После

Прошло несколько недель. Если бы кто-нибудь спросил Рукию, что изменилось после разговора на холме, она, вероятно, не смогла бы дать внятного ответа. Правда заключалась в том, что изменилось всё и одновременно ничего. Внешне её жизнь продолжала течь по давно знакомому руслу. Она по-прежнему служила в Тринадцатом отряде, выполняла поручения капитана Укитакэ, отправлялась на патрули и возвращалась в поместье Кучики ближе к вечеру. Те же коридоры, те же лица, те же обязанности. Даже сам Бьякуя оставался таким же, каким был всегда. Возможно, именно это беспокоило её сильнее всего. После того признания Рукия невольно ожидала каких-то перемен. Не обязательно значительных. Она не представляла, какими они должны быть, но ей казалось естественным, что подобная правда не может остаться без последствий. Бьякуя столько лет хранил этот секрет. Столько лет позволял ей считать себя своей сестрой. Столько лет молчал. А потом рассказал всё за один вечер, словно наконец решил снять с себя тяжёлую ношу. Однако после этого разговора он будто вернулся к прежней жизни без малейших изменений. Он продолжал исполнять обязанности капитана Шестого отряда, присутствовал на собраниях старейшин, занимался делами клана и появлялся в поместье ровно с той же невозмутимостью, что и раньше. Со стороны невозможно было догадаться, что между ними вообще состоялся тот разговор. Иногда Рукия задавалась вопросом, ожидал ли он подобного исхода. Возможно, для Бьякуи всё действительно было просто. Он выполнил то, что считал необходимым. Рассказал правду. Исполнил долг перед памятью Хисаны. На этом история для него завершилась. Эта мысль казалась вполне логичной и одновременно почему-то вызывала раздражение. Не потому, что она ждала от него чего-то особенного. Скорее потому, что сама никак не могла оставить произошедшее позади. Однажды утром она столкнулась с ним во внутреннем дворе поместья. Ничего необычного в этом не было. Дом Кучики был огромным, но полностью избежать встреч под одной крышей невозможно. Бьякуя направлялся к главным воротам, очевидно собираясь в Шестой отряд. Рукия возвращалась после ранней тренировки. Они обменялись короткими приветствиями, как делали это сотни раз прежде, и спокойно разошлись каждый своей дорогой. Встреча заняла не больше нескольких секунд. Позже Рукия поймала себя на том, что пытается понять, почему чувствует разочарование. Сама мысль показалась ей настолько нелепой, что она сразу же постаралась выбросить её из головы. Разумеется, ничего не изменилось. С чего бы чему-то меняться? Они никогда не были близки. Даже когда считались семьёй. Последующие дни только подтверждали эту простую истину. Иногда Рукия видела его в поместье. Иногда встречала в Сэйрэтэе во время выполнения служебных обязанностей. Иногда замечала среди капитанов на официальных собраниях. Между ними не происходило ничего заслуживающего внимания. И всё же постепенно она начала замечать одну особенность: раньше подобная дистанция казалась ей естественной, теперь же она всё чаще обращала на неё внимание. Не потому, что расстояние между ними увеличилось. Напротив, оно оставалось прежним. Просто впервые за много лет Рукия начала смотреть на него осознанно. Это было странное чувство. Когда человек долго находится рядом, перестаёшь замечать многие вещи. Его присутствие становится частью повседневности, такой же привычной, как стены дома или дорога на службу. Бьякуя всегда существовал где-то неподалёку. В другой части поместья. На другом конце длинного стола во время редких официальных ужинов. На капитанских собраниях. В коридорах Сэйрэтэя. Настолько привычно, что Рукия почти перестала задумываться об этом. Теперь же её взгляд невольно задерживался на подобных мелочах. Не на самом Бьякуе, а на факте его присутствия. Однажды вечером она возвращалась в свою комнату и увидела свет в одном из дальних кабинетов. Даже не заглядывая внутрь, Рукия знала, кто там находится. За годы жизни в поместье она привыкла к подобным вещам. Свет мог гореть до глубокой ночи. Иногда ей казалось, что работа никогда не заканчивается для главы клана Кучики. Раньше это наблюдение ничего не значило. Теперь же она неожиданно задумалась о том, насколько одинокой должна быть подобная жизнь. Мысль появилась лишь на мгновение и сразу показалась неуместной. Бьякуя никогда не выглядел человеком, который нуждается в чьём-либо сочувствии. На следующий день она встретила Ренджи. Разговор начался с привычной перепалки и вполне мог закончиться так же, если бы Абарай внезапно не спросил: — Ты в последнее время какая-то задумчивая. Что случилось? — Ничего. — Врёшь. — Спасибо за ценное наблюдение. — Всегда пожалуйста. Рукия закатила глаза. Ренджи усмехнулся и больше не стал развивать тему, но его слова почему-то остались в памяти. Возможно, со стороны её состояние действительно выглядело заметным. Сама она считала, что успешно справляется со своими мыслями. В конце концов, ничего ужасного не произошло. Правда изменила прошлое, но не изменила настоящее. Она всё ещё оставалась Рукией Кучики. Всё ещё жила в том же доме. Всё ещё служила в Тринадцатом отряде. И всё же где-то глубоко внутри продолжало существовать ощущение незавершённости. Словно разговор на холме был не концом истории, а её началом. Самое неприятное заключалось в том, что Рукия не понимала, к чему именно ведёт это начало. Она не искала близости с Бьякуей. Не ждала откровений. Не надеялась, что они внезапно станут семьёй в том смысле, который обычно вкладывают в это слово. Более того, она была почти уверена, что подобное невозможно. Их отношения строились слишком долго и слишком своеобразно, чтобы измениться за несколько недель. Но вопрос всё равно оставался. Если он не был её братом... То кем он был? Ответа у неё не находилось. Пока что. И именно это заставляло её возвращаться к одной и той же мысли снова и снова, даже когда она всеми силами старалась занять голову чем-нибудь другим.