Пока мы не встретимся вновь

Глава 8. Секрет Чем за общее счастье без толку страдать — лучше счастье кому-нибудь близкому дать. Лучше друга к себе привязать добротою, чем от пут человечество освобождать. Омар Хайям. За то время, пока муж Юи-се развлекался с разными девками, напивался до потери памяти, не спал ночами, прожигая жизнь и здоровье, и всячески глушил мысли и боль, она активно общалась с ангелами, живущими по соседству, и с кудрявым Киджэро. Оказалось, что у них с этим юношей достаточно много общих тем и интересов, поэтому их часто замечали вместе: на службе, гуляющими в парке или сидящими на лавках. Нередко они выбирались посмотреть за людской жизнью, и Чиафе об этом тоже доносили посторонние. Он не злился и не ругал внучку. Не пытался контролировать и лишь хихикал на новости о Киджэро и Юи-се от знакомых. В свою очередь, дедушка Чиафа всячески помогал с малышами, присматривал и играл с мальчиками всё это время. Мужчина понимал, что сложившаяся ситуация сильно повлияла на русую и ей нужно прийти в себя, встать на ноги и хотя бы полностью осознать происходящее. В один ничем не приметный вечер оказалось, что у одного из мальчиков на пояснице было забавное родимое пятно. На теле старшего виднелась белёсая, небольшая, как и он сам, клякса с неровными краями, отдалённо напоминающая какой-то остров или материк. Теперь Икацуши безошибочно могли определить Хевена и не путались в младенцах, даже если пятнышко не было таким заметным. — Киджэро, меня волнует один вопрос, знаешь… — задумчиво произносит девушка, продолжая медленно двигаться вперёд. Шаги сливались с чужими; ангелы шли почти как солдатики. Почему-то в груди защемило. Что-то мешало русоволосой спросить о странностях службы. Уже вторую неделю она не могла выкинуть её из головы — ещё с самой первой, — но казалось, что уточнять такое не стоит. Собеседник косится на неё, не поворачивая головы. Хмыкает, как бы показывая, чтобы та продолжала разговор и не томила. Икацуши смотрит под ноги. Под ними облака, которые ничем помочь в этой ситуации не способны. — Ну… — Неосязаемая сила не позволяет выдавить этот набор слов почти на физическом уровне, и, так и не решившись, она хихикает и непринуждённо уходит от изначальной темы. — Когда уже у меня будет своё жильё? Хочется, что ли, покоя, одиночества, понимаешь. — Скоро будет пересмотр, не беспокойся, выделят тебе жильё. Думаю, сразу трёшку, чтобы в будущем у тебя не было нужды с детьми переезжать. — Кудрявый подкашливает, прикрывая рот рукавом светло-коричневой кофты. Щёки с веснушками едва заметно покрываются румянцем, пока другая рука трепетно тянется к чужому телу кончиками пальцев. Они продолжают путь по улицам Цубасы пару минут молча, так и не взявшись за руки. Может быть, Юи-се даже не поняла, чего хотел её собеседник. — Почему у тебя шрам на руке, Киджэро? — женский голос срывается первым. Белые отростки за спиной почти незаметно, непроизвольно вздрагивают. Она ещё не научилась до конца управлять ими и летать, как другие обитатели этого места. — Ой, долгая история это. Не думаю, что тебе будет интересно слушать такое. — Юноша застенчиво смыкает губы и суёт руки в карманы чёрных брюк. Кареглазая собеседница останавливается и тормозит блондина, берёт его под локоть и, придуриваясь, передразнивает: — Рассказывай уже, мы же никуда не торопимся. Дедушка Чи с мальчиками сидит. — Я работаю на распределительном пункте с тринадцати лет, а это… как бы опознавательный знак. У нас должность не меняют, только если чин понижается, и тогда подобная метка становится стимулом вернуть… — Не успевает он договорить, как его невежливо перебивают. — Даже тут работать надо? — Ей казалось, что рай — это место, где все наслаждаются беззаботной жизнью и отдыхают. Службу она приняла, но неужели даже здесь придётся быть полезной обществу? Светлые брови приподнимаются в искреннем удивлении, на что девушка получает тёплый смех. Он не пытался унизить или поставить в неловкое положение; его рассмешила невинность Икацуши. Это и тронуло, вероятно, мужчину несколько ночей назад. Почему-то спать ему стало труднее после начала более тесного общения именно с этим ангелом. — Не все работают, но это почётно. Так ты можешь приобрести что-то приятное или даже полезное. Магазинов у нас немного, но они есть. — Наконец-то парень делает следующий шаг — не к Юи-се, а вперёд. Они продолжают прогулку под ручку, как счастливая супружеская пара. Другие ангелы проходят мимо, тоже прогуливаясь в такой солнечный день. Редко янтарный взгляд сталкивается с одиночками, скучающими на неровных краях тучек. — А почему крылья разные у всех? — Не обдумав, она задаёт новый, может, и глупый вопрос. Юи-се в такие моменты ощущала себя ребёнком, который выспрашивает у старшего брата, почему небо голубое и трава зелёная. — К сожалению, рай не такой, каким его представляют смертным в священных писаниях. Крылья здесь очень важны, они определяют должность и статус. Например, у купидонов на крыльях есть пушок. У ангелов-хранителей они всегда будут больше, чем у обычного. Моих коллег можно опознать по более жёсткому оперению и заострённой форме у кончиков. — Я думала, это просто особенность человека какая-то. — Задумчиво растягивает она предложение, словно по мере произношения продумывает его продолжение. Юи-се дёргает бровями вверх в саркастичном удивлении и заглядывает в глаза высокого юноши. — Ой! Точно, забыл. Цвет тоже влияет! — резко восклицает он, так что собеседница вздрагивает и округляет глаза. — Чем оттенок темнее, тем хуже так называемая репутация ангела. Возможно, ты видела чернокрылых. Их стараются обходить стороной, они падшие и, говорят, плохо влияют на белокрылых. Разговор на некоторое время заходит в тупик и стихает. Грэйт и Икацуши продолжают прогулку и позже усаживаются на лавочку. Юи-се замечает, что те одиночки, часто с достаточно тёмным оттенком перьев, не просто сидят, а зачем-то смотрят вниз через золотое кольцо, что должно находиться над макушкой. Её, конечно, это заинтриговало. Но чем такие существа занимаются, сегодня она решила не спрашивать — возможно, посчитав, что кудрявый мог устать от её вопросов. Встречались на пути и парочки разнокрылых существ, которых Юи-се уже почти привыкла наблюдать в новом доме. У кого-то пернатые конечности больше, у кого-то меньше. Сейчас для Юи-се это ничего не означало. Размер, цвет и форма крыльев никак не отражались на её восприятии собеседника. — Пойдём, зайдём ко мне, чай попьём с дедушкой, — дружелюбно предлагает улыбчивая, когда на горизонте виднеется её небольшой камень, что называется в этих местах домом. — Не хочешь больше гулять? Я хотел показать тебе очень красивое место, когда на небо будет луна подниматься. — Розовые губы надуваются, словно в обиженной эмоции. Киджэро останавливается и вытаскивает руки из карманов, расцепляя их со светловолосой. — До заката ещё полно времени, мы всё успеем! — восклицает младшая, заглядываясь на лицо блондина. Прямой нос, зелёные глаза с едва приподнятыми уголками, пухлые губы и родинка на левой щеке — которую она точно запомнит надолго, если не навсегда. Что-то было в нём располагающее. Это странное чувство теплоты внутри, которым девушка наполнялась при каждой встрече, никак не давало покоя. И всё-таки друзья заходят в маленькое помещение, где жила юная мамочка с детьми и дедушкой. Чиафа в белой бесформенной кофте, свободных серых штанах возится с малышами в гостиной, совмещённой с кухней. Он качается, тихо напевает смешную песенку и совершенно не замечает гостей. — Дедуль, мы с Киджи чай попьём? — негромко уточняет Икацуши, хотя прекрасно понимает, что их не выгонят. Да и спрашивать, пока разуваешься, рассчитывая на что-то кроме согласия, глупо, не так ли? Лёгкая обувь в виде бежевых балеток, которые носили практически все ангелы, кому не был важен внешний вид, живо слетает с ног. Женская рука аккуратно ставит пару рядом с ковриком и проходит вглубь дома. — Дедушка Чи, здравствуйте! Как вы поживаете? — влезает в диалог оживлённый блондин. Ему искренне хочется знать о делах Чиафы, ведь они неплохие приятели уже несколько лет точно. Иногда они даже вместе пили чай и обсуждали земную жизнь, теории и личные проблемы каждого. Пожилой ангел от неожиданности раскрывает крылья, размахом не больше метра, и оборачивается сразу на два голоса. Дополнительные конечности снова складываются и жмутся к телу. — Да что ж за привычка пугать деда, а? Хорошо поживаю, хорошо! — с некоторой тревогой или даже раздражением тараторит его тёплый голос. — Вот мы с мальчиками сказки собирались читать, Хевен только успокоился. Орёт как партизан! Что ж за мальчишка вырастет из него! — ворчит мужчина. На руках у седого лежал один из детей, что очень заинтересованно следил за движениями ангелов и периодически подёргивался. Дедушка уносит ребёнка в другую комнату, там Хевена укладывают к брату в люльку, где теперь они вдвоём тупят взгляд в неизвестные точки. Пока младшая ставила чайник, Киджэро садится на небольшой серый угловой диван за стеклянным круглым столиком. — Знаешь, Юи-се, ты ничего не заметила странного во время службы? — спрашивает он. Зеленоглазому хотелось знать, одиноки ли его мысли, но раньше он не решался спрашивать об этом у приятельницы. Она ещё новенькая в раю, не знает всего, а поэтому некоторые вещи может видеть искажённо. Киджэро в раю достаточно давно, чтобы осознавать трезво всю ситуацию. С посланником Ину на праздничном богослужении было что-то не так: он молчал всё время, не проронил ни слова, а крылья его были меньше и имели другой оттенок. Ароматные земные травы дают о себе знать, наполняя комнату пряным запахом. Русая настораживается, нутром чувствуя или подвох, или нервозность ангела за столом. Наливает кипяток в специальную посуду, запаривая чай. В одну руку берёт три светлые чашки, в другую — готовящийся напиток и аккуратно ставит на стол. — Нет, что-то было не так? — Она садится рядом с мужчиной, задерживает на нём взгляд ещё пару секунд, пока второй отрицательно не машет головой в разные стороны. Разговор прерывается появлением родственника, который не вовремя вернулся и сел напротив молодых. Киджэро и Юи-се переглядываются — кажется, у них появился небольшой секрет. И они оба понимают, что хотели спросить, но по неизвестным причинам решают отложить или вовсе забыть этот неловкий разговор. Вероятно, так будет лучше каждому из присутствующих. Не так уж и важно, что не так со службой. Почему стены священного храма так давят и ангелы подчиняются, подобно марионеткам. — Чего вы тут, пташки? Воркуете? Заскучать успели без меня хоть? — ворчливый дедушка Чи хихикает, глядя на ещё совсем молодых ангелов. Хотелось бы и ему вернуться хотя бы на тридцать лет назад, в молодое тело. Когда у него ещё был шанс обрести любовь, какой есть у его внучки и приятеля семьи. Икацуши и Киджэро пьют травяной чай, редко сёрбают, за что старший их ругает. Они ведут бытовые, самые типичные разговоры, которые только могли придумать. Так, будто Киджэро — часть их семьи, а Юи-се лет пятнадцать в раю и ко всему привыкла. Дедушка редко убегает к мальчикам, когда те начинают шумно возиться. На удивление, они оба достаточно тихие, не много хлопот с ними. Хевен и Хиро заметно полюбили тактильность и голос Чиафы, который активно начал с ними разговаривать, читать сказки. Похоже, Юи-се начинает принимать реальность такой, какая она есть. Не от безысходности, но она осознаёт, что деваться ей некуда. Жить в склизких страданиях или попробовать научиться видеть в мелочах что-то приятное? Конечно, хотелось вернуться назад, на землю. Проснуться утром и посмеяться над запутанным сном, где встретился ей волшебный парень с крыльями, ставший приятным собеседником. Однако в глубине души русоволосая понимала: она не проснётся. Разговоры тянут день к вечеру — к тому самому предложению настойчивого Киджэро, что хотел отвести приятельницу в красивое место. После чая Киджэро вдруг суетливо засобирался. Чиафа уже клевал носом в кресле, мальчики затихли в люльке, и в доме стало по-вечернему тихо. Юи-се следует за ним — проводить друга хотя бы до двери дело чести. Сумерки окрасили облака в густой фиолетовый. Где-то вдалеке едва звучали редкие голоса ангелов, возвращавшихся с прогулок или работы, но здесь, у камня, всё ещё царила почти мёртвая тишина. — Ты думаешь о нём? — спросил Киджэро, когда они вышли на улицу. Негромко. Парень не уточнял, о ком, ведь считал, что девушка поймёт и без того. Кудрявый не требовал ответа, увёл глаза себе в ноги. Юи-се обхватила себя руками за плечи, обнимая и защищая от холода. Взгляд тоже упёрся в облака под ногами. — Каждую ночь. И каждое утро. Мужчина хмыкает и стягивает с себя коричневую кофту, оставаясь в лёгкой белой футболке. Протягивает Юи-се, и стоило ей лишь коснуться чужой одежды и открыть рот в протесте, как мужская рука отпускает кофту. Киджэро кивает, и они встречаются глазами. Неловкая искорка пробегает между ними, но ангелы быстро моргают и смущённо улыбаются. Киджэро и сам носил в себе память о ком-то, кого потерял задолго до встречи с Икацуши. — Я зайду завтра за тобой, пройдёмся. В сумерках его зелёные глаза казались темнее обычного. Родинка на левой щеке — Юи уже запомнила это лицо. Не как замену кого-то, а как нечто отдельное. Новое. Возможно, имеющее продолжение. Счастливое или не очень. — Буду ждать, — полушепотом произносит она, практически для себя. Так, будто слова её не так и значимы в этом моменте. Кофту девушка накидывает на плечи, и становится гораздо теплее. Даже если кофта совсем была лёгкой. Ангел шмыгает носом и скрывается в густой тьме. Русая остаётся на пороге. С её волосами играет ветер, холодная дрожь бежит по спине и стремится к ногам. Она ещё постояла на пороге, вжимаясь спиной в холодный камень. Кофта Киджэро пахла травами и чем-то цветочным. И чем-то ещё — тёплым, почти живым и ощутимым. Юи-се поймала себя на мысли, что не хочет отдавать элемент одежды владельцу. В доме было тихо, когда Икацуши вернулась. Чиафа так и спал в кресле, приоткрыв рот и свесив голову на грудь. Одна рука дедушки всё ещё лежала на столе, другая — на коленях. Юи-се мягко улыбнулась, провела ладонью по его спине и двинулась к комнате, где спали мальчики. Хевен и Хиро лежали рядышком, укрытые одним, совсем крохотным одеяльцем. Хиро посапывал ровно, безмятежно. Хевен же, как обычно, раскинул руки в стороны, будто обороняясь от невидимого врага. Занял большую часть кровати, хотя такой малютка. Юи-се улыбнулась, увидев детей. Пусть в них есть Тиндаро, который теперь остался в прошлом. Она сможет воспитать их и одна, к тому же рядом Киджэро и дедушка Чи. Русая наклонилась, поправила одеяльце малышей, заправила край. Потом перевела взгляд на Хевена. Крошечные крылышки, покрытые мягким пушком, чуть подрагивали во сне. Она осторожно коснулась их кончиком пальца — тёплые. Так она ещё долго стояла, слушая дыхание сыновей. Женская спина выпрямляется, и Юи-се прижимает ворот чужой кофты к губам, даже не отходя от детской люльки. За окном окончательно стемнело. Где-то далеко, за бархатными облаками, загорались первые звёзды. Завтра придёт её друг, будет новый день, что наполнится чем-то определённо интересным. А пока — тишина, тепло чужой кофты и покой. Юи-се закрыла глаза. И впервые за долгое время не попросила небеса вернуть её обратно, что было даже некоторым потрясением. Впрочем, ещё немного — и кареглазая вернётся в свою постель, укроется до подбородка и засопит, думая о чём-то своём.