Пока мы не встретимся вновь

Глава 9. Крик или молчание. Беды учат в жизнь верить, любить и ценить. Чтобы счастливым быть, нужно горе испить. Омар Хайям. Киджэро тянет чужую руку за собой, стремительно двигаясь вперёд. Они уже вышли за пределы Цубасы, даже не думая о том, как вернуться назад в темноте и холоде. В раю ночью не видно практически ничего — это усложнит поиски дома, которые все между собой на одно лицо. Новый небесный житель шёл, ориентируясь только на тёплую ладонь в своей руке: карие глаза по велению Киджэро были закрыты. Интересно, когда это блондин устроился собакой-поводырём. — Мы ещё долго будем идти? — Юи-се лениво тянется за старшим, вымотанная повседневной рутиной. Дедушка Чи помогает, но всё-таки райская жизнь не кардинально отличается от земной. Пусть даже ангельской расе не нужно мыться и есть в обязательном порядке, как людям, и делать они это могут лишь по собственному желанию, уборку, стирку и глажку никто не отменял. К тому же Чиафа очень любил растения, а потому вокруг дома стояло несколько клумб, и в самом помещении был ни один цветок. Голова забита мыслями, каждая из которых почти противоположна предыдущей. Нужно решить вопрос с собственным жильём, узнать больше об Ину, временно устроиться на работу, чтобы приобрести дополнительные вещи для себя и малышей. Ангелов с детьми снабжали самым необходимым, но излишки и дополнительную одежду бесплатно никто не выдавал. Также девушка уже думала о будущем своих детей. Кем они станут, будут ли работать или посещать секции, которых в раю хоть отбавляй. А что насчёт школы? Она училась в земной, вдруг и здесь существуют неприветливые классы? Нужно ли отдавать малышей в подобие детского сада, о котором Юи-се ещё не слышала? — Ещё совсем чуть-чуть, — коротко и с предвкушением, что тёплым чувством наполняет каждую клеточку, отвечает блондин, продолжая упорно тянуть приятельницу за собой. Он не врал: через некоторое время белокрылый медленно останавливается, не отпуская руку Икацуши лишние пару секунд. Может быть, парень задумался. Возможно, он хотел бы пройтись по кругу несколько раз, чтобы у него была весомая причина не разжимать замок из пальцев. — Пришли? — хихикает русоволосая, глаза которой плотно закрыты. Даже если по ней не видно, в душе она вскипает от интриги. Всё же неизвестность могла немного пугать, но успокаивающий тон собеседника отлично влиял на кареглазую. — Пришли. Открывай. Юи-се поднимает веки. Губы невольно размыкаются; несколько секунд она стоит молча, разглядывая открывшуюся картину. Киджэро, стоящий напротив, упёр кулаки в бока и наблюдает за её реакцией. Ему хотелось увидеть бурный восторг, радость или хоть что-то. Хотя сейчас ничего из этого, и даже обычной похвалы ему ещё не досталось. Громадное облако здесь заканчивалось; пришлось бы лететь несколько минут, чтобы вновь опереться на облачную твердь. На бесконечном небе размазали краски разных цветов так, что складывалось настоящее произведение искусства. Где-то там виднелся сонный месяц, который плавно собирался обрести власть над окрестными городами. Редкие крохотные белые точки отмечали звёзды — они будут служить доброму месяцу помощниками. Ночная команда скоро станет укладывать крылатых спать — и взрослых, и малышей. — Я привёл тебя сюда не просто так. У меня есть предложение! — Мужчина подходит ближе, приобнимает за плечи и ведёт к краю ваты, на которой они стоят. Не настойчиво, но достаточно, чтобы ситуация стала забавной и одновременно немного неловкой для них обоих. — Да ты что, я не умею летать! Киджэро, не дури! — кокетливая лёгкая паника разбегается мурашками по телу, сердце бьётся быстрее. В глазах образ ангела расплывается, и отдалённо, на несчастный миг, напоминает любовь всей её жизни. Руки на плечах трепетно усаживают у обрыва. — Успокойся. Снимай нимб, я сейчас научу за людьми смотреть. Мы сейчас под городом Энкуант; чтобы увидеть другие, нужно лететь. — Зеленоглазый опускается на край, подгибает ноги в позе лотоса, тянется к макушке, где левитирует золотое кольцо. Грэйт снимает его, бережно берёт в руки. Юи-се повторяет его действия, полностью доверяя юноше. Хотя всё это действие не внушало ей никакого доверия, а слова о наблюдении за людьми казались даже абсурдными. Неужели такое большое количество земных сказок об ангелах является истиной? — Я жила не так далеко от Энкуанта, — хмыкает младшая, опирая кольцо о колени. Ноги свисают в пропасть, которая кажется необъятной. Не верится, что где-то там всё ещё кипит прежняя жизнь — всё продолжается, но уже без неё. В глубинах души Юи-се хотелось бы верить в легенду о том, что ангелы следят за всеми людьми. Они наблюдают, иногда помогают им, оберегают. Записывают добрые и плохие поступки. — А теперь соберись и зажги его. Мысленно представь, как ты влияешь на состояние своего нимба, — бодрый голос выводит из размышлений, начиная инструктаж по самому примитивному использованию магического объекта. Едва инструкция подходит к концу, как предмет в руках кудрявого ангела загорается жёлтым, словно светлячок. Мягкое освещение помогает расслабиться, и через пару минут второй светлячок тоже заливается светом. Юи-се тихо охает, искренне удивляясь. Она даже не поняла, как именно зажгла нимб, но он долго не упирался перед её волей — и это было приятно. — А теперь посмотри через него. Если захочешь увеличить, просто подумай об этом. Схема одна! — Старший старается держать улыбку, впадинки на щеках смешат и в какой-то степени умиляют девушку рядом. Мужчина вытягивает руки дальше от тела, смотрит в центр сияющего кольца так увлечённо, что Икацуши невольно заглядывается на парня. Пока тёплый свет падает на его лицо, она может свободно рассмотреть крылатого друга. Отвлекается только тогда, когда вспоминает, что в любой момент они могут встретиться глазами. Тогда она вновь проворачивает действия, показанные Киджэро. Оказывается, эта штука, что всё это время летала у неё над головой, была не бесполезной. Теперь Юи-се могла видеть людей словно из окна квартиры на высоком этаже. Не так хорошо, как хотелось бы, однако лучше, чем ничего. Они ходят по тёмным улицам, где слабый свет фонарей создаёт романтическую атмосферу. Повертев кольцо, она замечает и влюблённых. Кто-то плачет, кто-то прячется в объятиях близкого, некоторые бегут или едут по делам — а возможно, домой. Жизнь продолжается, бежит в том же темпе, что и до её смерти. Интересно, кончилась ли она для неё действительно? — Так многие развлекаются, — не отрываясь от золотого окна, вполголоса добавляет Грэйт. — В раю не так много занятий, поэтому расслабляет наблюдать за людьми. — Подожди, я ангела вижу. — Икацуши замечает рядом с человеком существо с крыльями и нимбом — таким же, как у всех, кто находился в знакомом городе. Если бы её брови могли двигаться по отдельности, одна из них непременно вопросительно приподнялась бы. Однако такой возможностью не обладая, она лишь прищуривает глаза. Старается разглядеть существо лучше, чтобы убедиться, что не допустила глупую ошибку. — Где? Это наверняка ангел-хранитель. — Я тоже хочу спуститься. Научи меня летать, — твёрдо заявляет девушка и отрывается от наблюдения за людьми, которые даже с увеличением похожи на муравьёв. Её голос звучит так, будто она прямо сейчас готова сорваться вниз, не думая о последствиях. — Нет, нельзя нам на землю. Только хранители могут. Тебя уже не назначат — они с детства работают. — В отличие от подруги, пернатый продолжает крутить нимб в разные стороны, то притягивая руки, то отодвигая их от себя. Он явно увлечён процессом и не оборачивается на голос, хотя охотно отвечает на банальные вопросы подружки. Русоволосая думает: может быть, он скучает по дому так же, как она, и пытается найти его. Или почему он так увлечённо наблюдает за земной жизнью? Разве действительно есть на что посмотреть? Когда взглянула она, увидела только обычный человеческий вечер. Ничего, что привлекало бы внимание, не попалось на глаза. — Ты ищешь что-то конкретное? — окликает Икацуши приятеля, стараясь привлечь к себе внимание. Не слишком приятно разговаривать с кем-то, кто даже не обернулся, чтобы ответить! Она напрягается и усердно пытается увеличить приближение в волшебном окне — как говорил ангел, — но ничего не выходит. Возможно, магия ей ещё не подчиняется, а может, они просто несовместимы. Всего месяц назад она не могла бы представить существование волшебства, а теперь ей нужно ему научиться. Понять, внедрить в повседневную жизнь, которая и без того не была сладкой. — Не совсем. Я ищу людей, за которыми часто наблюдаю. Нередко ангелы выбирают любимчиков, которым достаётся их внимание. — Мы сможем когда-нибудь слетать до соседнего города? Я хочу увидеть мужа. — Взгляд карих глаз уходит в сторону. Юи-се заметно унывает, волна тоски снова порабощает её разум. Она старается не вспоминать, забыть и продолжать жить так, как вынуждена — в новых условиях, с новыми приятелями, новыми порядками. Но как ей забыть Тиндаро, если её мальчики подрастут и в них проступят его черты? Как жить, если рядом всегда будет его часть? — Сможем, конечно, но не в ближайшее время. Тебе надо с детьми сидеть. Или дедушка всё время с ними возиться будет? — Ветер шутливо поднимает золотистые пряди, играет с ними, пока они не опускаются на плечи парня. Грэйт оборачивается к собеседнице, оглядывает её и тоже немного расстраивается. — Знаешь, я бы хотела быть лучшей матерью для них. Но я не представляю, как могу забыть Тиндаро и просто жить дальше. Жить так, словно его никогда не было рядом. — Она нарочно умолкает, делает паузу. Не смотрит на Киджэро не из-за стыда — просто чтобы скрыть слёзы, уже скапливающиеся в уголках глаз. — Мы были вместе с тринадцати лет. Он для меня всё. Он смысл. Смысл существовать. Я пытаюсь привыкнуть, знаешь, это так сложно. Я хочу домой, хочу, чтобы всё это оказалось дурным сном. Я не могу долго смотреть на его детей, не могу. Проблема не в них и не в Тиндаро — она во мне. Теперь сдерживать эмоции она не в силах. Горячие капли обжигают щёки, хрупкие ладони прикрывают лицо — так, чтобы никто не мог этого видеть. Юи-се не хотела высказываться ангелу, но какая теперь разница? Киджэро тянется к ней, мягко заключает в кольцо рук. Голова опускается на её плечо; он продолжает молчать, слушая горькие всхлипы. Лишь убедившись, что девушка закончила мысль и он может вставить свои пять копеек, его голос снова звучит — тише и спокойнее, чем обычно, почти убаюкивающе. — Я понимаю. Я тоже когда-то остался совсем один. Если я смог двигаться дальше, сможешь и ты. Проблема не в тебе и ни в ком другом. Обстоятельства сложились так — значит, в любом сценарии это произошло бы. Некоторыми годами ранее крылатый и вправду был в похожем положении. Ему жаль подругу, потому что он пережил подобное и как никто другой понимает её чувства. Он знает: Икацуши не то чтобы хотела или не хотела рассказывать о своей грусти — ей скорее всё равно. Терять ей больше нечего, а почему бы и не поплакать перед приятелем? Так ангелы сидят под всхлипы и редкое шмыганье носом ещё долго. Никто не пытается прервать момент. Нимбы давно вернулись на законные места, левитируют над макушками. Крылья парня служат хорошим пледом, укрывая их от вечернего холода. Блондин складывает дополнительные конечности через неопределённое количество времени. По ощущениям прошло около получаса. Грэйт поднимается на ноги. — Уже совсем стемнело. Пошли в город. Дедушка Чи, наверное, переживать будет. — Смотря на неё сверху вниз, он не испытывает жалости. Ему хочется остаться рядом, дать ей то, чего не было у него, когда нужда сдавливала горло. Он протягивает ладонь, чтобы помочь Икацуши подняться и вернуться домой, где Чиафа наверняка нальёт чай. Юи-се принимает помощь, поднимается, и они направляются к дому.