Пуля, попавшая в сердце

Больница. Снова эти отвратительные больничные запахи. Вся эта обстановка и люди. Белые стены, белые халаты, белые лица. Но девушке не было до этого дела. А если точнее, она пыталась так считать, ведь главным приоритетом сейчас был Валера. Единственный, кто ещё держал её на плаву. Единственный, ради кого она готова была нарушить запрет матери и пойти против всех. — Дань, ну давай быстрее, — чуть ли не бежала Ульяна по коридору, оглядываясь на Данила, который едва поспевал за ней. — Стоять, — он взял её за руку, останавливая на месте. — Помни, что у меня условие. — Ну? — она осторожно вырвала своё запястье из его хватки, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Сначала мы идём к Наташе и... — Тебе Адидас всё отстрелит, если катить к ней собрался, — перебила его Морозова, посмеиваясь. Она пыталась шутить, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — А давай я тебе подружку найду? Как раз и от меня сам убежишь. Она понимала, что это тут вообще не причём. Просто нужно было заговорить ему зубы и скорее увидеться с Туркиным. И не грузить себя мыслями. Да, для этого порой нужно вести себя как дура. Лишь бы не думать о том, что увидит его, возможно, в том же состоянии, что и вчера. Лишь бы не думать о том, что он мог не пережить эту ночь. — Дура, сейчас-то к матери поедешь, сдам тебя как нехуй делать, — ухватив её за ноги и закидывая на плечо, высказал Белый. — Э! — ударяя Данила по спине, возмутилась она. — Мы не так договаривались! — Уже похуй, — он уверенно нёс её по коридору, не обращая внимания на удивлённые взгляды медсестёр и пациентов. — Сейчас идём к Наташе, она тебя осмотрит, может, пропишет чего, и увидишь своего ненаглядного. В ответ Ульяна лишь цыкнула, закатив глаза. Она ненавидела эти осмотры, ненавидела больницы, ненавидела всё, что с ними связано. Но если ради Валеры нужно было пройти через это, то она пройдёт.

***

— Привет, Нат, — вставая на свои две ноги, поздоровалась Морозова. — И вам здрасьте, а часы посещения скоро кончатся, или вы ко мне? — оглядывая прибывших друзей, произнесла блондинка. — Как скоро кончатся? — вытаращила глаза Ульяна. Она повернулась к Данилу и с силой ударила его по плечу. — Белый, ах ты сука! — Да я не в курсе был, эй! — попытался оправдаться он, но Ульяна уже развернулась к Наташе. — Наташ, осмотри её, — усмехнулся Данил, потирая плечо. — В психушку может пора? — Да я тебя сейчас сама туда отправлю! — уже тупо колотила его девушка, но в её глазах мелькнула тень улыбки. Она пыталась держаться, хотя внутри всё дрожало. — Да я тебя тихонько проведу, успокойся только, Уль, — успокоила подругу блондинка. Она взяла её за руку и усадила на кушетку. — Не люблю я ваши эти осмотры, — на выдохе произнесла девушка. — Сейчас всё по-быстрому сделаем, и увидишь ты его, — ища что-то в шкафу, произнесла Наташа. Её голос был ровным, профессиональным, но Ульяна знала, что она тоже переживает. Наталья провела осмотр, задала несколько вопросов о самочувствии, проверила давление и пульс, потом куда-то вышла. Видимо, уточнить что-то у врачей. — И чё ты этим добился? — болтая ногами и даже не глядя на Данила, спросила Морозова. — Сейчас узнаем чего, — ожидая блондинку и поглядывая на дверь, ответил парень. Он стоял у стены, сложив руки на груди, и внимательно следил за дверью. — Уль, держи, — Наташа протянула подруге какой-то список. — Там без рецепта, просто названия. Аптека внизу, прямо у выхода. — Успокоительные? — Ульяна вопросительно посмотрела на неё, не веря своим глазам. — Я по-вашему неадекватная и на людей кидаюсь? — Ну, если так прикинуть... — начал было Данил, но под её взглядом осекся. — В твоей ситуации, — блондинка замялась на секунду, но потом отбросила сомнения. — Это не проходит так быстро и без последствий. Лучше перестраховаться. Ты пережила слишком много за последние дни. Тебе нужно время, чтобы прийти в себя. — Да знаете куда идите, — Ульяна встала и направилась к выходу. Она не хотела слышать, что ей нужна помощь. Она хотела увидеть Валеру. — Николаевна, — добрым тоном позвал её Белый, но она лишь прибавила шагу. — А ну стоять, блять! — уже громче прикрикнул парень, но она была уже за дверью.

***

Зайдя к стойке регистрации, Морозова быстро узнала, в какой палате лежит Турбо. Её сердце колотилось, когда она шла по коридору. Она почти бежала, считая двери. — Валер, — приоткрывая дверь и ища глазами Туркина, робко произнесла девушка. Но её взгляд был прикован к чёрноволосой девушке, сидящей возле его кровати. Девушка была красивой, очень яркой, ухоженной, с накрашенными губами и идеальной укладкой. Волосы уложены крупными локонами, на губах яркая помада, джинсы обтягивающие, болоньевая куртка дорогая, явно не с рынка. Она сидела на стуле, наклонившись к Туркину, и что-то тихо говорила ему. Валера по-видимому спал, но услышав знакомый голос, резко открыл глаза. — Пуля? — оглядываясь и чуть привстав, начал искать её глазами парень. Его лицо было бледным, глаза ещё мутными после сна, но в них мелькнула надежда. Ульяна смотрела на эту девушку. На то, как она сидит рядом с ним. На то, как она не убирает руку с его одеяла. На то, как Валера смотрит на неё с недоумением, потому что не понимает, почему Ульяна стоит на пороге и не заходит. Она захлопнула дверь раньше, чем он смог понять, что произошло. Девушка в палате обернулась на звук. Она видела лицо Ульяны, видела её глаза, полные боли. И на её губах мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. Она знала, кто это. И она знала, что сделала. — Уль! — голос Валеры раздался из-за двери, но она уже не слышала его. Она уже бежала по коридору, пытаясь справиться с собой. — Пуль, стой! Она не остановилась. — Уль, прости, — подбежал к Морозовой запыхавшийся Данил. — Я просто сам волнуюсь, вот и рвутся такие "шуточки" и... — Белый заглянул Ульяне в глаза и замер. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он, заметив её состояние. — Да так, сидит у него шмара какая-то, — она пожала плечами, стараясь казаться равнодушной. Но пара слезинок всё же скатилась с её щёк. — Подумаешь, — добавила она, смахивая их тыльной стороной ладони. — Ульяна, — Данил взял её за плечи, повернул к себе. — Ты не знаешь, кто это. Может, сестра. Может, врач. Может, просто знакомая. — Ага, знакомая, которая сидит у его кровати и держит его за руку, — усмехнулась она горько. — Я же вижу, Дань. Я не слепая. — Ой, ты сама уже палату нашла, — выбежала из-за угла Наташа. — Сейчас я скажу, что время закончилось, и зайдёшь, — она перевела дыхание, увидев состояние подруги. — Уль, что случилось? — Ничего, — ответила она, отворачиваясь. — Я домой. — Уль, стой, — Наташа схватила её за руку. — Давай я скажу, чтобы она вышла. Давай я проведу тебя. — Не надо, — Ульяна выдернула руку. — Не стоит. Я домой. Она направилась к выходу. Спина прямая, шаги твёрдые. Но внутри всё дрожало. А в палате Валера пытался встать. — Валер, ты чего? — черноволосая попыталась удержать его. — Тебе нельзя вставать! Ты же только... — Отпусти, Лиль, — сказал он, пытаясь сбросить её руку. — Я должен её догнать. — Кого? — Лиля нахмурилась. — Ту бледную девчонку, которая стояла в дверях? — Это она, — сказал Валера, и в его голосе было столько боли, что Лиля на мгновение замерла. — Это Ульяна. — Та самая? — Лиля отпустила его руку, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное. — Та, из-за которой ты чуть не умер? Та, из-за которой ты в больнице? — Да, — Валера с трудом поднялся, хватаясь за спинку кровати. Ноги плохо слушались, но он не обращал на это внимания. — Я должен её догнать. Я должен объяснить ей всё. Лиля смотрела на него. Она была его соседкой с детства. Они росли в одном дворе, играли в одни игры, ходили в одну школу. Она любила его с тех самых пор, как научилась понимать, что такое любовь. Но он никогда не смотрел на неё иначе, чем на соседку. На подругу. Никогда не смотрел на неё как на любовный интерес. — Валер, ты же сам знаешь, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты только что из реанимации. Ты не сможешь её догнать. И даже если догонишь, что ты ей скажешь? Она видела меня здесь. Она уже сделала выводы. — Я скажу ей правду, — сказал он, делая шаг к двери. — Что я люблю её. Что я не хочу её терять. Что я сделаю всё, чтобы она осталась. — А если она не захочет слушать? — Лиля подошла к нему, встала между ним и дверью. — Если она решила, что ты ей не нужен? Что ты будешь делать тогда? — Я не знаю, — сказал он, глядя ей в глаза. — Но я должен попытаться. Лиля долго смотрела на него. Она видела его глаза — в них было столько любви к той девушке, что у неё защемило сердце. Она понимала, что проиграла. Что проиграла ещё до того, как начала играть. Что он никогда не будет её. Никогда. Но внутри неё что-то щёлкнуло. Что-то тёмное и упрямое. Она проиграла этот бой. Но не войну. Если она не может получить его любовь, она сделает так, чтобы он не получил счастья с другой. Она будет делать всё, чтобы между ними возникла трещина. — Иди, — сказала она наконец, отступая в сторону. — Иди и догони её. Он кивнул и, хватаясь за стену, заковылял к двери. Лиля смотрела ему вслед. — Валер! — крикнула она, когда он уже почти вышел. — Если она не вернётся... Я буду здесь. Я всегда буду здесь. Он не ответил. Он уже был в коридоре. Лиля осталась одна. Она стояла посреди пустой палаты и смотрела на дверь, за которой он скрылся. Её пальцы сжались в кулаки. Глаза сузились. «Ты просто очередная девчонка, которая появилась в его жизни. А я та, кто была всегда. И я буду рядом, когда ты уйдёшь. А ты уйдёшь. Они все уходят». Она села на стул, который только что занимала, и закрыла глаза. Она будет ждать. Она будет рядом. Она сделает всё, чтобы он понял — она единственная, кто ему нужен. Даже если для этого придётся разрушить то, что у него есть сейчас.

***

Он увидел её у самого выхода. Она шла к двери, не оборачиваясь. И он закричал из последних сил: — Ульяна! Она остановилась. Услышала его. Но не обернулась. Он сделал шаг вперёд, заковылял к ней, тяжело опираясь на стену. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но он шёл. Он не мог позволить ей уйти. Не сейчас. Не так. Он понимал, что если она уйдёт сейчас — он может потерять её навсегда. — Пуль, — повторил он, уже тише, почти теряя сознание. — Прости меня. Пожалуйста. Она замерла, услышав его голос. И медленно обернулась. Он стоял в конце коридора — бледный, с повязкой под больничной рубашкой, с дрожащими руками и глазами, полными боли и мольбы. Он был слаб, болен, ранен. Но он стоял. Ради неё. Она смотрела на него. На его лицо, на его глаза, на его руки, которые тянулись к ней. И в этот момент все обиды, вся боль, всё то, что она держала внутри исчезло. Осталось только одно. Любовь. Она шагнула к нему. — Кто она? — спросила она, останавливаясь в двух шагах от него. — Эта девушка. Кто она? — Лиля, — сказал он, делая ещё один шаг к ней. — Она моя соседка. С детства. Мы выросли в одном дворе. Она просто... Она пришла навестить меня. Это всё. — Она держала тебя за руку, — сказала Ульяна, и в её голосе была боль. — Она смотрела на тебя так, как будто ты принадлежишь ей. — Я не принадлежу ей, — сказал он, подходя ещё ближе. — Только тебе. Всегда. — Она любит тебя, — сказала Ульяна, и это было утверждение, а не вопрос. — Я знаю, — сказал он. — Но я не люблю её. Я люблю только тебя. Ульяна смотрела на него. В его глаза, в которых не было лжи. Только правда. И она знала — он говорит правду. — Зачем ты встал? — спросила она. — Ты же еле стоишь. Ты мог упасть. — Я хотел догнать тебя, — сказал он. — Я не мог позволить тебе уйти. Не так. Если бы ты ушла, я бы никогда себе этого не простил. Она шагнула к нему и обняла. Осторожно, боясь причинить ему боль. Он обнял её в ответ, прижимая к себе так сильно, как только мог. — Ты дурак, — прошептала она. — Знаю, — ответил он. Они стояли обнявшись, посреди больничного коридора, не обращая внимания на медсестёр и пациентов. Им было всё равно. — Лиля хотела, чтобы я не догонял тебя, — сказал он тихо. — Она думала, что ты не захочешь меня слушать. Что ты уйдёшь и не вернёшься. Но я не мог не попытаться. — Она права, — сказала Ульяна, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Я не хотела слушать тебя. — А теперь? — спросил он, боясь услышать ответ. Она улыбнулась. Сквозь слёзы. — Теперь я хочу, чтобы ты пошёл в палату и лёг, — сказала она. — И чтобы больше никогда не вставал ради меня, если это может тебя убить. — Если это ради тебя, я готов умереть, — сказал он. — Я знаю, — она взяла его за руку. — Но я хочу чтоб ты был жив. Я хочу, чтобы ты жил. Они медленно пошли обратно в палату. Она поддерживала его, чувствуя, как он опирается на неё. Больничный коридор казался бесконечным, но они шли медленно, не торопясь. Время для них остановилось. Лиля стояла в дверях палаты. Она видела, как они идут. Как он смотрит на Ульяну. Как она держит его. Как она поддерживает его, почти неся на себе. Черноволосая видела его глаза. В них было столько любви к этой девушке, что у неё защемило сердце. И она поняла, она проиграла этот раунд. Но война только начиналась. — Привет, — сказала Ульяна, проходя мимо неё. — Я Ульяна. — Лиля, — ответила та, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я знаю. Он много рассказывал о тебе. — Надеюсь, только хорошее, — улыбнулась Ульяна, помогая Валере лечь на кровать. — Только хорошее, — ответила Лиля, и в её голосе послышалась едва заметная горечь. Она стояла, не двигаясь, и смотрела на Ульяну. — Я пойду, Валер. Выздоравливай. Она вышла из палаты, не оборачиваясь. Но когда дверь за ней закрылась, она остановилась. Прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Она видела, как он смотрел на ту девушку. Как держал её за руку. Как его глаза светились, когда она была рядом. Она видела всё. И она знала, что она не позволит этому продолжаться. Лиля открыла глаза. В них было холодное, твёрдое решение. «Ты думаешь, что особенная? — подумала она. — Ты думаешь, что он твой навсегда? Посмотрим, что будет, когда я вытащу на свет всё, что ты прячешь. У каждой есть скелеты в шкафу. И у тебя тоже. Я найду их. И я покажу ему, кто ты на самом деле». Она пошла к выходу. Шаги её были твёрдыми, уверенными. Она знала, что делать. И она знала, что не остановится. «Я проиграла этот бой, — думала она, выходя на улицу. — Но не войну. Я всегда была рядом с ним. И я буду рядом, когда она уйдёт. Потому что она уйдёт. Я сделаю так, чтобы она ушла». Снег падал на её плечи, но она не замечала холода. Внутри неё горело пламя. Пламя, которое не давало ей сдаться.

***

В палате Ульяна сидела рядом с Валерой, сжимая его руку. — Я виноват, — сказал он, когда она уложила его на кровать. — В чём? — спросила она, поправляя ему подушку. — В том, что ты увидела её, — сказал он. — В том, что я не сказал тебе о ней раньше. В том, что я не побежал за тобой сразу. — Ты же побежал, — сказала она, садясь на стул рядом с ним. — Ты догнал меня. Это главное. — Я не догнал тебя в прошлый раз, — сказал он, глядя ей в глаза. — Сейчас это не так важно, — ответила она, сжимая его руку. — Но Валер... — Что? — Эта Лиля... — Ульяна замялась, подбирая слова. — Она не такая простая, как кажется. — Она просто соседка, — сказал он, но в его голосе послышалась неуверенность. — Мы выросли вместе. Она всегда была рядом. Но я никогда не смотрел на неё так, как смотрю на тебя. — А я вижу, как она смотрит на тебя, — сказала Ульяна. — Она не сдастся. Она будет пытаться. — Пусть пытается, — сказал он, сжимая её руку. — Мне нужна только ты. Ульяна хотела сказать что-то ещё, но не стала. Она посмотрела на его лицо, такое бледное, уставшее, но такое родное. И она поняла, что не хочет портить этот момент. Не сейчас. — Спи, — сказала она, поглаживая его по руке. — Я побуду здесь. Я никуда не уйду. Он закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, глубоким. Он уснул. Ульяна сидела рядом, сжимая его руку, и смотрела в окно. За стеклом падал снег. Холодный, белый, бесконечный. Она думала о Лиле. О её взгляде. О её улыбке. О том, что она не сдастся. «Я должна быть готова, — подумала Ульяна. — Она не остановится. И я не остановлюсь. Я не позволю ей разрушить то, что у нас есть». Она сжала руку Валеры и закрыла глаза. Внутри неё была уверенность. И страх. Но она знала — она справится. Они справятся. Вместе.