Заново завоевать твоё сердце

Прошло три дня. В квартире установился ритм, который для Санчеза был сродни пытке. Квист превратился в тень: он выходил из комнаты только по необходимости, ел на бегу и всегда был занят либо аналитикой, либо новыми правками в коде сервера. Его вежливое «доброе утро» или «спасибо» звучали как автоматические скрипты — без души, без малейшего намека на ту искренность, которая когда-то была их фундаментом. Санчез наблюдал за ним из тени. Он понял: лобовые атаки и попытки вызвать Квиста на разговор не работают. Квист просто «выключал» восприятие, как только чувствовал эмоциональное давление. Вечер среды. Квист снова сидел на кухне, тупо глядя в экран ноутбука и потягивая остывший кофе. Он выглядел уставшим, несмотря на то что сохранял свою неизменную холодную маску. Санчез вошел тихо, без лишних слов. Он не стал садиться напротив, не стал заводить разговор о «нас». Он просто подошел со стороны спины, делая шаг в личное пространство Квиста — туда, куда вход был строжайше запрещен последними правилами «отрешенности». Квист напрягся, его пальцы замерли над клавишами. — Санчез, не надо, — его голос был сухим и отстраненным, но Санчез уже положил руки на его талию. Это не было агрессивным жестом. Напротив, Санчез обнял его осторожно, почти невесомо, прижимаясь подбородком к его плечу. Он чувствовал, как под тонкой тканью футболки Квист буквально окаменел. Сердце Квиста, вероятно, колотилось где-то в горле, но внешне он старался сохранить абсолютную неподвижность. — Просто дай мне подержать тебя, — тихо прошептал Санчез, чувствуя, как тепло его собственного тела пытается пробиться сквозь эту ледяную броню. — Я не буду ничего спрашивать. Не буду давить. Просто... мне нужно знать, что ты еще здесь. Что ты еще настоящий. Санчез слегка сжал пальцы на его талии, едва уловимо поглаживая ткань. Он ждал, что Квист оттолкнет его, поднимется, уйдет — стандартная реакция на нарушение «кода». Но прошла минута, другая, а Квист не шелохнулся. Он продолжал смотреть в монитор, но его взгляд стал расфокусированным. Его дыхание, которое до этого было коротким и прерывистым, вдруг стало глубже. В тишине кухни Санчез услышал, как Квист издал тихий, почти невыносимый вздох, похожий на капитуляцию. Квист не обнял его в ответ, но и не сбросил его руки. Он просто позволил Санчезу остаться, позволил этому теплу нарушить его стерильный, холодный мир. И для Санчеза это стало первой маленькой победой: лед еще не растаял, но он, по крайней мере, начал трескаться.