Танец Темного Лиса. Команда мечты и немного романтики.

Pov. Лепесточек. Занавес закрылся, овации наконец утихли, а зомби-оркестр, отыграв финальный помпезный марш, уныло побрёл в подсобку сдавать инструменты. Жизнь после триумфальной премьеры имела один существенный недостаток — она внезапно стала слишком спокойной, а затишье для нашей съёмочной группы всегда было предвестником ментальной катастрофы. Мы сидели в просторной гостиной нашего особнячка, лениво переваривая успех. Кай уже вовсю строил планы нашего возвращения в Реал, вдохновенно расписывая, как покажет мне настоящую сирень, живую зелёную ёлку и чистое голубое небо без примеси серного пепла. Но Ад, как режиссёр с неиссякаемой фантазией, просто так нас отпускать не хотел. -- Мальчики мои, вы вообще видели утренние новости? Он ворвался в комнату, кинематографично взмахнув полами своего неизменного плаща. В руках он сжимал огромный глянцевый буклет с золотым тиснением. -- Через месяц стартует ежегодный Большой Адский Фестиваль Искусств! Главный приз — абсолютный карт-бланш от Высшего Совета на любой проект в Посмертии и личное покровительство Анхеля на следующие сто лет. Мы просто обязаны там победить! -- Эй, мы вообще-то киношники, -- Влад лениво дёрнул плечом, не отрываясь от телефона. -- Кино мы сняли, войну в интернете выиграли. Чего тебе ещё надо? -- Кино номинируют отдельно, и там у нас конкурентов нет, -- отмахнулся Ад. -- Но главный куш можно сорвать в категории «Альтернативная хореография и перформанс». И мы пойдём с козырей. Мы соберём лучшую команду по пол-дэнсу! Илья, жующий очередной круассан, подавился и замер с открытым ртом. Влад медленно опустил телефон, и на его лице проступила хищная, азартная ухмылка. Дело в том, что Ад попал в самую точку. Пол-дэнс для нашей компании не был пустой экзотикой. Влад, несмотря на все свои заявления о том, что он танцует исключительно брейк, на пилоне творил настоящие чудеса, совмещая уличную агрессию с невероятной силовой акробатикой. Я, благодаря своей лисьей пластике, гибкости и природной грации, чувствовал себя на шесте как рыба в воде — для меня это была чистая эстетика и полет. Ну, а Кай… У Кая в Реале вообще был свой собственный приватный театр, где ставились такие чувственные, глубокие и пластические шоу, что билеты туда доставали через третьи руки, переплачивая втридорога. Пилон для него был воплощением его абсолютного контроля над собственным телом. Цербер в танце — это было зрелище, от которого застывала кровь. -- Команда, говоришь? -- Кай медленно поднялся с кресла, покровительственно ухмыляясь. В его синих глазах, которые ещё минуту назад задумчиво созерцали пейзаж за окном, зажёгся тот самый опасный, дикий огонёк Адского Пса. -- Мы устроим им такое шоу, от которого у судей рога поотваливаются. Лепесточек, Влад, как вам идея? Покажем этим местным святошам, что такое настоящий профессионализм? -- Я только за, -- рассмеялся я, подмигнув Каю.-- Заодно разомну косточки. А то после съёмок я уже начал забывать, каково это — крутить флажки на высоте трёх метров. -- Ладно, уговорили, -- буркнул Влад, но в его карих глазах уже вовсю шёл подсчёт баллов за сложность элементов. -- Только, чур, хореографию пилона мы ставим сами. Без режиссёрских метафор вроде «ты здесь изображаешь увядающую розу». Чистый спорт, чистый секс и зубодробительные трюки. Кастинг решили объявить на добор — нам нужны были люди для массовки и синхронных элементов на заднем плане, чтобы шоу выглядело по-настоящему монументально. Объявление в Аднэте взорвало соцсети круче, чем все предыдущие скандалы. На следующий день у дверей театра Анхеля, где было решено проводить отбор, выстроилась очередь библейских масштабов. Охране во главе с Ильей пришлось выставлять дополнительные кордоны, чтобы сдерживать натиск перевозбуждённых демонов. День кастинга превратился в форменное безумие, которое могло присниться только в Посмертии. Мы сидели за длинным судейским столом прямо на сцене театра. По центру восседал Ад с мегафоном, по бокам — Кай, воплощение ледяной критики, и я, подперев щёку ладонью. Влад с блокнотом устроился чуть в стороне, готовый разносить в пух и прах каждого, кто не умеет тянуть носок. В центре сцены высились два новеньких, зеркально отполированных четырёхметровых пилона. -- Номер один, заходи! -- рявкнул Ад в мегафон. Первым участником оказался массивный трёхметровый демон из нижних кругов, покрытый шипами, чешуёй и с тяжёлым костяным хвостом. Он вежливо поклонился, подошёл к пилону, обхватил его огромной когтистой лапой и… просто согнул металл под углом в сорок пять градусов, преданно глядя на нас. -- Я могу держать баланс! -- басом заявил он. -- Спасибо, вы нам подходите, но исключительно в качестве несущей конструкции для декораций, — нервно сглотнул Ад.-- Следующий! Дальше пошёл парад адских талантов. Зашла группа зомби, которая честно пыталась показать синхронный занос ног в статичном хвате, но на третьем обороте у центрового парня оторвалась правая рука, оставшись сиротливо висеть на пилоне. Зомби жутко смутился, забрал конечность и, извиняясь, упрыгал за кулисы. Прилетевшие суккубы показывали слишком много пошлости и слишком мало спорта — Кай только скучающе кривил губы, оценивая их технику хватов на слабую троечку. Кастинг катился в тартарары. Когда за кулисы, горько рыдая, уплыл очередной «непризнанный гений» — призрак, который из-за полного отсутствия плоти просто проваливался сквозь пилон и уныло кружился в воздухе, — в зале воцарилась гробовая тишина. Мы сидели абсолютно выжатые и расстроенные. Пятого участника для нашей идеальной геометрии танца так и не нашлось. Влад со злостью швырнул свой блокнот на стол, едва не сбив чашку с остывшим кофе: -- Всё, хорош! Это не кастинг, это цирк уродов! У нас до подачи заявки на Фестиваль осталось всего ничего, а мы отсмотрели кучу народу и получили ноль! Мне нужен сильный, резкий напарник для синхрона, а не летающие конечности и рыдающие привидения! Я уныло вздохнул, положив подбородок на ладони. Настроение стремительно падало. Даже Кай, чьё ледяное спокойствие обычно было непоколебимым, мрачно скрестил руки на груди, и его синие глаза потемнели от разочарования. Весь наш грандиозный план разбивался о банальное отсутствие толковых кадров. -- Не паникуйте, мальчики мои, искусство рождается в муках! — попытался вставить свои пять копеек Ад, но его мегафон жалобно пискнул и затих, словно тоже отказывался работать в таких условиях. И именно в этот момент, когда градус уныния за судейским столом достиг критической отметки, посреди сцены раздалось громкое, требовательное: -- Мяу! Мы дружно перевели взгляды на бархатную подушечку. На ней, гордо расправив крошечные плечи и воинственно задрав пушистый хвост, стоял Миг — котёнок-фамильяр, которого мне совсем недавно подарил Анхель. Этот мелкий комок шерсти обладал не только адским характером, но и, как выяснилось, потрясающим чутьем на правильные энергии. Миг спрыгнул с подушки, уверенно прошёлся по столу мимо ошалевшего Влада и устроился прямо передо мной, заглянув мне в лицо своими круглыми, янтарными глазами. В них горел совершенно не кошачий, а древний, мистический интеллект. -- Миг, малыш, ты чего? -- тихо спросил я, протягивая руку, чтобы почесать его за ушком. Но котёнок ласку проигнорировал. Он сделал глубокий вдох, его маленькое тельце на секунду подёрнулось фиолетовой дымкой Проклятой Бездны, и он выдал такой утробный, раскатистый рык, что хрустальные подвески на люстрах театра испуганно зазвенели. В ту же секунду над судейским столом материализовалась сияющая, сотканная из тёмных магических искр надпись. Миг лично, используя свои права высшего фамильяра, переписал условия нашего отбора в адской сети. Буквы горели ядовитым неоном: «Внимание всем изгоям, диким бесам и уличным бунтарям! Открыт новый, закрытый кастинг для тех, кого не пускает охрана. Если у тебя есть злость, стиль и ты готов порвать пилон — твоё время пришло». Как только последняя строчка растаяла в воздухе, Миг победно чихнул, умыл лапкой нос и вальяжно развалился прямо на разбросанных листах сценария Ада, как бы говоря: «Я всё порешал. Ждите». Сегодня он на удивление молчалив. -- Ни хрена себе…-- выдохнул Влад, округлив глаза.-- Кажется, наш мелкий босс только что объявил кастинг для нелегалов и уличной шпаны. Кай медленно улыбнулся, и в его синих глазах снова заиграл тот самый опасный, азартный огонёк Адского Пса, который я так любил: -- А ведь кот прав. Мы искали профессионалов среди холёных театралов и ведомственных демонов, забыв, где рождается настоящая страсть. Ну что, парни, пристегните ремни. Сейчас в Аду начнётся настоящий бунт. Второй день кастинга, объявленный легкой пушистой лапой Мига, подходил к концу, но идеальный кандидат, способный выдержать бешеный темп Влада, так и не находился. Уличные бунтари Ада, конечно, обладали харизмой, но большинству отчаянно не хватало физической подготовки. Влад злился, раз за разом черкая чистые листы в блокноте, а Ад мерил сцену шагами, то и дело прикладываясь к остывшему кофе. -- Всё не то! -- в сердцах бросил Влад, откидываясь на спинку стула. -- У них есть злость, но нет контроля. Мне нужен напарник для синхрона, который сможет крутить со мной Дикого сокола на высоте четырех метров, а не просто висеть на шесте мешком с костями! Я со вздохом погладил пристроившегося у меня на коленях Мига. Котёнок недовольно дернул ухом, словно тоже был разочарован результатами своего магического призыва. И тут из глубокого, облицованного мрамором коридора театра донёсся оглушительный, ни на что не похожий грохот. Что-то стеклянное с дребезгом разлетелось по полу, послышался глухой топот тяжелых берцев охраны и пронзительный, срывающийся от ярости мальчишеский крик: -- Да пусти ты меня, тупая гора мышц! Я имею право! В объявлении четко сказано: для диких и безумных! Какого хрена вы меня винтите?! Мы переглянулись. Влад поднялся первым, и мы с Адом двинулись за ним, ведомые чистым любопытством. Выйдя в огромный холл, мы застали потрясающую картину: настоящий, локальный бунт в исполнении одного-единственного маленького беса. Два двухметровых адских стража пытались скрутить маленького, невероятно юркого паренька. У мальчишки были крохотные, острые оленьи рожки, нервное красивое лицо и огромные, горящие первобытным янтарным огнем глаза. Он был одет в безразмерную, местами обгоревшую и заляпанную краской толстовку, а на ногах красовались разбитые старые кеды. Но самое поразительное — на его запястьях болтались обрывки тяжелых, покрытых рунами кандалов. Парнишка явно сбежал из какой-то темницы нижних кругов, прорвав охрану, и теперь дрался так, словно за его спиной стоял легион. -- Назад, псы помойные! -- орал он, уворачиваясь от захвата с пластикой разъяренной кошки. Он умудрился запрыгнуть на декоративную мраморную колонну, оттолкнуться от неё, прописать одному из стражей сочный пинок в грудь и приземлиться на корточки, тяжело дыша.-- Я этот пилон в гробу видал вместе с вашим Фестивалем! Но я докажу, что мелкие бесы могут круче ваших министерских сосунков! Я три дня подкоп рыл в карцере не для того, чтобы вы меня на пороге развернули! В этот момент в конце холла появилась величественная фигура. Из сгустившейся тьмы неторопливо вышел Анхель. -- Что здесь происходит? -- громом раскатился по холлу его бархатный, вибрирующий голос. Стражи тут же вытянулись во фрунт, тяжело дыша и потирая ушибленные места. -- Повелитель! Этот мелкий бес — беглый заключенный из Темницы Третьего круга. Устроил погром на проходной, ворвался без регистрации. Приказано вернуть в камеру! Мальчишка замер, перестал скалится и уставился на нас. В его янтарных глазах дикий, отчаянный вызов смешался с секундным страхом перед Высшим Демоном. Он тяжело дышал, сжимая кулаки, готовый дорого продать свою свободу. Влад сделал шаг вперед, смерив беглеца оценивающим взглядом с ног до головы. На его лице медленно расплылась хищная, довольная ухмылка. Наглый, ободранный, сбежавший из темницы бес, который в одиночку прессует элитную охрану — это было абсолютно в нашем стиле. -- Как зовут тебя, гроза карцеров? -- с усмешкой спросил Влад. -- Рома! -- заявил пацан, гордо задрав подбородок. -- И я не мелкий! Я в замочную скважину видел ваш вчерашний кастинг, меня чуть не стошнило от вашей «высшей лиги»! Дайте мне три минуты у пилона, и если я сделаю хуже тех гарпий — сами закроете меня обратно! Анхель перевел взгляд на меня. Я посмотрел в его огромные желтые глаза и едва заметно кивнул. Нам нужен был этот огонь, этот безумный, чистый бунт. Миг на моих руках коротко и одобрительно мяукнул, подтверждая: парень — то, что надо. Кай, неизвестно почему сидевший неподалеку в своей уменьшенной форме, заинтересованно повёл всеми тремя головами. -- Отставить конвой, -- спокойно приказал Анхель стражам. Те послушно отступили, хотя и продолжали коситься на Рому. Демон посмотрел на паренька. -- Ну что, Рома. Ты уверяешь, что на пилоне тебе нет равных? Пошли на сцену. Но учти: если соврал — тебя вернут в твою камеру и добавят сто лет сверху к приговору. -- Идет! -- Рома дерзко утер нос рукавом толстовки и уверенно зашагал мимо нас прямо в зал, забавно шлепая своими огромными кедами. Мы вернулись к судейскому столу. Стоило Роме ступить на деревянные подмостки сцены, как вся его уличная спесь и суетливость испарились. Он подошел к четырехметровому пилону, по-хозяйски похлопал ладонью по металлу, проверяя сцепление рунических кандалов с поверхностью, и требовательно зыркнул на Илью, сидевшего за пультом: -- Эй, за звуком! Врубай самый грязный, тяжелый брейкбит с басами, от которых штукатурка сыплется. Посмотрим, на что способны ваши колонки. Илья удивленно приподнял бровь, но спорить не стал. Через секунду театр содрогнулся от мощного, рваного, агрессивного ритма. И Рома прыгнул. В ту же секунду мы поняли: этот мелкий бес на пилоне был настоящим, абсолютным богом. Это не был классический экзотик — это был чистый, первобытный силовой взрыв, помноженный на зубодробительную уличную акробатику. Рома взлетел на самую вершину шеста за долю секунды, словно гравитации Посмертия для него вообще не существовало. Он зафиксировал тело в идеальном, мертвом «горизонте» на одной руке, удерживая корпус параллельно полу так легко и непринужденно, будто просто отдыхал. У Влада буквально отвисла челюсть, Ад выронил свой мегафон, который со звоном покатился по столу, а Рома уже крутил на бешеной скорости сумасшедшие динамические связки: идеальные флажки, резкие перекиды под колени и умопомрачительные, граничащие с безумием обрывы вниз, в узко профессиональных кругах известные как Лавина. Когда до пола оставалось буквально несколько сантиметров, он замирал в железном блоке за счет одних лишь мышц пресса. Его контроль над телом был воистину потрясающим, а янтарные глаза горели чистым, триумфальным пламенем. Он двигался так синхронно с каждым ударом баса, словно сам был частью этой музыки. В его движениях была такая бешеная, необузданная свобода, которую невозможно подчинить никаким правилам — её можно было только прочувствовать. Финальным аккордом Рома сделал мощное сальто от пилона, закрутившись в воздухе, и приземлился в безупречный глубокий сед прямо перед нашим столом, тяжело дыша и глядя на нас из-под растрепанной челки. В зале воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Первым со своего места вскочил Влад. Он подлетел к краю сцены и зааплодировал так громко, что эхо покатилось по ложам: -- Малыш… да ты просто грёбаный гений! Этот срыв в конце — я такое только на мировых чемпионатах видел, и то со страховкой! Ты где так спину закалил, в своей темнице?! Ад медленно поднялся вслед за ним, восхищенно разглядывая новую звезду своего будущего шоу. Анхель, стоявший чуть позади, одобрительно усмехнулся. -- Ну что, Рома, -- произнес я, улыбаясь пацану. -- Наш главный судья Миг дал свое согласие еще в коридоре, а теперь и у нас нет вопросов. Ты принят. Будешь замыкающим в нашей центральной связке. Твое заключение аннулировано личным решением господина Анхеля. Мальчишка на секунду замер, словно не верил, что этот кошмар с побегом и карцером закончился его полным триумфом. Его янтарные глаза округлились, кисточка на хвосте, который он наконец перестал прятать, забавно дернулась, а потом он победно вскинул кулаки к багровому потолку: -- Да-а-а! Я же говорил! Подавитесь, стражники недоделанные! Я рассмеялся, переводя взгляд на счастливого Влада и довольного Ада, чувствуя, как внутри закипает чистый, ничем не разбавленный восторг. Наша команда была полностью укомплектована. Мы нашли своего пятого участника среди бунта, кандалов и разбитых стекол. Большой Адский Фестиваль Искусств еще не начался, но я уже точно знал: с Ромкой и нашей сумасшедшей бандой мы разнесем Посмертие в щепки. Влад спрыгнул со сцены, подошёл к застывшему Роме и без лишних церемоний хлопнул его по плечу — так сильно, что паренёк слегка покачнулся, но тут же расправил плечи, преданно и настороженно глядя на своего нового наставника. -- Добро пожаловать в адскую кинематографическую семью, мелкий, — ухмыльнулся Влад, и в его голосе больше не было ни капли той ледяной критики, которой он громил предыдущих кандидатов. -- С этого дня забудь про свои подкопы и карцеры. Твои руки созданы для того, чтобы держать пилон, а не кирку, или чем у вас там уголь копают. Рома растерянно перевёл взгляд с Влада на меня, затем на Кая, который медленно спускался по ступеням судейской трибуны. Кай шёл своей фирменной, ленивой, но пугающе грациозной походкой истинного Адского пса. В его синих глазах, где обычно царил вечный холод, сейчас читалось глубокое, искреннее уважение. Профессионал всегда видит профессионала, сколько бы грязи и обгоревших толстовок на нём ни было. Кай остановился напротив пацана, скрестив руки на груди, и едва заметно улыбнулся: -- Ты дрался за свою свободу в одиночку, Рома. Это было красиво, но в нашей стае другие правила. На пилоне ты можешь творить любое безумие, падать с любой высоты и крутить самые самоубийственные трюки. Знаешь, почему? Паренёк мотнул головой, затаив дыхание. Его уши забавно дрогнули и это было так мило, что Миг опять одобрительно чихнул. -- Потому что теперь снизу тебя всегда кто-то подстрахует, — тихо, но веско сказал Кай, протягивая ему свою массивную ладонь. -- Ты больше не один против всего Ада, малец. Мы — твоя команда. А своих мы не отдаём ни министерским чинушам, ни стражам нижних кругов. Рома посмотрел на протянутую руку Цербера, милость о которой многие могут лишь мечтать, сглотнул подступивший к горлу ком и крепко пожал её. Его пальцы всё ещё немного дрожали, но янтарный огонь в глазах вспыхнул с новой, чистой и тёплой силой. Я подошёл ближе, сгрузив замурчавшего Мига прямо на плечо Роме. Котёнок моментально устроился у пацана на шее, как живой воротник, и победно лизнул его в острый рог. -- Слышал, что босс говорит? -- рассмеялся я, подмигнув Ромке. -- Охрана у дверей теперь работает на нас, так что твой карцер официально закрыт на реконструкцию. Идём в гостиную, Дэн там как раз испёк гору круассанов, а тебе явно нужно набрать пару килограммов мышц до начала репетиций. Ад, уже вовсю строчащий что-то в своём блокноте и пафосно размахивающий полами плаща, вдохновенно орал на весь зал: -- Это гениально! Это чистая драма! Из темноты сырых подземелий — к сиянию софитов Большого Фестиваля! Я уже вижу эти заголовки в газетах! Мы дружной гурьбой двинулись за кулисы, оставляя позади разбитые стёкла холла и эхо сумасшедшего брейкбита. Рома шёл в самой середине нашей компании, то и дело недоверчиво оглядываясь на нас, словно боялся, что этот сон вот-вот растает. Он бережно придерживал устроившегося на плече котёнка, а его тощий хвост с кисточкой больше не дрожал от страха — он победно и ритмично покачивался в такт нашим шагам.Он пришёл сюда диким, загнанным зверьком, готовым кусаться до последнего вздоха, а уходил частью чего-то огромного, безумного и непобедимого. Посмертие ещё не знало, какая лавина на него сойдёт через месяц, но мы уже были готовы зажечь это небо. У самых дверей гостиной, откуда уже аппетитно пахло выпечкой Ильи и свежезаваренным кофе, Рома вдруг замер. Его кеды тихо скрипнули по паркету. Миг на его плече приоткрыл один янтарный глаз, словно предчувствуя важный момент. Паренёк опустил голову, разглядывая мыски своих потрепанных кроссовок, и сильно сжал кулаки. Вся его уличная дерзость, с которой он ещё полчаса назад раскидывал двухметровых стражников, куда-то испарилась, оставив лишь смущённого, растроганного до глубины души мальчишку. -- Эй, Ромка, ты чего застрял? -- обернулся Влад, придерживая массивную дубовую дверь. -- Круассаны остынут, Дэн нас самих на пилоны вместо декораций натянет. Рома сглотнул, шмыгнул носом и медленно поднял глаза. В них больше не было дикого, защитного огонька — только огромная, чистая и непривычная для Ада благодарность. -- Парни… -- его голос на секунду сорвался, но он упрямо вскинул подбородок.-- Спасибо вам. Ну… за то, что поверили. И за то, что… не отдали. Я думал, в Посмертии каждый сам за себя, особенно если ты мелкий бес со дна. А вы…-- Он запнулся, подбирая слова, и его хвост с кисточкой смущённо обвил лодыжку.-- Короче, я вас не подведу. На Фестивале я зубами пилон грызть буду, но мы заберём этот чёртов гран-при. Обещаю. Кай, шедший чуть позади, тепло улыбнулся — редкое зрелище, ради которого стоило пройти через пару кругов Ада. Он положил свою тяжёлую ладонь на растрёпанную макушку пацана, слегка взъерошив его волосы между острыми рожками. -- Мы знаем, Рома, -- негромко сказал Кай. -- А теперь иди есть. Нам предстоит очень много работы. Я легонько подтолкнул притихшего беглеца в спину, увлекая его внутрь уютной, залитой мягким светом комнаты, где Дэн уже победно размахивал полотенцем, зазывая всех к столу. Рома переступил порог, и на его лице наконец-то расплылась широкая, искренняя и совершенно счастливая мальчишеская улыбка. Его личный ад закончился прямо здесь, у этого тёплого очага. А наше общее, грандиозное шоу только начиналось.