Пронырливая Юкиношита

[п.п.: Примечание автора не влезло в комментарий перед главой, так что вставлю его тут.] [п.а.: Хм... Любопытно видеть, что довольно много людей пишут: она вела себя хотя бы немного неуравновешенно. Честно говоря, раньше я этого не замечал. По крайней мере в этой истории Харуно впервые почувствовала что-то вроде ревности, верно? Поэтому она по умолчанию вернулась к той «маске/личности», в которой ей было привычно. Думаю, она должна была справиться с этим немного лучше, но в то же время рядом с ней был Хачиман, а значит, оставалось ощущение надёжности и уверенности. И мне кажется, всё было бы совершенно нормально, если бы Юкиношита им не противостояла. Единственная ошибка Харуно — она раскрыла их отношения Юкино, и это как раз то, что прежняя она могла бы сделать: не прямо, но сказать что-то правдивое наперекор сестре. Поскольку Харуно ещё и знает о чувствах Юкино, у неё возникла опрометчивая мысль, что Юкино попробует забрать у неё Хачимана. Не знаю. Я плохо объясняю, так что если этого недостаточно, просто спишем всё на то, что любовь сводит людей с ума. :] И ещё: это только я постоянно перечитываю собственный текст в поисках ошибок? Честно, я трачу на их поиски столько же времени, сколько на само письмо. И ещё одно «ещё»: я планировал немного переписать третью главу. Кто-то давно сказал, что она ощущается чуть натянутой, и я отчасти согласен. Переделывать полностью не буду, может, только концовку и немного расширю разговоры. Когда недавно перечитал, она показалась мне немного выбивающейся на фоне остальной истории. Не знаю, стоит ли тратить на это время или просто продолжать сюжет. Скорее всего, всё-таки займусь, просто хотел узнать ваше мнение. И ещё одно, более важное «ещё»: перед следующей главой может быть пауза подлиннее, потому что я собираюсь вернуться и многое исправить.] Я не учёл одного: если Харуно придётся делать такой выбор, выберет ли она меня или семью. Это по-настоящему пугало. Любой вариант тянул сердце в разные стороны, и я предпочёл бы, чтобы ей вообще не пришлось сталкиваться с этим вопросом. Мы ещё даже не дошли до такой точки, но именно это крутилось у меня в голове, пока я оглядывал комнату. Их реакция на моё рваное объяснение наших с Харуно отношений в основном была ожидаемой. Я понимал, что объясняю далеко не блестяще, но раскрывать все подробности не хотел. Во время моей короткой речи я думал, придётся ли мне самому однажды принимать подобное решение. Выбрал бы я Харуно вместо своих, так сказать, друзей? Скорее всего, да, но хотелось бы, чтобы до этого не дошло. Я мог бы исправить ситуацию прямо сейчас и больше не тревожиться, но так не получится. Нужны время и пауза. Харуно была права: если бы я стал тянуть, я бы уже не смог сделать и этого. Нужно было начать хоть с чего-то. Нетрудно было заметить презрение Хаямы к каждому моему слову. Когда я смотрел на него, он почти не встречался со мной глазами. Зато бросал злобные взгляды через комнату, когда думал, что я не замечаю. Честно говоря, ему повезло, что он стоял сзади: иначе его лёгкий и обаятельный образ мог рассыпаться в любую секунду. Юкиношита, казалось, твёрдо решила игнорировать всё, что я говорил, но я всё же поймал несколько мгновений, когда в ней, возможно, мелькало что-то похожее на сочувствие к сестре. Точно описать это было трудно, но не думаю, что я окончательно разорвал наши связи. Наверное, понадобится время, чтобы всё вернулось как прежде. Хотя нет, возвращаться как прежде и не обязательно. Если она не возненавидит меня до глубины души за то, что я встречаюсь с её сестрой, я с этим проживу. Я надеялся, что она со временем уважит моё решение, и скоро мне предстояло узнать, так ли это. С другой стороны, Юигахама всё это время выглядела крайне неуютно. Часть меня верила, что её «хорошая девочка» всё равно примет случившееся, несмотря на собственные чувства, и от этого становилось неприятно. Неприятно было уже то, что именно на такой исход я надеялся. Я хотел всё исправить, а не просто смириться, но это выглядело самым лёгким путём. Я надеялся, что Юкиношита или, может быть, даже Миура побудут рядом с ней, пока она не будет готова, но вслух сказать этого не мог. Все остальные реагировали по-разному. Иссики, к удивлению, всё ещё носила то же побеждённое выражение, что и до моего ухода, а остальные просто выглядели сбитыми с толку всем этим представлением. Чем дольше я говорил, тем меньше мне хотелось на них смотреть. Это просто выматывало. После своей усталой речи я написал Харуно, что почти готов уходить, и провёл самые неловкие десять минут в жизни, убирая своё рабочее место. Шоколад пришлось выбросить впустую, но портить атмосферу ещё сильнее мне не хотелось. Впрочем, я не думал, что мой уход её исправит. Просто так было легче. Когда я уходил, я с радостью отметил, что прощание вышло теплее, чем я ожидал. Обычные члены клуба добровольной помощи, включая Иссики, хотя бы помахали, а ещё несколько человек, вроде Кавасаки, смогли произнести «пока». Идя по школьным коридорам, я думал, как там Харуно. Наверное, скоро узнаю. Я открыл последние двери, за которыми уже начиналось солнце, но меня остановил чей-то голос, назвавший меня прозвищем. Я уже знал, кто это. Он, вероятно, собирался судить мои поступки, но что сделал сам? — Хикигая, — позвал он снова. На этот раз он использовал мою настоящую фамилию, значит, говорил серьёзно. Я остановился и повернулся к популярному блондину. Будем надеяться, дело не дойдёт до физического столкновения. — Что такое, Хаяма? Он догнал меня и остановился в нескольких шагах. Мы стояли прямо у школьных дверей, и само здание давало приличную тень от солнца над нами. Он выглядел очень недовольным. Наверное, лучше было его не провоцировать. — Почему ты? Я подумал, не развлечь ли себя ответом на его вопрос, но передумал. — Если тебе так любопытно, спроси её сам. — Я спрашиваю тебя. Я не собирался его злить, но, похоже, он разозлился ещё сильнее. — На самом деле, почему ты с ней встречаешься? Я знаю, ты меня не любишь, но встречаться с Харуно просто назло мне? Как он вообще пришёл к такому выводу? Я знал, что Хаяма умён, так что видеть, как он так легко заблудился в собственных заблуждениях, было немного грустно. Я также знал, что у Хаямы есть чувства к Харуно, но не понимал, насколько сильные. То, как он вёл себя сейчас, было настолько иррационально, настолько противоположно его обычной спокойной и собранной маске, что я начал думать: возможно, он действительно серьёзен. — Ты промахнулся мимо цели. — Тогда почему? Я думал, ты называешь себя одиночкой, Хикигая. Зачем меняться? — Она немного усложнила мне эту задачу. — И что? Она просто тебя соблазнила, а ты решил, что нашёл что-то, что можно назвать настоящим? Так? — Не так. Мне очень не хотелось доводить это до обострения, но даже его провокации начинали меня задевать. — Ты знаешь не меньше моего. Харуно не стала бы соглашаться на такое. — Да, знаю. Он сделал шаг вперёд, и я сам невольно отступил на шаг. — Больше тебя. Он начал нести чушь, и это действовало мне на нервы. — Вот как? Ты знаешь её дольше, намного дольше меня, но можешь это доказать? Она бы с этим согласилась? Он стиснул зубы, и терпение у него явно подходило к концу. Чего он вообще пытался добиться этим выступлением? Запугать меня, чтобы я отказался от отношений? Если так, выходило у него не очень. Хотя, наверное, не стоит сглазить. И как по команде он схватил меня за воротник и притянул ближе. Взгляд, которым он прожигал меня, резко отличался от его обычной фальшивой манеры. Но я уже сталкивался с ним таким, и отступать не собирался. — Хикигая, если ты понимаешь, что для тебя лучше, ты уйдёшь из этой истории. Обещаю, я буду наименьшей из твоих проблем. Угроза? Он говорит о её родителях? — Думаю, рискну. Он крепче сжал воротник, но пока этим всё и ограничивалось. Кроме его всё более пугающего выражения, непосредственной угрозы моей персоне не было. Его рука — или кулак — была крепко сжата, но я знал, что он не решится. Похоже, он пытался подобрать слова, но... — Тебе стоит его отпустить, Хаяма-кун. Мы повернулись на голос и увидели весьма рассерженную Юкиношиту Харуно. Она ровно шла к нам, и казалось, только её шаги вообще издают звук. Хаяма сразу подчинился и отступил. Я не держал на него зла, просто радовался, что рубашка не слишком растянулась. Всё происходило так внезапно, что обвинять его за такую реакцию было трудно. Харуно остановилась рядом со мной и встретилась со мной взглядом. — Пойдём туда, где нам не будут мешать, Хачиман. Она взяла меня за руку и сразу развернулась, но уйти нам не дали. — Почему Хикигая? Что со мной не так? Повернувшись к человеку, которого до этого игнорировала, Харуно выразила всю враждебность и отвращение одними глазами. Любой прохожий решил бы, что она совершенно спокойна. — Не думаю, что мне нужно повторяться. А что до твоего первого вопроса: Хачиман — куда больше, чем ты когда-либо сможешь стать. Это было слегка жестоко. — И в отличие от тебя, Хачиману есть до меня дело. — Что? Мне тоже есть до тебя дело. — Нет. Тебе дорога идея обо мне. Тебе дорога идеальная девушка и образ того, как прекрасно было бы с ней встречаться. Так что когда найдёшь её, можешь не беспокоить меня: я буду занята Хачиманом. От Хаямы осталась только тишина. Он лишился слов, возможно, подтверждая слова Харуно, и, честно говоря, я был удивлён не меньше. Наверное, всё-таки меньше, но резкость Харуно меня потрясла. Самый быстродействующий яд, какой я видел. Хотя видел я не так уж много. Когда мы отошли на такое расстояние, что нас уже не могли услышать, и были примерно на полпути к её машине, я спросил, что это было. Я не боялся, что Хаяма причинит мне вред, но теперь немного беспокоился о его эмоциональном состоянии. — Он бы не остановился, пока не получил бы ответ, который хотел услышать. — И это был он? — Нет. Но с этим ответом ему придётся жить. — Знаешь, раньше ты меня пугала. Это заставило её рассмеяться. — Хочешь сказать, теперь я тебя не пугаю? — Может, совсем немного, — ответил я, улыбаясь. — Хорошо. Она была милой, когда притворялась серьёзной. Я только сейчас понял, как быстро мы можем менять тон. Хотя, наверное, это я перенял у неё. Нам не нужно было задерживаться на том, на чём задерживаться не стоило, поэтому темы постоянно сменяли друг друга. Это в некотором смысле упрощало жизнь: не приходилось тратить столько внимания и сил на всё подряд. После этого происшествия мы отправились в ресторан. Становилось поздно, и мы хотели провести остаток вечера вместе. Правда, этот ресторан был куда дороже первого, куда мы ходили. Она сказала, что оплатит ужин, как и в тот первый раз. Это было немного романтично, но я ведь не мог ей позволить, верно? Не должен был. — У тебя сейчас вообще достаточно денег с собой? — спросила она. Конечно, не было. Так что, получив удар по гордости, мы провели спокойный и вкусный вечер, разговаривая о наших проблемах. Была пятница, и до возвращения в школу в понедельник я мало что мог сделать. Я знал, где живут Юигахама и Юкиношита, но приходить к ним на выходных просто чтобы узнать, как они восприняли новость обо мне и Харуно, не казалось хорошей идеей. Харуно предложила прийти в клуб в понедельник и посмотреть, сможет ли она немного помочь всё наладить. Возможно, это даже поможет её отношениям с младшей Юкиношитой. Попытка не повредит. Или повредит, но мы всё равно собирались постараться. Следующая проблема была крупнее, если говорить о способности внезапно и, возможно, страшно оборвать наши отношения. — Завтра я поговорю с родителями, — сказала Харуно. — Хочешь, я пойду с тобой? — Конечно хочу, но не думаю, что мои родители захотят. Как только увидят тебя, наверное, вызовут полицию, решив, что ты меня шантажируешь. — Звучит неприятно. — Я шучу, но ты им не понравишься. — Не они первые. Она усмехнулась моей шутке, и у меня на лице появилась улыбка. Мне нужно было выжечь эти моменты — каждый момент с ней — в памяти. Кто знает. Может быть, следующий день станет последним. Мысль была страшной, но оставалась в пределах возможного, а полагаться на случай я не мог. — Если бы ты чаще улыбался, Хачиман, у меня могло бы не быть шанса тебя завоевать. — Я... э-э, берег их для тебя. От этого у меня слегка вспыхнули щёки. К счастью, я ответил столь же остроумной репликой. Подана она была куда менее изящно, но я работаю над этим. Похоже, и моя гордость немного восстановилась. — Тогда мне очень повезло. С восстановленной гордостью и вечерними разговорами за едой, приправленными несколькими флиртующими репликами, мы подошли к концу ужина и попросили счёт. Я с сожалением наблюдал, как Харуно оплачивает дорогой счёт и оставляет щедрые чаевые. Официант был очень учтив, но не в этом суть. Оплата счёта казалась пустяком, но сколько Харуно готова была делать ради меня? Казалось, её усилиям нет конца. Изначально не планировалось, что мы оба поедем к ней в квартиру, но она убедила меня, что моим родителям мы всё объясним на следующий день. Она была уверена, что они скорее обрадуются, чем разозлятся, и я могу подтвердить: это было абсолютно верно. Они, пожалуй, могли даже устроить вечеринку-сюрприз, предугадав всё своим родительским чутьём или чем-то в этом роде. Стояла обычная холодная февральская ночь, и мы устроились на её диване под пледом с очередным слащавым фильмом. Нам было нужно это время, прежде чем ещё больше вещей выйдет из-под контроля. А когда сон уже подбирался близко, Харуно упомянула кое-что по-настоящему пугающее. Я лежал у неё в кровати, удобно устроившись под одеялом и ожидая её. Она вышла из ванной в пижаме и прижалась ко мне. Ещё в первый раз, когда я был у неё в квартире, я узнал, что свет управляется голосом, но она пока не выключила его, только приглушила. Освещение создавало очень нежную атмосферу. Сначала ничего особенно необычного не происходило — пока она не ударила меня вопросом. — Ты когда-нибудь делал это? — прошептала она. И тут я вспомнил. Я давно не ночевал у Харуно. Если точно, с Рождества. Не знаю, почему именно это пришло мне в голову, но, похоже, каждый раз, когда я здесь остаюсь, происходят значимые события. Она не уточнила, что именно «это», но было очевидно, о чём речь. Я нервно сглотнул, желая натянуть одеяло на краснеющее лицо. Такая мысль уже приходила мне в голову, но идея никогда по-настоящему не оформлялась. Её вес странным образом возбуждал и одновременно невероятно пугал. — Нет. А ты? — Пока нет. — Правда? Она села, стянув одеяло чуть ниже. — Хачиман, ты правда думал, что я такая? С кем бы я это делала, кроме тебя? Последняя фраза жестоко пронзила мне грудь. Мне стало ужасно из-за собственных предположений, и всё, что я смог выдавить, — слабое извинение. Я немного пришёл в себя, признав ошибку, но для нас это всё равно была новая территория. И карты этой территории не было ни у кого. — Тогда хочешь попробовать? — продолжила она. — Прямо сейчас? — Нет, вчера. Конечно, прямо сейчас, — усмехнулась она. Дерзость не поможет тебе меня убедить, Харуно. Она взяла меня за руку, пытаясь придать уверенности, и это работало. Конечно, я хотел, но это не значило, что до этого я не превращусь в самую бесформенную лужу. При ближайшем рассмотрении метафора выбрана неудачно. Суть в том, что я ужасно нервничал. Мне хочется думать, что для первого раза я справился неплохо. Харуно согласилась, и этого мне было достаточно. Если я правильно помню, это была самая фантастическая и при этом самая требовательная физическая активность за последнее время. Не поймите неправильно, мне нравилась каждая секунда, и я надеялся, что ей тоже. Накануне Харуно заявила, что она не идеальна, но во всех важных смыслах она была именно такой. Харуно была гораздо больше, чем просто красива. Трудно было представить ситуацию, с которой она не справилась бы. Впрочем, это стало ясно ещё в момент нашего знакомства. Я просто снова вспомнил, насколько она способна, и всё же она оставалась человеком. Она помогала мне чувствовать себя намного увереннее в ситуациях, в которых я обычно не оказывался. Одно её присутствие придавало мне уверенности. Повезло ли ей — или всё-таки мне, что у меня есть такая хлопотная нээ-сан? Когда утром мы приехали ко мне домой, мама сидела одна за обеденным столом и пила чай. Раз уж кто-то был дома, мы решили: момент для объявления новости не хуже любого другого. — Не хочешь объяснить, где ты был, Хачиман? Я понимал, что утро, но этот тон мне не понравился. — Хачи-кун просто ночевал у меня, — предложила Харуно. — И что это значит? Мы понимали, на что она намекает. По крайней мере, так становилось проще. Интересно, как давно у неё появились эти подозрения. В любом случае я рад, что она не считала нужным поднимать эту тему. И ещё рад, что маме нравилась Харуно. — Мам, я встречаюсь с Харуно. Она не удивилась. — И как давно это продолжается? — С Рождества. — О. Да. Она была виновницей всей этой истории, и, честно говоря, я не мог быть ей за это благодарнее. Сам я бы не сделал последние шаги. Я был рад, что меня выгнали из дома посреди очень холодного дня к человеку, которого раньше я боялся до смерти. Оно того стоило. И если оглянуться назад, меня вели за руку на протяжении всего процесса. Я вообще что-нибудь сделал, кроме того, что нашёл её квартиру? — Можно спросить, мой Хачи-мальчик наконец стал Хачи-мужчиной? Я всегда был Хачиманом... Харуно быстро кивнула, ухмыляясь. Рот моей мамы сложился в «О», будто прямо сейчас между ними происходил ещё какой-то тайный обмен. Мне правда нужны очки? Я что-то упускаю? Это продолжалось куда дольше, чем требовал вопрос с ответом «да» или «нет». [п.п.: В оригинале мать играет с именем Hachiman: Hachi-boy и Hachi-man, то есть примерно «Хачи-мальчик» и «Хачи-мужчина».] Когда мама наконец отсмеялась, она продолжила: — В любом случае надеюсь, Хачиман не доставил слишком много хлопот. Когда это я доставлял хлопоты? — Скоро приготовлю завтрак. Мне ещё нужно собраться на работу, так что не слишком меня отвлекайте. Идите занимайтесь тем, чем вы там занимаетесь, дети. Желательно тихо. Перед уходом мы уже ели, но от предложения еды отказываться не собирались. Поскольку за последние пару месяцев Харуно часто бывала у нас, она обнаружила мою игровую приставку. Ей стало любопытно: она сказала, что у неё никогда не было возможности много играть в видеоигры, и я с радостью пошёл навстречу. В итоге этим мы и занялись. С каждой сессией она стабильно и быстро становилась лучше. Вообще-то именно это меня и пугало. Скоро она сможет стремительно превзойти меня по мастерству. Теперь уже было очевидно, что мы играем на равных. Я знал: она скоро преодолеет последний барьер и сможет стабильно меня обыгрывать, но это лишь означало, что мне самому нужно совершенствоваться. Приятное утро прошло, мы съели обильный второй завтрак, и Харуно решила, что пора поговорить с родителями. Мне всё ещё не нравилась мысль оставлять это только ей, но она была совершенно уверена, что именно так будет правильно. Когда хотела, она становилась неподвижно упрямой. — Ты не останешься на обед? — Мама выглядела разочарованной, и я тоже. — Мне нужно объяснить родителям, что между нами, пока всё не вышло из-под контроля. — Они не одобрят, что ты встречаешься? — Ну, они не одобрят того, с кем я встречаюсь. Это привлекло мамино внимание. — И почему же? — Они предпочли бы, чтобы я вышла замуж за человека с богатством и положением. — Вот это уже просто несправедливо. Ты красивая и умная девушка, Харуно, но навязывать тебе такое недопустимо. — Поэтому я и решила их не слушать. — Подожди, ты сказала, что собираешься поговорить с родителями. Хачиман с тобой не идёт? Ого. Я даже ничего не сказал. Будто мой невидимый навык Хики сработал наоборот. — Лучше, если он не пойдёт, — ответила Харуно. — Так будет намного труднее убедить их в обратном. Что-то физически присутствующее, на что они смогут свалить мой выбор, только облегчит им возможность его отвергнуть. — Твои родители звучат не очень... как бы сказать? — Ласково? Заботливо? Терпимо? Полагаю, мой отец всё-таки политик. Но маму, вероятно, будет убедить сложнее. — Политик? Тот самый Юкиношита-политик? Харуно кивнула. Мама правда до сих пор не связала одно с другим? Её удивлённое лицо ответило на мой вопрос. А то, как её выражение медленно менялось, подсказало: она начинает понимать срочность нашей ситуации и то, как важно действовать осторожно. Любая ошибка могла разрушить наши отношения. Чёрт, даже правильный ход всё равно мог оказаться смертельным. Мы дали новости улечься и долгую минуту терпеливо ждали, пока она заговорит. Она пыталась придумать совет? — Ого. Удачи. Это было... слишком буднично. Будто за этот короткий разговор она полностью поняла нашу ситуацию и решила, что именно это нам сейчас нужнее всего. Хотя по такому ответу сказать было трудно. Разговор, впрочем, продолжался недолго. После тёплых объятий от моей мамы и поцелуя от меня Харуно пора было уходить. Мама восхитительно удивилась, когда я поцеловал Харуно, и её реакция оказалась довольно смущающей. Мы махали Харуно, пока она заводила двигатель, и продолжали махать, пока она выезжала с подъездной дорожки. Похоже, она всё ещё выполняла в наших отношениях самую тяжёлую работу. Как-нибудь, когда-нибудь я ей это компенсирую. — Ты не сказал мне, что Харуно-тян — дочь важной шишки. — Ты не спрашивала. Маму это не развеселило. — В следующий раз я не спрошу, хочешь ли ты подарок на день рождения.