Танец Темного Лиса. Команда мечты и немного романтики.

Pov. Лепесточек.        В театре Анхеля утро начиналось не с кофе, а с того, что Влад пытался научить Рому делать «флажок» с особым акцентом на агрессивность. Атмосфера была накалена: Влад материл законы гравитации, Рома пытался не снести собой колонны, а я сидел на судейском столе, пытаясь уговорить Мига не драть обивку кресла. -- Ромка, твоя жопа не должна жить отдельно от остального тела! -- орал Влад, размахивая полотенцем. -- Мы тут пол-дэнс на пилоне ставим, а не выступление в провинциальном цирке! -- Сам ты цирк! -- огрызнулся Рома, пытаясь выполнить переворот, но в итоге просто эпично споткнулся о собственные кеды и пропахал носом паркет. -- У меня хвост отвлекается, ясно?! Мы не успели начать новую попытку, потому что из темноты сцены донёсся звук, который здесь был примерно так же уместен, как гимн рая на банкете у Сатаны. Это был музыкальный трек — не тот тяжелый брейкбит, под который мы обычно ломали суставы, а тонкая, вкрадчивая, невероятно сложная классическая инструменталка. В центре сцены, под единственным прожектором, который по неведомой причине включился сам по себе, мы увидели Его. Свят. Тот самый эльф, который последние полгода заставлял нас заполнять тридцать три формы, чтобы просто получить ключ от туалета. Он был в чёрных облегающих шортах и майке. Его волосы, обычно уложенные в причёску «я только что из налоговой», были растрёпаны так, будто он прошел через шторм, а потом решил станцевать на обломках, которые тот оставил. Свят не танцевал, он издевался над законами физики. Он взлетел на пилон с такой грацией, будто у него внутри были не кости, а струны арфы. Он закрутился в вихре, меняя позы так быстро, что у меня рябило в глазах. Его ноги вычерчивали в воздухе идеальные геометрические фигуры, от которых у любого эстета случился бы нервный срыв. -- Это чё…-- Влад медленно выронил пачку магнезии. -- Это чё за… балетная канцелярия?! Я замер, приоткрыв рот. Миг устроился на моих коленях, перестал драть кресло и теперь смотрел на Свята с таким уважением, будто тот только что принёс ему персональную корову. Но самое смешное или трагичное случилось с Ромой. Наш «уличный бунтарь», который ещё минуту назад был готов драться с гравитацией, стоял, вцепившись в свой пилон так, будто это был спасательный круг в открытом океане. Его глаза — огромные, янтарные, круглые, как две чайные чашки — медленно, очень медленно, провожали Свята в его невероятном танце. Свят совершил финальный трюк — обрыв вниз с фиксацией в шпагате за сантиметр до пола. Прожектор погас. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым, сбивчивым дыханием эльфа. -- Кхм, -- Свят выпрямился, поправил волосы и вдруг увидел нас. Его лицо моментально приняло привычное выражение «я сейчас выпишу вам штраф за шум». -- Господа. Я… просто проверял снаряжение. -- Проверял, говоришь? -- Влад подошёл к нему первым, смерив взглядом, в котором смешались восторг и профессиональная ревность. -- Ты сейчас там такое вытворял, что у меня половина мышц в организме добровольно ушла в отставку от зависти. Рома, наконец, очнулся. Он сделал шаг вперед, споткнулся о свой хвост, восстановил равновесие с помощью магии и, покраснев до состояния спелого адского помидора, выдал: -- Ты… ты… это самое… Эльф! Ты чего здесь творишь?! У тебя же там… бумаги! Отчёты! Я думал, ты состоишь из счетов и циркуляров! Свят медленно подошёл к Роме. Его зелёные глаза странно блеснули. -- Рома, -- тихо сказал он, -- бумага это для тех, кто не умеет летать. А отчёты… ну, я всегда знал, что Анхель не заметит отсутствия одного секретаря, если он будет занят чем-то достаточно эффектным. Влад, не выдержав, влез между ними: -- Слышь, «Бумажный ангел», ты реально так крутишься или это была массовая галлюцинация? Если ты нам покажешь тот трюк с переходом в «падший ангел», я обещаю, что мы больше не будем подкладывать кнопки в твоё кресло в канцелярии! -- Вы подкладывали кнопки? -- Свят поднял бровь с такой холодной угрозой, что даже Кай, стоявший в сторонке, поперхнулся воздухом. -- Это было до того, как мы узнали, что ты умеешь так сексуально… кхм, грациозно двигаться! -- поправился я, вступая в разговор. -- Свят, добро пожаловать в наш сумасшедший дом. Рома в этот момент выглядел так, будто в него ударила молния. Он смотрел на Свята, потом на пилон, потом на свои кеды, а потом снова на Свята. -- Слушай…-- Рома почесал рог. -- А ты… это… научишь меня так ноги закидывать? В смысле, технически! Чтобы хвост не мешал! Свят улыбнулся впервые за все время, что я его знал. Это была не офисная улыбка, а хищная, весёлая и немного опасная. -- Только если ты покажешь мне, как ты делаешь этот свой «горизонт», после которого у стражников случается обморок. По рукам, Бунтарь? -- По… по рукам! -- Рома так энергично схватил Свята за ладонь, что эльф едва не пошатнулся. -- Ну всё, -- Влад довольно потер руки. -- Теперь у нас полный комплект. Один бес-бунтарь, второй эльф-балерун, а я -- единственный нормальный человек, который будет это всё разгребать. Илья, врубай музыку погромче! Нас ждёт величайший позор в истории Ада, или гран-при, или мы все сейчас сдохнем от смеха! И пока в зале гремел «грязный» бит, я смотрел, как эльф и бес пытаются синхронизировать свои движения. Свят — холодный, точный, идеально выверенный, и Рома пылающий, хаотичный, безумный. Это был полный абзац. И я уже не мог дождаться, что будет дальше. Следующие три часа в театре можно было смело классифицировать как «Стихийное бедствие местного масштаба». Свят, который еще утром выглядел как человек, способный убить взглядом за неправильно оформленный бланк, теперь, с закатанными рукавами и всклокоченными волосами, методично доводил нашего «Бунтаря» до нервного срыва. -- Рома, -- голос Свята был холодным, как арктический лед, но в нем проскальзывали нотки чистого наслаждения.-- Если ты еще раз согнешь колено в шпагате, я лично оформлю тебе приказ о пожизненном заточении в архиве. У тебя ноги, а не копыта, используй их по назначению! Рома, висящий вниз головой на высоте трех метров, обиженно засопел. Его янтарные глаза сверкали, он не злился, он был в полном экстазе. -- Да я тянусь! Я тянусь, эльфийское ты высокомерие! Просто этот пилон скользкий, как совесть у демона! Влад, сидевший на краю сцены с чашкой кофе, давился от хохота. -- Слышь, Ромка, он тебя сейчас уделает как младенца! Смотри, какая техника, он даже не дышит! -- Зато я ору громче! -- парировал Рома. И, совершив какой-то совершенно немыслимый кульбит, приземлился точно перед Святом, умудрившись при этом слегка задеть его хвостом. Свят замер. На секунду в зале стало так тихо, что было слышно, как на улице бьются о стекло мухи. Эльф медленно поднял руку, коснулся своего кончика уха, которое Рома случайно «причесал» хвостом, и его глаза опасно сузились. -- Рома, -- тихо сказал Свят. -- Ты только что нарушил личное пространство секретаря. Ты понимаешь, что за это полагается? Рома, который только что хвастался своей крутостью, вдруг сжался. Он явно ожидал, что сейчас последует либо штраф, либо магия, либо еще что похуже. Но вместо этого Свят неожиданно… схватил его за талию и, не дожидаясь реакции, резко вытолкнул его обратно на пилон. -- Покажи «Лавину», -- скомандовал он.-- Но так, чтобы я не захотел тебя уволить. И началось такое, от чего даже у Кая, который до этого с каменным лицом наблюдал за процессом из глубины ложи, поползла бровь вверх. Они начали танцевать вдвоем. Это был не спорт. Это была война, переходящая в соблазнение, переходящая в сумасшедший синхрон. Свят двигался как ртуть — он был везде и нигде одновременно. Рома был как пожар — горячий, непредсказуемый, мощный. Когда они переплетались в поддержках, казалось, что это не два танцора, а какая-то невозможная магическая аномалия. -- Черт, -- прошептал Влад, вскакивая на ноги.-- Ад, ты это видишь? Они же сейчас зал спалят к чертям! Ад, который всё это время сидел за судейским столом и лихорадочно строчил в блокноте, восторженно вопил в свой мегафон: -- Драма! Страсть! Эльфийское терпение против бесовского безумия! Это золотая жила! Дайте им больше света! Илья, врубай стробоскопы, пусть Посмертие ослепнет от этого великолепия! Илья, будучи в ударе, выкрутил настройки звука на максимум. Басы ударили так, что у меня в груди задрожало сердце. Рома, окончательно вошедший в раж, исполнил серию невероятных обрывов, заканчивая их в сантиметре от лица Свята. Эльф даже не дрогнул. Он лишь грациозно поймал Рому за запястья, фиксируя его тело в воздухе, и они зависли в таком положении, что у любого нормального зрителя случился бы сердечный приступ от переизбытка эстетики. -- Ну что, Бунтарь, -- прошептал Свят так громко, что микрофоны уловили это через весь зал. -- Отчетность все еще кажется тебе скучной? Рома, тяжело дыша, с волосами, прилипшими к лицу, и янтарным огнем в глазах, ухмыльнулся: -- Скучной? Я готов заполнить все бланки в Аду, если ты пообещаешь, что завтра мы будем репетировать именно так! -- Заметано, -- ответил Свят и… легонько щелкнул Рому по кончику носа. Миг на моих коленях издал громкий «Мяу», который звучал как ехидное: «Ну наконец-то дошло до этих двух идиотов». Влад плюхнулся обратно на стул, закрыл лицо руками и заржал: -- Мы проиграли, парни. Мы официально проиграли все ставки. Канцелярия теперь -- это филиал нашего дурдома, а «Бунтарь» только что потерял свое сердце. Кто-нибудь, принесите им воды, а то они сейчас либо сожгут театр, либо начнут плодить маленьких эльфо-бесят прямо на пилонах! Я подошел к ним, когда они спустились на сцену, все мокрые от пота, но абсолютно счастливые. -- Ну что, господа влюбленные перфекционисты, -- сказал я, улыбаясь. -- Думаю, Гран-при у нас в кармане. Но если вы еще раз так начнете репетировать, я потребую, чтобы Ад доплачивал мне за моральный ущерб от созерцания этой вакханалии. Свят посмотрел на Рому, Рома посмотрел на Свята, и оба, синхронно повернувшись ко мне, выдали: -- А тебе что, завидно, Лепесточек? -- Завидно? -- я рассмеялся, подбрасывая Мига. -- Мне? Да я сейчас пойду и напишу на вас жалобу за нарушение трудовой этики. В трех экземплярах. У меня же теперь есть связи в канцелярии, так что пеняйте на себя! Зал взорвался хохотом. Посмертие продолжало сходить с ума, и, если честно, мне это начинало нравиться. Следующие несколько дней театр превратился в филиал психушки для влюблённых дебилов. Влад ходил по залу, закатывая глаза так сильно, что рисковал увидеть собственный мозг, а Кай просто перестал выходить из ложи, решив, что это безопаснее для его психики. Ромка, этот гроза карцеров и человек, который в одиночку прессовал двухметровых стражников, теперь в присутствии Свята вёл себя так, будто он случайно проглотил целый кактус. Например, сегодня утром он пытался «ненавязчиво» ухаживать. -- Свят, -- Рома материализовался перед эльфом, держа в руках что-то завёрнутое в обрывок газеты. Его хвост нервно метался из стороны в сторону, едва не снося декоративные вазы. -- Это… ну… короче. Я нашёл это в Третьем круге. Редкая штука! Свят, который в этот момент пытался придать своему рабочему планшету хоть какой-то товарный вид (после того как Рома случайно пролил на него энергетик), поднял бровь: -- И что это, Рома? Надеюсь, не очередная отполированная железяка? Рома развернул газету. Там лежал кусок окаменевшего магического кристалла, который при прикосновении начинал мерцать нежным розовым светом. -- Это… цветок-кристалл. Ну, типа, чтоб у тебя в кабинете не было так скучно, как в морге. Типа, дизайн, всё такое. Свят посмотрел на кристалл, потом на Рому, чьи уши покраснели так, будто они сейчас взорвутся от давления. Эльф едва заметно усмехнулся: -- Рома, ты пытаешься сделать мне подарок или намекаешь, что моя канцелярия выглядит как место захоронения безнадёжно скучных демонов? -- Д-да нет же! -- Рома начал размахивать руками, случайно смахнул со стола папку с отчётами и, пытаясь её поймать, совершил сальто назад, врезавшись в колонну. -- Я просто… ну… ты красивый, когда не ругаешься! Ой. Тишина. Даже Миг, сидевший на карнизе, перестал вылизываться и замер, ожидая развязки. Свят подошёл к Роме, который пытался слиться с мраморной колонной, и забрал у него кристалл. -- Красивый, значит? -- эльф задумчиво повертел подарок в пальцах. -- Ну что ж, Бунтарь. Раз уж ты принёс мне украшение, будь добр — помоги мне разобраться с этими бумагами. Моя левитация сегодня барахлит, а до верхних полок архива ты допрыгнешь без проблем. Рома просиял так, будто выиграл гран-при прямо сейчас. -- Прыгнуть?! Да я туда за секунду взлечу! И он взлетел. Буквально. Впечатался в потолок, не рассчитав высоту, сбил люстру, поймал её хвостом, перевернулся в воздухе и, изящно приземлившись на шкаф, начал торжественно раскладывать папки по алфавиту. Влад, наблюдавший за этим из угла, прошептал: -- Посмотрите на это. Гроза Третьего круга, который в одиночку прорывал оборону стражи, сейчас сортирует отчёты по расходу канцелярских скрепок. Это даже не любовь, это добровольная лоботомия. -- Заткнись, Влад! -- крикнул Рома с высоты трёх метров, не переставая улыбаться Святу. -- Я просто… я ответственный! Свят в этот момент сидел за столом, подперев щёку ладонью, и наблюдал за Ромой с таким выражением лица, которое у любого другого вызвало бы подозрение в заговоре. Но я-то видел: эльф просто наслаждался тем, как этот невыносимый бес пытается быть полезным. -- Рома, -- позвал Свят. -- А? -- Спустись. Рома спрыгнул вниз, приземлившись прямо перед эльфом, как супергерой, только в рваных кедах. -- Чего? Ещё отчёты? Я могу разобрать всю библиотеку Анхеля, мне не слабо! -- Нет, -- Свят встал, подошёл к нему вплотную и аккуратно вытащил из волос Ромы маленький кусочек штукатурки, который тот подцепил на потолке. Его пальцы задержались на мгновение дольше, чем нужно, коснувшись щеки беса.-- Просто… спасибо. За цветок. И за то, что ты такой… шумный. В этой тишине это почти сносная компания. Рома замер. У него из носа пошла маленькая струйка магического дыма, а хвост завязался в тройной узел. -- Ты… ты сказал… сносная? Это значит, что я не идиот? -- Это значит, -- Свят наклонился к его уху, -- что ты идиот, но любимый. Когда Рома через пять секунд вылетел из кабинета, впечатавшись в дверной косяк, он был абсолютно счастлив. Он пронёсся мимо нас с Владом, не замечая ничего вокруг, и только пробормотал: -- Парни… он сказал «любимый». Пойду, съем ещё круассан, а то я сейчас взорвусь от этого всего! Я погладил Мига. -- Ну вот, — сказал я.-- Сначала они сортируют скрепки, а потом поженятся в зале для репетиций. И, честно говоря, если Свят будет так улыбаться, я готов даже помочь им с выбором свадебного пилона. Влад просто покачал головой: -- Мы попали сюда случайно, потом стали звёздами шоу, а в итоге стали свидетелями самого неловкого романа в истории Посмертия. Лепесточек, подай мне виски. Мне, кажется, понадобится очень много алкоголя, чтобы пережить завтрашнюю «романтическую тренировку». На следующее утро театр превратился в эпицентр «высоких чувств» и катастроф. Влад, как самопровозглашённый тренер по выживанию в условиях любовной горячки, пытался построить нас, но это было бесполезно. Рома пришёл на репетицию раньше всех. Он был красивым невероятно (насколько это возможно для беса с оленьими рожками), в чистой толстовке и с лицом человека, идущего на эшафот, но при этом светящимся, как неоновая вывеска. Он полчаса потратил на то, чтобы натереть пилоны до зеркального блеска, бормоча под нос: -- Чтобы он не поскользнулся, чтобы он не ушибся, чтобы он был доволен, чтобы он посмотрел на меня… -- Рома, -- я не выдержал, наблюдая за этим из глубины зала, -- если ты будешь натирать этот шест ещё усерднее, ты просто протрёшь в нём дыру, и Свят провалится прямо в подвал к зомби-музыкантам. Оно тебе надо? Рома дёрнулся, едва не упав с лесенки. -- Лепесточек! Ты чего пугаешь?! И вообще, это… гигиена! Эльфы они такие… они чистоту любят! -- Да-да, особенно в перерывах между сортировкой скрепок, -- проворчал Влад, входя в зал. -- Слушай, «Ромео из карцера», если ты не перестанешь так глазеть на дверь, ты заработаешь косоглазие раньше, чем начнётся шоу. Дверь скрипнула. Свят вошёл в зал, и Рома моментально принял позу «я тут мимо проходил, просто решил постоять около пилона, это моё хобби». Свят был в своей «тренировочной» форме — чёрный облегающий лонгслив, который подчёркивал каждое движение его эльфийских плеч. Он окинул зал взглядом, увидел Рому, который пытался изобразить из себя статую, и уголок его губ пополз вверх. -- Доброе утро, -- сказал эльф, подходя к Роме.-- Ты пришёл пораньше. Опять хотел натереть шесты до состояния катка? Рома залился краской от корней рогов до кончика хвоста. -- Ну… это… да. Типа того. Техника безопасности! Свят подошёл к нему так близко, что Рома перестал дышать. Эльф протянул руку и поправил Роме толстовку, которая почему-то задралась. -- Техника безопасности — это хорошо. Но давай сегодня попробуем без… э-э… «полетов в потолок», ладно? Анхель уже спрашивал, почему в архиве не хватает папок, а на люстре в холле висит подозрительно похожий на твой кроссовок. Рома выдавил из себя нечто среднее между смешком и иканием: -- Кроссовок? А… да. Это я… проветривал! Влад в углу издал звук, похожий на скуление умирающего цербера, и уткнулся лбом в колонну. -- Я не могу. Я просто не могу. Этот бес сейчас начнёт нести такую околесицу, что у меня лопнут барабанные перепонки. --Так, -- я хлопнул в ладоши, решая спасти ситуацию, пока Рома не предложил Святу руку и сердце прямо на глазах у всех. -- Хватит миловаться. У нас тренировка. Синхрон, переходы, поддержка. Свят, покажи нам ту связку с «вращением на весу», а Рома попробует подхватить на выходе. Свята не нужно было просить дважды. Он размялся одним элегантным движением, которое заставило Рому опять впасть в состояние транса, и прыгнул на пилон. И тут началось. Они работали идеально. Рома перестал тупить, как только музыка зазвучала в полную силу. Он стал другим — опасным, сильным, сосредоточенным. Когда Свят делал сложный переход, Рома подхватывал его так бережно, словно тот был сделан из хрусталя, но при этом с такой силой, будто держал весь мир на плечах. Они двигались как одно целое. И в какой-то момент, когда они замерли в поддержке Свят обвил ногами пилон, а Рома держал его за спину, Свят наклонился к самому его уху и что-то прошептал. Рома в следующую секунду чуть не уронил эльфа. Он резко дёрнулся, его янтарные глаза стали размером с блюдца, а хвост нервно забил по пилону, издав звук, похожий на хлопки в ладоши. -- Чего?! -- взвизгнул Рома, срываясь на ультразвук. Свят спокойно опустился на пол, поправил волосы и посмотрел на беса с самым невинным видом в мире: -- Я сказал, что ты неплохо держишься. Ты чего так испугался? -- Ты… ты сказал… — Рома замялся, нервно потирая рога. — Ты сказал, что после репетиции мы… пойдём… в… -- В библиотеку Анхеля, -- невозмутимо закончил Свят. -- Там есть пара редких фолиантов, которые ты обещал мне помочь достать с верхней полки. Ну, и там… довольно тихо. Удобно для… обсуждения стратегии нашего выступления. Влад сполз по колонне, тихо впадая в истерику. -- «Обсуждение стратегии»! Боже, дай мне терпения! Они идут в библиотеку, чтобы… обсудить стратегию! Рома, ты полный придурок, если не понял, что это свидание! Рома, кажется, только сейчас осознал масштаб катастрофы. Он посмотрел на Свята, на Влада, на меня, на Мига, который наблюдал за всем этим с видом глубочайшего разочарования («опять эти человеко-эльфийские драмы»), и в конце концов просто молча кивнул, краснея до цвета пожарной машины. -- Стратегия… — пробормотал Рома. -- Ну да. Стратегия — это важно. Очень важно. Я возьму лестницу! И… и… может, захвачу те круассаны, что Влад пёк! -- Возьми круассаны, -- согласился Свят, уже направляясь к выходу и на ходу поправляя манжеты. -- И не забудь про лестницу. У нас впереди… важная работа. Когда они ушли, оставив нас в тишине опустевшего зала, Влад поднял голову и посмотрел на меня: -- Слушай, Лепесточек. А можно мне тоже пойти в библиотеку? Мне кажется, там будет безопаснее, чем здесь. Тут всё пропитано «стратегией», у меня от неё уже зубы сводит. -- Сиди, «стратег», — я рассмеялся, подбрасывая Мига. -- У нас ещё три номера не отрепетировано. А эти двое… пусть разбираются со своими «стратегиями». Главное, чтобы к завтрашнему утру они не решили пожениться в главном читальном зале Анхеля. Влад поморщился, но всё же улыбнулся. -- Знаешь, а ведь это будет самый странный и нелепый дуэт в истории Ада. -- Зато какой честный, -- добавил я. -- По крайней мере, они хотя бы знают, чего хотят. И, честно говоря, я был рад за этого мелкого беса. Впервые в жизни он искал не приключений на свою голову, а просто… место, где его «стратегия» будет понята. Даже если эта стратегия — просто лишний повод побыть рядом с красивым эльфом. Я сидел на самой верхней лестнице библиотечного пролёта, спрятавшись в тени массивного резного карниза. Миг лежал у меня на коленях, притворяясь спящим, хотя на самом деле его янтарные глаза-блюдца следили за сценой внизу с нескрываемым интересом. Там, в колодце из старых книг и вековой пыли, разыгрывалась сцена, которую я бы ни за что не променял даже на лучший партер Большого Адского Фестиваля. Рома и Свят. Наш «Бунтарь» и «Канцелярский эльф». Ещё неделю назад я готов был поставить душу на то, что это сочетание закончится либо пожаром, либо как минимум депортацией Свята в нижние круги за профнепригодность. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Рома, только что спрыгнувший с лестницы с грацией дикого хищника, замер перед Святом. В этом полумраке, при свете крохотного магического огонька, который Свят сотворил специально для него, Рома выглядел совсем не так, как на сцене. Никакой агрессии. Только смущение, от которого даже кончики его оленьих рожек, казалось, светились нежно-розовым цветом. -- Вот… — выдохнул он, протягивая Святу огромный, пыльный фолиант. Его голос, обычно срывающийся на мальчишеский крик, сейчас звучал удивительно тихо. — «Трактат о невидимых потоках энергии». Как ты и просил. Я затаил дыхание. Свят взял книгу, но его пальцы на секунду задержались на руке Ромы. Эльф был спокоен, но в этом спокойствии не было того холодного официоза, который мы все так ненавидели. В его зелёных глазах читалась почти физическая нежность — редкая, пугающая, настоящая. -- Спасибо, -- тихо сказал Свят. Его голос отразился от бесконечных книжных полок, превращая библиотеку в личный, отдельный мир.-- Знаешь, Рома… я сотни лет провёл здесь. Я думал, что ничего уже не сможет меня удивить. Рома вскинул голову. Его глаза, обычно мечущие искры на репетициях, сейчас были огромными, бездонными янтарными озёрами. -- А я… я думал, что я просто мелкий бес, -- прошептал он. -- Что я никому не нужен Мне стало до боли в груди ясно, почему этот парень так отчаянно дрался в коридорах. Ему просто нужно было, чтобы кто-то увидел в нём не «беглого заключенного», а кого-то живого. Свят сделал шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Он был выше, и эта разница в росте сейчас смотрелась невероятно трогательно. -- Ты не мелкий, -- выдохнул Свят. И добавил так тихо, что я едва разобрал. -- Ты просто… мой. Моя первая любовь. Когда Рома потянулся к щеке Свята, я невольно прикрыл глаза. Это было не шоу, не перформанс, не стратегия. Это была тишина, которая стоила дороже всех оваций мира. И когда они, наконец, опустились на пол, прислонившись спинами к стеллажу, когда Свят доверчиво прижался к плечу беса, а Рома осторожно так чертовски осторожно! обнял его, я почувствовал, как Миг на моих коленях громко и довольно замурчал. Я погладил котёнка по мягкой шерстке и улыбнулся. Наш сумасшедший состав наконец-то обрёл свой центр тяжести. В этом мире, полном серного пепла, карцеров и амбиций, двое нашли друг друга среди библиотечной пыли. Я тихо приподнялся, намереваясь незаметно ретироваться, чтобы не нарушать их момент. Пусть это будет их тайна. В конце концов, «Лепесточку» иногда полезно побыть не только режиссёром и зрителем, но и просто свидетелем того, что даже здесь, в самом сердце Ада, есть вещи, которые сильнее всяких там законов гравитации и бюрократии. -- Идём, Миг, -- прошептал я, стараясь не скрипеть ступенями. -- Им больше не нужны зрители. Мы уходили в темноту коридоров, а позади, в уютном золотистом свете, эльф и бес продолжали сидеть, обнявшись, и, кажется, совсем не собирались никуда уходить. И пусть так и будет. Фестиваль подождёт. Сейчас у них самая важная стратегия в жизни.