Будь моим солнцем, хён

      Когда вы находитесь друг с другом двадцать четыре часа в сутки, то вольно или не вольно притираетесь. Бантаны тоже люди, каждый со своим характером. Чонгук стал для мемберов той точкой концентрации, что объединяла. Вот и Хосок заботился о младших, можно сказать воспитывал. С Чимином они часто проводили время в зале для практики. Да и Тэхён с Гуком всё время были рядом.       Забота, что получал Чонгук от старших заменяла ему родительскую. Однако со временем забота, которую ему дарил Хосок стала особенной для Чона.       Сначала душу грели прикосновения и объятия, но со временем этого стало катастрофически мало и в какой-то момент Гук понял, прикосновения хёна волнуют его, хён притягивает к себе, но не как брат, нет, он привлекает, как мужчина. — Что мне делать хён? — Гук лежит на коленях Чимина. — Мне же не может нравится мужчина? — Почему? — Чимин пропускает волосы младшего сквозь пальцы. — Любовь не выбирает, она просто есть. Вот подумай, Хоби хёна нет… — Нет!!!       Гук вскакивает, чуть не падая. — Видишь, я понимаю, что признать свою ориентацию сложно, но это не невозможно. — А ты? — Я признал её, Гук, — Чимин тяжело вздыхает, — Дело не в признании, что я гей, а в том, в кого меня угораздило влюбиться… в лучшего друга. Так могло повезти только мне. — Ви хён?       Чимин посмотрел на младшего. — Даже ты заметил? — Заметил, — Гук встаёт. — Слепой бы не заметил. — Тэхён, видимо как раз и есть тот слепой. — Не преувеличивай, хён. — Я, наверное, пойду, Гуки. — Хён… ну…       Чимин выходит из комнаты младшего и тут же натыкается на Тэхёна и Намджуна, разговор которых явно идёт о чём-то неприятном. — Простите, — Чимин слегка кланяется. — Не буду мешать.       Тэхён провожает соулмейта грустным взглядом. — Реши вопрос. — строго говорит Намджун. — Я не могу за вас всё делать. — Проще сказать, хён. — Последний раз говорю, Тэхён, — Намджун правда устал. — Или ты с ним объяснишься или просто прекрати его мучать.       Тэхён бы и рад, но как сказать человеку, который является твоим лучшим другом, что смотришь ты на него уже ни как на друга? В какой момент всё так изменилось? Почему всё не может быть проще. Почему Намджуну, хоть и было тяжело, но он признал чувства к Джину. Только ему тяжело, но если он не сделает этого сейчас, то когда?       Ким решительным шагом направляется к комнате Чимина и Хосока. Открывает дверь и произносит тоном, что не терпит отрицательного ответа: — Хоби хён, я хочу поговорить с Чимином, наедине.       Хосок встаёт на локтях и смотрит на спину Чимина. — Он спит. — Хён… — У вас пятнадцать минут.       Хоби встаёт и выходит, он слишком долго успокаивал Пака. Тэхён садится рядом с Чимином. — Ты ведь не спишь. — Не хочу говорить.       Бурчит Чимин, укрываясь с головой. — А я хочу. — Тэхён решительным жестом стаскивает одеяло с Пака, — нам давно следовало решить вопрос и поговорить о… нас. — Нас? — Чимин даже на кровати садится. — Тэхён, ты мне ясно дал…       Договорить страстную и злую речь Чимину Ким не дал, накрыв его губы своими. Сначала Чимин пытался вырваться, но долго не смог сопротивляться, слишком долго он прятал чувства к этому человеку в глубине своего сердца. Поцелуй из нежного быстро перерос в глубокий и страстный, только когда кислорода стало не хватать они разорвали поцелуй. — Ты не дослушал, а я дурак, не так выразился. Я люблю тебя Пак Чимин, так сильно, что даже мысль о том, что ты можешь быть с кем-то другим вызывает дрожь. — Но ты… — Дурак, безумно влюблённый в тебя, дурак. — Тэхёни.       Теперь поцелуй ленивый, передающий всю гамму чувств, что давно таились в сердце Тэхёна. Они не ладили с начала, но время всё расставило по своим местам.       Для Гука всё было сложнее. Пускай Хоби хён был для него солнышком, но всё же хёном. И как рассказать человеку о симпатии. Будь Гук уверен, что Хосок тоже предпочитает мужчин, то уже признался бы, но такой уверенности нет, а получить по лицу, не смотрите, что Хосок худой, врежет и не задумается, ой, как-то не охота.       В один из дней тренировка затянулась. Джин никак не мог запомнить связку. Хосок смотрел внимательно и настороженно. — Хён, прошу, сосредоточься. — Да я сосредоточен, просто ты сегодня с цепи сорвался.       Хосок смотрит осуждающе. Гук перехватывает его взгляд и видит, как тот чуть смягчается. — Ок, — Намджун встаёт, — на сегодня всё. Хосока, пойдём, поговорить нужно. — Я не настроен на серьёзные беседы, Джуна. — Настроен, — тон Намджуна становится чуть строже, — пошли.       Намджун редко встревал в личную жизнь мемберов, но ему правда надоело быть нянькой. Сначала запутавшиеся Чимин и Тэхён, слава богу, что сейчас разобрались, теперь и Хосок, что не замечает, как на него смотрит Гук. Он правда долго может терпеть, да он неуклюж порой, но он же не фея крёстная в конце-то концов. — Что случилось?       Хосок упирает руки в бока. — Ты правда не понимаешь или просто прикидываешься? — Ты о чём? — Гук.       То, как меняется в лице Хоби, говорит намного громче любых слов, но Намджуну нужно услышать именно от Хоби. — Он мой младший, Джун. — Но… — Но? Что ты хочешь от меня услышать? Да, он мне нравится. Сам не понимаю, как и когда попал под его чары, но… мы же… — Парни? — Да при чём тут это. Ты прекрасно знаешь, что я не отношусь к тем, кто как-то делит любовь по половому признаку, но ведь он… мой младший. Гук, Чимин и Тэхён буквально выросли на моих глазах, щибаль, ты им порно показывал. — Ну, допустим я им не показывал специально, — Джун слегка краснеет, — просто эти любопытные дети сами полезли, куда не просили. — Не суть, он мой младший брат, как я могу… навязывать ему… такое… — Любовь не навязывают Хоби, ты же прекрасно знаешь. — Знаю, но… — Тогда, прошу, просто поговорите. Уверен, что ничего не измениться, если даже он откажет. Честное слово, сначала Чимин с Тэ, теперь ты, я лидер или нянька? — Лидер и мой лучший друг. — Так прошу вас, прекратите делать из меня няньку. И да, прекрати доставать моего Джина, он старается, как может.       Намджун закидывает олимпийку на плечо и бодрым шагом уходит обратно в зал, чтобы забрать свою персональную красоту. — Он прав, Хоба.       Хосок вздрагивает, когда из-за угла выходит Юнги. — Хён, мой ты драгоценный, ты бы смог сказать человеку, которого ты практически воспитал, что он тебе нравится, но ни как друг, а как парень, что ты стабильно несколько раз в неделю дрочишь на его светлый образ в душе? — Может не так грубо, но всё-таки. — Спасибо за поддержку.       Хоби правда не понимает, как начать разговор с человеком, который буквально вырос на твоих глазах, которого ты лично собирал в школу. Гуку было всего тринадцать, когда он стал трейни. С того дня Хосок следил за младшими. Он был первым, кто встретил Чимина, он был одним из тех, кто уговаривал руководство оставить Пака в группе. А теперь, глядя, как за считанные дни два его «ребёнка» перешли со стадии друзей к чему-то большему и самому хочется большего.       Чего не видят ни Юнги, ни ушедший Хосок, так это притихших младших за углом. — А я говорил, — Тэхён закидывает руку на Чимина, — дерзай мелкий, думаю хён не сможет отказать твоему светлому образу. — Вы можете не возвращаться в общагу? — Ну уж нет, — Чимин целует Тэ, — мы примем душ, а потом уйдём. Я не буду бродить по городу потным. — Вредные.       Чимин лишь показывает язык и быстро бежит по коридору, чтобы занять место в машине. — Чур я первый в душ!       Чимин садится в минивэн. — Я с ним. — Имейте совесть, хёны вперёд.       Бурчит Джин. Чимин наклоняется и что-то шепчет старшему. Джин сначала округляет глаза, а потом начинает бегать взглядом с Хосока на Чонгука. — Здорово. Тогда мы с Джуни вторыми пойдём. — Я пойду первым, потому что ваши брачные игры в душе могут затянуться.       Бурчит Юнги, не отрываясь от экрана смартфона. — Да пожалуйста.       Тэхён притягивает Чимина ближе и утыкается носом в макушку.       Они действительно не задержались. Перед душем Юнги перехватил Чимин и уговорил пойти с ними проветриться. Хосок даже не заметил, что мемберов нет. Он настолько утонул в своих мыслях, что не заметил, как постепенно становится тише. В душ он зашёл и с наслаждением отдался тёплым струям, что расслабляли мышцы. Чон не заметил, как открылась входная дверь и в ванную комнату прошмыгнул макнэ. Отреагировал он лишь тогда, когда чьи-то руки с нажимом провели по плечам. — Тише, хён, это я.       Хосок сглотнул. — Ты чего Гук? — Экономлю воду.       Прошептал Гук на ухо старшему, задевая губами мочку уха. Член Хосока от низкого шёпота начал твердеть мгновенно. — Ладно… чёрт…       Хосок почувствовал, что в ягодицы ему упирается что-то твёрдое и горячее, а руки макнэ опускаются всё ниже. — Ты мне нравишься, хён.       Гук прижимает Хосока ближе, чтобы тот почувствовал его возбуждение. Чон младший всегда восхищался формой Хосока. — Что? — Ты мне нравишься, как парень, очень сильно. — Гука…       Гук разворачивает хёна к себе лицом. — Можешь прикоснуться, я… хочу быть твоим… как Джин хён для Намджун хёна, как Чимин хён для Ви хёна. — Малыш…       Хосок срывается и целует. Неужели можно, неужели несколько месяцев томительного неведения подошли к концу. Хосок с упоением вылизывает рот младшего. Сомнения, что ещё пару часов назад мучали старшего испарились под градом поцелуев, что дарил ему младший. Хосок опустил руку и обхватил оба возбуждения. — Хён!       Чонгук толкается в кулак старшего Чона. Возбуждение накатывает с такой силой, что оба не могут продержаться долго. Они кончают одновременно. Гук упирается лбом в плечо Хосока. — Будь моим солнцем, хён.       Шепчет Гук. — Только если и ты станешь моим, Гука. — Только твоим.       Они ополаскиваются и идут в комнату младшего. Там Гук толкает любимого хёна на свою кровать и садится на его бёдра. — Мемберы ещё не скоро вернутся, может поговорим? — Сложно разговаривать, когда ты так сидишь.       Гук хмыкает, ложится на кровать призывая старшего лечь рядом. Хосок ложится, и Гук тут же укладывается на грудь. — Я запрещал себе думать о тебе в таком плане, — Хосок решает поделиться своими сомнениями, — сначала, как и многие думал, что симпатия к мужчине не правильна, но в конце концов, любовь не имеет полового признака, потом, что как же я могу, ты ведь мой младший, я видел, как ты рос, я помогал тебе с уроками, мы с Чимином помогали тебе в танцах. Хотя ты был единственным из нас кого отправили на стажировку в США. Думать о тебе в романтическом плане просто не позволительно для старшего. Потом Намджун признался Джину, тут, конечно, не удивительно, Джин красивый, но всё это только усугубило мои сомнения. Когда Намджун подтолкнул Тэхёна в решении вопроса с Чимином, то я растерялся окончательно и бесповоротно. — Ты боишься? — Нет, теперь нет. — Ты мне очень нравишься, хён. Чимин хён давно говорил мне признаться тебе, но я тоже боялся, а вдруг тебе нравятся девушки и моё признание разрушит всё то, что мы строили годами. — Хорошо, что ты решился, малыш, а то ты выбрал не самого смелого хёна. — Я буду твоей смелостью, хён. Я буду всем чем захочешь, просто будь со мной. Не хочу больше без тебя. — Ты больше не будешь без меня, теперь я не смогу тебя отпустить.       Когда вечером мемберы вернулись они застали милую картину. Чонгук мирно похрапывал на груди Хосока. — Отлично, наконец-то я перестану быть нянькой.       Шепчет Намджун. — Я бы не был в этом так уверен, Намджун.       Охлаждает его пыл Юнги. — Спасибо большое, бро. — Всегда, пожалуйста.       Они тихо выходят, а Чонгук бормочет сквозь сон. — Похоже нам не избежать подколов, хён. — Пусть подкалывают, — шепчет в ответ старший, — для меня главное, наше счастье. — Отличный план, поддерживаю. — Спи моя сладость.       Гук удобнее устраивается на груди хёна и проваливается в сон.       С того дня они не расставались надолго. Почти всё свободное время они проводили вместе. Когда они смогли позволить себе собственное жилье, Хоби купил два. Одно о котором знали все и вторая квартира, тихое гнездышко, где они с Гуком могли не следовать правилам этого мира. Где со всей страстью они любили друг друга. Когда грянул корона вирус и тур был отменен их почти насильно разделили. — Не честно.       Говорил Гук. Видеосвязь была единственной возможностью видеть любимого хёна. — Не ворчи, малыш, всё это для нашей пользы. — Чимин сдал тест, Тэхён вчера звонил, паникует. — Ещё бы ему не паниковать, муж же болеет. — Ваш муж, господин Чон, хоть и не болен, но очень скучает по вам. — Кролик мой, не переживай, как чуть ослабнет контроль я тут же к тебе приеду.       Так и жили, ровно до того момента, как компания не объявила, что им пора отправиться в армию. У Джина возраст уже подходил и все дружно решили, что будет глупо слишком растягивать процесс. Они начали подготовку к сольным проектам. Джин выпустил сингл, слетал в Аргентину и ушёл в армию. Первое время в групповом чате царила тишина, каждый по-своему переживал этот период. Каждый старался поддержать Намджуна, который после отбытия Кима старшего стал выпивать чаще и на звонки отвечать реже.       Гуку и Юнги даже пришлось вытаскивать лидера из студии. Вид у него был, как у затворника.       Тяжелее всего Гуку пришлось, когда в соответствии с личным расписанием Хоби стал колесить по миру, а Гук практически засел дома, где только Бам составлял ему компанию и не давал много думать.       Когда Хоби ушёл в армию, то стало совсем не по себе и хоть к тому моменту его сольный альбом готовился к выходу и он сам почти не бывал дома, но вид пустой и тихой квартиры заставлял грустно вздыхать. Решение пойти с Чимином казалось верным, потому что так он не будет чувствовать себя чужим. Мемберы часто писали, что им тяжело. Хосок хоть и излучал позитив в каждом сообщении, но Гук-то знал, слишком хорошо знал, как умеет прятать боль его Хосок. Редкие встречи в увольнительных давали обоим надежду.       После дембеля Хосок отправился в мировой тур. Сначала он почти на месяц уехал в США, а потом и в тур. В день первого концерта тура у Гука была увольнительная и хоть он не засветился на камерах, Хосок знал, что где-то там на него смотрят любимые глаза.       Чон был вымотан после концерта, но всё же остановился у одной из круглосуточных кофеен, чтобы выпить первый стакан кофе за день.       Он осторожно прошёл в квартиру, что встретила его тишиной. Гук уехал раньше с концерта, принял душ и решил подождать возвращения Хосока. Не так он представлял несколько дней отпуска, что удалось выбить. Нет, он понимал, что после дембеля ни Хосок, ни Джин не останавливались. Джин вообще выглядел настолько уставшим, что иногда засыпал просто на ходу. И Гук понимал, его старшие стараются для них, тех кто ещё служит.       Хоби заходит в спальню и ложится рядом с Гуком, что лежит с закрытыми глазами. — Я знаю, что ты не спишь, — шепчет Хоби на ухо, — прости, что снова поздно.       Гук разворачивает и прижимается ближе к груди своего мужа. От него пахнет улицей, кофе и усталостью. — Ты же для нас стараешься. Не оправдывайся. — Утром, на столе тебя будет ждать вкусный завтрак от Чон Хосока. — Утром ты уезжаешь в тур, тебе будет не до завтрака. — Для моего крольчонка у меня всегда есть время. В день, когда вы с Чимином демобилизуетесь, я сделаю всё, чтобы ты запомнил его, как самый лучший в нашей жизни. — Всё чего я хочу, чтобы мы были вместе. — Будем.       И ведь Хоби не соврал. Он устроил два самых грандиозных праздника в дни демобилизации Тэхёна, Намджуна, Чимина и, самое важное, Чонгука. Его любимый младший, был таким стеснительным, будто из армии вернулся не взрослый мужчина, а тот маленький пятнадцатилетний мальчик, что дебютировал с ними. Старший Чон терпеливо ждал пока младшие закончат все необходимые для этого дня процедуры. Лишь когда время неумолимо приближалось к полуночи Чоны добираются до нового пентхауса, что купил Хоби.       Хосок заводит Гука с повязкой на глазах. — Хён, ну, что ты придумал.       Гук ступает аккуратно. — То, чего заслуживает мой любимый крольчонок.       Хосок снимает повязку и взору Чонгука предстаёт украшенный зал. Лепестки роз разбросаны на полу, свечи и ужин на двоих. — Готовил не сам, но остальное моих рук дело. — Волшебно, хён.       Они занимают свои места. Хоби откупоривает бутылочку вина. Он сделает эту ночь очень особенной для них. — Чудесный вечер.       Чонгук садится на диван рядом с Хосоком после того, как они убрались после ужина. — Рад что тебе понравилось. — А теперь, — Гук отставляет бокал с остатками вина, — поздоровайся со мной, как полагается.       Хоби отставляет свой бокал, секунда и вот уже его губы терзают губы младшего. Как же он скучал, вечера, что он проводил в компании с аппаратурой и иногда Шугой, не идут ни в какое сравнение с этим моментом.       Зато сейчас он ощупывает своего любимого младшего, стаскивая с него футболку. — Ты стал таким большим. — Похудею и стану прежним. — Тебе не нужно меняться, ты прекрасен любым. — Люблю тебя.       Поцелуи усиливаются. Два тела так близко. — Трахни меня, хён.       Молит Чонгук между поцелуями. — Уверен? — Да, как никогда.       Хоби подхватывает младшего и уносит в спальню. Там мерцают гирлянды. Они быстро избавляются от остатков одежды и тут Хоби замечает камушек, что завлекательно блестел между упругих половинок. — Я готовился, Чимин хён подсказал. — Спасибо твоему сержанту.       Рука скользит меж половинок и надавливает на пробку. Гука подбрасывает от стимуляции. Хосок будто издеваясь обхватывает колом стоящий член. Гук мечется словно в бреду, как же долго он ждал этого, каждый день, мечтал, как его Хосок будет брать его в их спальне, как он будет входить в него.       Хоби чувствует, что Гук уже на грани, он выпускает член изо рта, достаёт пробку и входит одним слитным движением. — Хоби!       Чонгук стонет, ощущения наполненности, его хён просто идеален для него. Хосок набирает скорость, буквально вколачивая младшего в матрас. Спальня наполняется стонами и шлепками. Кажется, что даже пространство сужается до размеров кровати и ничего больше не важно. — Хён… я сейчас… — Давай, Гука, кончай мой золотой.       Хосок прикусывает мочку уха, и Гук кончает, не прикоснувшись к себе. Сверхстимуляция заставляет Хоби последовать следом за младшим, он кончает внутрь горячей тугой дырочки. — Люблю тебя, — Хосок дышит тяжело, — так сильно, что страшно. — И я люблю тебя, хён.       Хоби выходит и укладывает Гука на чистую сторону кровати. Чон быстро убирает, а потом обтирает младшего салфетками. Он аккуратно перекладывает задремавшего Чона в кресло и быстро меняет постельного. После всех манипуляций Хосок возвращает Гука в кровать. Он занимает место подле младшего, тут же чувствуя, как он укладывается ему на грудь. — Обещай, что мы всегда будем вместе. — Конечно, Гука. — Ты моё солнце, хён.       Гук проводит носом по шее Хоби, тот притягивает младшего ещё ближе. Теперь всё будет хорошо, теперь они вместе. Они прошли все шторма этого мира и уверен, что ещё продут через множество. Новый альбом — это всегда риск. Он может не понравится, всегда будут сравнивать с прошлыми альбомами. Да и сольная эра показала, что все они выросли, стали другими, теперь они прошедшие жернова армии мужчины, теперь они новые BTS, и теперь они по-новому должны звучать. В конце июля они уедут в США и начнут новый путь. Путь, который они начали много лет назад, а теперь возобновят, пока срок сказать «ПРОЩАЙТЕ» не постучит в двери.