Заново завоевать твоё сердце

Стрим закончился резко — так же, как и начался. Квист не стал тратить время на долгие прощания с чатом или традиционные «увидимся завтра». Он просто нажал кнопку завершения трансляции, наблюдая, как на втором мониторе мгновенно гаснут счетчики зрителей. В комнате повисла оглушительная, неестественная тишина. Он медленно отодвинул кресло, чувствуя, как затекло тело после нескольких часов напряженной игры. Его движения были выверенными, почти автоматическими. На лице не осталось и следа той вовлеченности, которую он демонстрировал аудитории — только холодная, отстраненная сосредоточенность. Квист поднялся и направился на кухню. Он чувствовал присутствие Санчеза в соседней комнате — тот что-то негромко напевал, перекладывая вещи, но Квист даже не повернул головы. Для него сейчас существовал только один план: дойти до кухни, сварить кофе и вернуться в свое «стерильное» одиночество. На кухне было прохладно. Квист насыпал зерна в кофемолку, звук которой показался ему в этот момент раздражающе громким. Он привычными движениями засыпал порошок в турку, поставил её на огонь и замер, глядя на пляшущие языки пламени. — Квист? — голос Санчеза раздался прямо за спиной, слишком неожиданно для такой стерильной атмосферы. Квист не вздрогнул. Он даже не обернулся сразу. Его плечи остались прямыми, а взгляд — направленным строго на турку. — Да? — его голос прозвучал ровно, без единой лишней эмоции, словно он говорил с операционной системой, а не с человеком. — Слушай, насчет того, что было днем... — начал Санчез, делая шаг ближе. Его тон был примирительным, почти мягким, с той самой теплотой, которую Квист когда-то ценил превыше всего. Квист наконец повернулся. Его глаза, обычно живые и внимательные, сейчас казались двумя застывшими осколками льда. В них не было ни гнева, ни обиды — только абсолютное, почти пугающее равнодушие. — Я не вижу смысла возвращаться к этому, — перебил он, глядя сквозь Санчеза. — Мы обсудили это. Тема закрыта. Мне нужно доделать кофе. Он отвернулся обратно к плите, демонстративно давая понять, что разговор окончен. Санчез замер в паре шагов от него, явно не ожидая такого ледяного приема. В кухне стало так тихо, что было слышно, как кофе начинает подниматься в турке. Квист снял её с огня, аккуратно перелил напиток в кружку и, даже не взглянув на Санчеза, прошел мимо него, направляясь обратно в свою комнату. Дверь за ним закрылась с сухим, окончательным щелчком. Санчез остался стоять на кухне, глядя в пустой коридор, и впервые за долгое время почувствовал, что та стена, которую воздвиг Квист, оказалась куда выше и прочнее, чем он предполагал.