Каспер

Я сидела на кухне и смотрела на часы. Двенадцать. Полдень. Кофе в чашке уже остыл, я провалилась в мысли на час. Вчера ночью я попросила домовика перенести одногруппников ко мне домой и уложить спать. Попросила молчать об этом и не говорить отцу, домовик пообещал. Я закрыла смену, проводила гостей. Старшие Малфой и Нотт кивнули мне, поняли, что я выполнила их указ. Не знаю, можно ли считать этот кивок за благодарность или он значит что-то в духе: хорошая девочка, послушная, не спорит. Не знаю. И не хочу знать. Раздался звонок в дверь. Я его ждала. Я знала, что это отец. Знала, что он позвонит. Я открыла дверь. — Пап, привет, — я говорила это без радости в голосе, просто как должное. — Скажи, а ты когда-нибудь поймешь, что оставлять ключи под ковриком — очень плохая идея? Он не ответил. — Пап, я все понимаю, но мы в таком бизнесе, в котором всегда нужно быть на чеку. А ты оставляешь ключи под дверью! Бандиты, заходите, мы вас ждем! — Успокойся, Кассандра. Он был не доволен. — Зачем уезжал? — я перестала говорить по-доброму, он не мог сказать мне даже спасибо за то, что тяну его бизнес. — Не твое дело, — коротко бросил он. — Нет, пап, это мое дело. Мое настолько же, насколько и твое, — я начинала злиться, я не контролировала то, каким голосом говорю с ним. — Я тяну на себе твое казино, в котором ты даже появиться не можешь, чтобы убедиться, что все в порядке. Я организовываю все для твоих пожирателей, я делаю такую кассу за ночь, которую ты не можешь сделать неделями. А ты, ты не можешь даже сказать спасибо! — Не говори со мной в таком тоне, мне не за что тебя благодарить. — Папа, куда ты уезжал и зачем? Просто ответь на вопрос. — Кассандра, тебя это не касается, не лезь туда, куда не просят, малолетняя дрянь! — Вот как, папа, хорошо. Он начал проходить на кухню. Я стояла и смотрела вслед. — А с Ноттом что у вас случилось? — он молчал. — Тоже будешь отмалчиваться. Ясно. Хочешь чтобы за все твои косяки я отгребала? Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я молча делала все, что ты скажешь и не задавала вопросов? Я по твоему похожа на идиотку?! — Ты похожа на свою мать, — сказал он холодно. — Та тоже истерила по поводу и без него. — Если бы не мама, ты даже до двадцати пяти не дожил бы. Она вытащила тебя со дна. Не смей про нее что-то говорить. Она помогала тебя всегда, а когда помощь нужна была ей… Отец подошел и дал мне пощечину. Резкую. Сильную. Я пошатнулась и отшагнула назад. Я отвернулась. Щека горела. — Какой же ты мудак, — прошипела я. — Как ты смеешь так со мной разговаривать? Тебя манерам не научили?! — Папочка, ты научил меня только как в бизнес играть и из людей денюжки тянуть, — притворно сладким голосом сказала я. — Ах да, так с мудаками научил меня общаться ты. Вот как бывает. Он не стерпел. Взял за горло и начал душить. Я не верила, что он может так со мной поступать. С родной дочерью. С человеком, который всегда был рядом, забыв все обиды, хотя обижаться было на что. — Продолжишь в таком духе и отправишься к матери. — он сказал это не громко, но страшно, сердце ушло в пятки. Я кажется уже переставала дышать. Повернула голову в сторону, случайно, заметила на лестнице Малфоя и Нотта, младших. Когда они поняли, что я заметила — сразу ушли. Отец отпустил меня и ушел к себе в кабинет. Я опустилась на пол. Глаза намокли, но я не могла плакать. Не хотела. Шея болела, я в этот момент даже не думала, что останутся синяки, забыла об этом как-то. Я понимала, что это было глупо, глупо с ним ругаться, все равно я никуда не денусь. Он мой отец, и, как бы то ни было, что бы он не сделал, я все равно буду его любить. Не так как другие дети любят своих родителей. По другому. Ко мне подошел домовик. Он все видел и сожалел. Он всегда все видел, но не смел мешать. Да и он просто часть семейства, тот кто помогает по дому, а не решает семейные проблемы. — Отправь этих двоих по домам, — я махнула в сторону второго этажа. — Я пытался. Они не хотят уходить, ждут тебя. — Меня? — я не ожидала. Я встала. Выдохнула. Было и было, это отец, он всегда так себя вел. Дверь в спальню была приоткрыта, эти идиоты решили подслушивать. Уроды. Я зашла и закрыла дверь, наложила заклинание, чтобы никто не слышал. Чтобы отец не слышал. — Если кто-то узнает, — я перевела взгляд с одного парня на другого, — Убью обоих. — Узнает что? — уточнил Малфой. — Всё. Про вчерашний вечер, про то что вы видели и слышали сейчас. Абсолютно все. — я перевела дыхание, щека горела, я чувствовала это так будто кто-то жжет меня изнутри. — Вам показалось, та девчонка — это не я. — Точно, те же волосы, тот же дракон на спине. Не ты. Ни разу. — Нотт поднялся с кровати и подошел ближе. Он заглянул мне в глаза, — Будешь продолжать в таком духе, у тебя не останется дома. Я не поняла к чему он это сказал. Он заметил это. — Насчет отца. Тебе же все равно некуда идти, не советую открывать рот. — Советую тебе, Нотт, не открывать свой рот. — А не то убьешь? — усмехнулся он. — Прямо в цель. А теперь встали и пошли вон отсюда. Оба. Нотт попытался докоснуться до меня. — Я сказала. Вон, — Теодор хотел что-то сказать. — Скажешь еще хоть слово, я вырву твой язык и заставлю сожрать его. Он усмехнулся, но шаг назад сделал. Малфой молча поднялся, поправил мантию, не глядя на меня. Они вышли. Не попрощались. Даже не кивнули. Я закрыла за ними дверь, прислонилась лбом к холодному дереву и наконец-то позволила себе выдохнуть. Щека горела. Горло саднило. На лестнице, там, где они стояли, остался мокрый след от чьей-то обуви — кто-то из них наступил в лужу, которую я сама разлила вчера, убирая со стола. Домовик бесшумно появился рядом, протянул мокрое полотенце. — Возьми, — прошептал он. Я взяла полотенце, прижала к щеке. Сказала тихо: — Прибери здесь. И никому ни слова. — Конечно. Он исчез. Я осталась одна в коридоре, где минуту назад меня душил собственный отец, а два слизеринца смотрели и не вмешивались.

***

В понедельник перед занятиями старосты вывесили в гостиных своих факультетов списки тех, у кого много долгов, у кого из-за этого неаттестация, по каким предметам. — Вот и если вы все это не сдадите, то вас оставят на второй год. — она увидела испуганных пятикурсников и добавила, — Но не переживайте, лидируют у нас Трэверс и Нотт. Вот им сочувствую. Она ушла на завтрак, все ушли. Я подошла поближе к списку. Разница с Ноттом — два долга, у меня на два больше. А все говорили что он один из лучших, оно и видно. Я смотрела на все это и не могла сказать ничего, кроме: — Это пиздец. — Да, — услышала я уже знакомый голос. Голос человека, который знает то, чего не должен. Он подошел ближе. — Ох, нихуя себе. Я думал у меня меньше долгов. — Я в ахуе. Я чувствовала как он улыбается, но не смотрела в его сторону. Я буквально чувствовала его дыхание. Он стоял слишком близко. — У меня на это месяц, — тихо прошептала я. — У меня тоже, оставаться с тобой на второй год я не хочу, — также шепотом сказал Нотт. — Как будто я хочу. Я услышала как в коридоре прозвучал первый звонок. До занятия осталось 10 минут. Я не успела даже позавтракать из-за этого проклятого списка. Вернулась в комнату и нашла учебник по зельям, сегодня видимо придется учиться. В кабинете Снейпа, я как и обычно села на последнюю парту. Нотт сидел через ряд на третьей. Дважды он оглянулся и посмотрел в мою сторону. Я не понимала чего он хочет, поэтому просто отвернулась и стала записывать то, что диктовал Снейп. — Нотт и Трэверс, останьтесь, остальные свободны. Я знала, знала что так будет, но как же мне не хотелось сейчас стоять тут с Ноттом, мне не нравилось, что который день мы с ним пересекаемся. Слишком много Нотта в жизни — это до добра не доведет. — У вас обоих очень много долгов, поэтому выполнять будете в паре. — Да ну нет, — начала я. — С кем угодно, но не с ним. — Мисс Трэворс, это не вопрос. — он замолчал. Его глаза начали спускать вниз и остановились. — Что у вас с шеей? — спросил он. — Что не так? Он кивнул на зеркало. Я посмотрела и поняла. Гематомы. Проявились только сейчас. Сука. Я попыталась сказать что-то в оправдание, на вопрос кто это сделал. — Провессор, я… я просто, — я не знала что сказать. Начала мямлить, что-то неразборчивое. — Это я сделал, — уверенно сказал Нотт. Я повернулась на него. Он даже не глянул в мою сторону. Я не могла понять что он несет, чего он хочет эти добиться. Что вообще происходит? — Нотт, объяснитесь, — сказал Снейп. — Да мы трахались и я решил, что хочу пожестче, перестарался видимо. Я закрыла лицо рукой. Это пиздец. Я не могла подобрать других слов. Мне было стыдно смотреть в сторону Снейпа, я просто представила его выражение лица и… Снейп посмотрел на Нотта. Потом на меня. Потом снова на Нотта — дольше, тяжелее. — Если вы думаете, что ваши… личные дела… освобождают вас от ответственности за успеваемость, вы ошибаетесь. Оба. — Он помолчал. — Нотт, с вами я поговорю отдельно о дисциплине. Мисс Трэворс, если подобное повторится — вы придёте к мадам Помфри и напишете рапорт. Это понятно? — Да, сэр, — сказали мы. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что со шкафа слетела банка с заспиртованной жабой. Снейп ушел. Я смотрела на Нотта как на самого конченого человека на этой планете. Он сделал ко мне шаг и положил руку на лицо. — Не слышу благодарности. — Ты долбоеб, какая благодарность? — Зато я никому не сказал о том, что видел, как ты и хотела. Он оказался еще ближе, между нашими лицами расстояние было всего несколько сантиметров. — Отойди, Нотт. — А то что? — Ударю. — Не ударишь. Я сжала кулак и дала ему под дых, он отшатнулся назад. — Ты же сказал, что хотел пожестче, я думала тебе понравится, — сказала я так, будто флиртую с ним, при этом накручивая прядь волос на палец. Нотт замер. На секунду его самоуверенность дала трещину — я увидела это по тому, как дрогнул уголок губ. — Ты ещё пожалеешь, Трэворс, — сказал он тихо. Но голос уже не был прежним. В нём появилось что-то новое. То ли уважение. То ли интерес. Он развернулся и пошёл к столу, доставая пергамент. Я осталась стоять. Прядь выпала из пальцев. Пульс стучал в висках — не от страха. От адреналина. — Посмотрим, Нотт, — прошептала я ему в спину. — Кто еще пожалеет.