? Надеюсь, ты судишь парня не только по внешности. Их отец оказался куда мягче, чем я представлял. Впрочем, он ведь позволил одной из дочерей жить в собственной квартире ещё до окончания школы. — Даже Юкино высокого о нём мнения. Уверен... — Тише, — жена прервала его попытки. У меня уже был негативный образ их матери, нарисованный Харуно довольно подробно, и чем дольше я находился с ней в одной комнате, тем неприветливее она сама себя показывала. — Я тоже не изменю своего решения, мама, — твёрдо заявила Харуно. Их мать поморщилась, и казалось, что она вот-вот начнёт массировать виски. Комната молчала, давая ей время подумать, и вскоре мы наконец получили ответ, которого хотели. Поддержки она ни от кого не получит, а отрицание не может длиться вечно, когда вся комната против неё. Вероятно, она тоже это поняла. — Хорошо. Когда мы услышали это слово, с наших плеч будто сняли самый тяжёлый груз. Огромное напряжение наконец исчезло, и оставалось тревожиться лишь о нескольких вещах. Я повернулся к Харуно: она пыталась подавить безумную улыбку, и мне захотелось встать и обнять её. Вместо этого на её губах появилась небольшая улыбка, а я видел, как её глаза наполняются восторгом. — Спасибо, мама, — сказала Харуно. — Да. Хотя надеюсь, в следующий раз ты не будешь ожидать от меня такой терпимости. Она поднялась и направилась к выходу, но прежде сказала ещё кое-что: — И Хикигая-кун, тебе лучше оправдать их ожидания. Она тихо вышла, вздохнув перед тем, как закрыть за собой дверь, а я не смог сдержать улыбку. Харуно наконец повернулась ко мне и быстро набросилась, прижавшись губами к моим. Это было совершенно неожиданно, но не незаслуженно. Я крепко обнял её, но неловкое покашливание тут же напомнило нам, где мы находимся. — Надеюсь, вы не забыли об остальных присутствующих. Харуно медленно отстранилась, оторвав от меня взгляд только тогда, когда наконец решила заговорить. — Нет, не забыла. Отец, мог бы хотя бы дать мне отпраздновать чуть дольше. — Ну, я здесь не единственный присутствующий. Наше внимание переместилось к младшей сестре Юкиношиты, чьи щёки по понятным причинам покраснели. Она слишком старалась выглядеть так, будто не заметила, что мы секунду назад целовались, но наконец сосредоточилась, когда Харуно подошла к ней. — Спасибо, Юкино-тян. — Не стоит упоминания, нээ-сан, — ответила она. — В конце концов, это была просьба к клубу. — Ну же. Мы хотим поблагодарить тебя как следует. Назови свою цену. — Не забывайте обо мне, — объявил их отец. — Думаю, я неплохо справился. — Да, — сказала младшая Юкиношита. — Хотя почему ты был так убеждён, что Хикигае-куну можно позволить встречаться с нээ-сан? Мне самому было интересно. Сначала он не производил такого впечатления, но ни разу ничего не сказал против наших отношений. Он лишь задал вопрос, чтобы меня проверить. Их отец улыбнулся и встал. — Что ж, когда старик видит, что его дочь так страстно относится к чему-то — к кому-то, точнее, — трудно не растрогаться. Давно я не видел Харуно такой непреклонной. Полагаю, он имел в виду их разговор на выходных. — Спасибо, сэр. — Не нужно формальностей, Хикигая-кун. Просто хорошо относись к моей дочери. Я кивнул, и он повернулся к младшей сестре. — Теперь твоя очередь найти кого-нибудь. Юкиношита слегка покраснела от такого замечания, но он продолжил: — Только убедись, что это будет кто-то, кто сумеет убедить твою мать проще. Твой старик уже слишком стар для этого. Он рассмеялся собственной шутке, разряжая обстановку. — Ладно, я тоже пойду. Мы проводили его взглядом и продолжили разговор. Похоже, у всех отцов есть что-то общее. — Спасибо, Юкиношита. — Тебе стоит поблагодарить ещё Юигахаму-сан и Иссики-сан. Это они меня убедили. Она сделала паузу, и по её лицу было видно, что она решает, говорить ли дальше. — Но у меня тоже есть одна просьба, Хикигая-кун. Я кивнул, ожидая продолжения. — Если ты примешь моё предложение дружбы. — О? Харуно это позабавило, а меня перегрузило. Даже диснеевский финал не вышел бы лучше. В последнее время я стал гораздо чаще ловить себя на улыбке и мог уверенно сказать: это лучше, чем годы одиночества, которые теперь казались такими далёкими.