Сектор ликвидации

Тяжелый броневик Lenco BearCat с надрывным ревом дизельного двигателя прорывался сквозь сплошную стену ледяного дождя, подпрыгивая на ухабах объездной трассы с погашенными фарами, пока Алекс вел многотонную машину практически вслепую, ориентируясь исключительно по токсично-зеленому мареву панорамного ПНВ. Внутри тесного десантного отсека стоял удушливый, тошнотворный смрад вскрытой плоти, смешанный с кислым запахом адреналинового пота и первобытной, липкой паникой, от которой сводило скулы. — Дави, блять, дави на нее сильнее, у него давление падает! — в истерике орал Дэнни, чьи руки по самые локти скользили в густой, горячей крови Макса, пока он отчаянно пытался затянуть турникет на разорванном бицепсе щитовика. Сам Макс уже даже не кричал — огромный, похожий на медведя Айрон лишь мелко и жалко дрожал, проваливаясь в глубокий гиповолемический шок, пока его лицо стремительно приобретало цвет мокрого кладбищенского пепла. Деймон сидел на холодном металлическом полу, привалившись спиной к ящику с натовскими патронами, и методично выдирал кусачками провода из извлеченного GPS-трекера, прекрасно понимая, что с этой секунды они официально стали призраками. Кофеин окончательно перестал сжигать его нервную систему, оставив после себя лишь кристальную, звенящую пустоту в голове и ледяное осознание того, что они навсегда перешли черту, за которой больше не действовали законы, ордера и полицейские протоколы. Напротив него, абсолютно равнодушная к предсмертным хрипам товарища, сидела Дороти. В её расширенных, лихорадочно блестящих глазах не было ни капли страха или сочувствия — она с маниакальным, почти эротическим упоением снаряжала магазины новыми бронебойными патронами с черными наконечниками, и каждый сухой, металлический щелчок вгоняемого в пружину патрона отмерял секунды их новой, свободной от системы жизни. — Нам нужно сбросить этот гребаный фургон до того, как Кейт поднимет в воздух вертушки, потому что эта стерва уже наверняка знает, что мы сошли с маршрута, — сухо и безэмоционально произнес Граф, с хрустом раздавливая каблуком микросхему трекера. Дэнни поднял на командира свой безумный, залитый слезами и чужой кровью взгляд: — Граф, ты вообще меня слышишь?! Ему нужна нормальная операционная и аппарат Илизарова! Если я не сниму жгут через сорок минут, ткани окончательно отомрут, и мы просто отрежем ему руку нахуй прямо в этой железной банке! — Больницы отпадают, Док, — жестко отрезал Деймон, даже не посмотрев на умирающего друга. — Как только мы завалимся в приемный покой с огнестрелом из армейского пулемета и полным кузовом немаркированных стволов Минобороны, нас всех накроет федеральный спецназ, и мы сгнием в чертовой тюрьме. — Карина, — вдруг подала голос Дороти, и на её потрескавшихся губах заиграла такая хищная, злая усмешка, от которой Вэлу в углу стало не по себе. — Наша вечно невыспавшаяся сучка из убойного наверняка знает парочку теневых мясников, которые латают подстреленных картельных псов и не задают лишних вопросов, если сунуть им в глотку пачку наличных. Деймон знал, что втягивать единственного верного детектива в это дерьмо было чистым, эгоистичным самоубийством, но выбора не оставалось. Он вытащил из подсумка одноразовый кнопочный телефон, набрал заученный номер и вслушался в длинные гудки, стараясь не обращать внимания на то, как Макс захлебывается на полу. — Я же английским языком просила вас выспаться, Граф, — раздался в трубке хриплый, прокуренный голос Карины. — Сон отменяется, Карина, мы сорвали гребаный джекпот, — голос Деймона звучал так же мертво, как и его взгляд. — Военка, бронебойные патроны, оптика последнего поколения — ФБР тупо сливало это на улицы, а нас пустили в расход как слепых котят, чтобы прикрыть свои грязные логистические цепочки. На том конце повисла долгая, давящая пауза, прерванная лишь характерным щелчком дешевой бензиновой зажигалки. — Вы трупы, Деймон... Вы хоть понимаете, что как только Кейт поймет, что вы забрали всё её железо, она объявит на вас полномасштабную охоту на уничтожение? — Мы уже трупы, но прямо сейчас у меня на полу истекает кровью тяжелый трехсотый с разорванной лучевой артерией, так что мне срочно нужен твой подпольный мясник, — невозмутимо закончил Деймон. — Скажи ему, что я заплачу военным тепловизором стоимостью в пятнадцать штук зеленых. — Даю вам полчаса, координаты скину на пейджер Доку, — тяжело, с надрывом выдохнула детектив. — И, Деймон... Если каким-то чудом доживете до утра — просто исчезните из этого города навсегда. Сломав телефон пополам, Граф приказал Алексу гнать в заброшенные сухие доки на 43-й миле, где в одном из ржавых, прогнивших ангаров его дожидался личный, нигде не засвеченный внедорожник «Тахо». Когда тяжелая машина скрылась в глухой темноте бетонной коробки, отряд без лишних слов, работая на чистых рефлексах, начал перекидывать тяжелые оружейные цинки и бессознательного Макса в багажник джипа. Дороти осталась стоять у изрешеченного пулями полицейского фургона, крепко сжимая в руке зажигательную гранату с термитной смесью, способную выдать температуру плавления почти в три тысячи градусов. — Можно я? — в её голосе дрожала такая искренняя, почти детская радость психопата, наконец-то дорвавшегося до спичек, что Деймону оставалось лишь молча кивнуть. Она выдернула чеку и с размаху швырнула цилиндр прямо на водительское сиденье, с упоением наблюдая, как ослепительно белая, яростная вспышка начинает жадно пожирать металл, кевлар и радиостанции. Термит плавил всё на своем пути, навсегда превращая их полицейские значки, их имена в базах данных и их жалкое прошлое в лужу раскаленного шлака. Дороти запрыгнула на пассажирское сиденье внедорожника, нежно и бережно поглаживая ледяной ствол своей новой армейской винтовки — теперь, когда все мосты были сожжены дотла, настоящая охота только начиналась.