Все дороги ведут к тебе

[Алексей Христенко — Last Hope] Чонгук чувствовал всё. Артефакт больше не сдерживал его силу. Демон в немом неверии перевёл взгляд на ошейник, валяющийся на полу, затем на застывшего Юнги, который сам ещё не до конца понимал, что именно сделал, и только после этого провёл ладонью по шее, кожа там затягивалась быстрее, чем прежде, но всё ещё недостаточно. Святая энергия, пропитавшая стены этой комнаты, по-прежнему давила, но даже через нее демон ощущал мир вокруг. Где-то за пределами комнаты Чонгук чувствовал людей и их злобу, зависть, похоть, обиду, трусость. У кого-то эти чувства лежали глубоко, запертые под слоями приличий, у кого-то плескались почти на поверхности. Демон медленно взглянул на Юнги и усмехнулся: — Пора подкрепиться. Юнги распахнул глаза так широко, что в темноте блеснули белки, и задышал чаще. Мысль вспыхнула мгновенно: неужели он собирается съесть его? Чонгук тихо рассмеялся, явно прочитав всё по лицу омеги. — Расслабься, ангелок, — протянул он с ленивой насмешкой и похлопал Юнги по плечу. — Давай убираться отсюда. Демон поднялся первым и направился к выходу. Юнги, помедлив всего секунду, пошёл следом, будто у него не было другого выбора. В конце коридора, прямо из-за угла, появились два стражника. Всё произошло так внезапно, что Юнги застыл на месте, не понимая, стоит ли бежать, кричать или просто остаться на месте. Но Чонгук не колебался ни мгновения. Он двинулся к ним с пугающей лёгкостью, как хищник, который и без того знает исход охоты. Бедняги не успели даже оружие достать, демон схватил обоих за головы и с силой столкнул лбами. Глухой звук удара разнёсся по коридору, тела солдат обмякли, но Чонгук на этом не остановился: он склонился над ними, приложил ладони к их лицам и прикрыл глаза. Юнги знал, что демон силён. Это не было тайной, ведь даже с артефактом на шее Чонгук без труда рвал цепи и поднимал тяжести, которые обычному человеку не сдвинуть одному, но знать и видеть вещи совершенно разные. Смотреть, как эта сила работает в живую, как легко человеческая жизнь превращается в ничто, было совсем иным, и к собственному стыду, Юнги ощущал не только страх. Где-то глубоко шевелилось другое чувство — благоговение, невольное, противоестественное восхищение существом, которое настолько превосходило обычных людей, что рядом с ним все они казались куклами из соломы. Когда Чонгук опустился рядом с солдатами, Юнги сначала не понял, что именно происходит. Он машинально подхватил мешок с вещами, покрепче сжал кочергу и подошел ближе. — Что ты делаешь? — Восполняю силы. Чонгук выпрямился, и лишь тогда Юнги увидел, что осталось на полу, — два тела, если это вообще можно было так назвать. Кожа обтянула кости, глаза и щеки впали, словно из мужчин выкачали всю кровь и жидкость и вытащили органы. Юнги резко зажал рот рукой и отвернулся, чувствуя, как желудок сжимается в болезненный узел, а к горлу подступает кислота. — Ты их убил. — Я поел, — пожал плечами Чонгук так буднично, словно речь шла о погоде, затем покосился на омегу и добавил с насмешкой: — Только не плачь. Они того не стоили. За последние часы Юнги, кажется, только и делал, что испытывал тревогу перед неизвестностью и растерянность, но теперь к ним примешался липкий ужас от осознания того, кого именно он выпустил на свободу. В первые же минуты после освобождения Чонгук убил двоих, без колебаний и сожаления, почти мимоходом. И это было только начало, Юнги чувствовал это всем телом, каждым натянутым нервом. Он освободил монстра, чтобы спасти самого себя. И, похоже, совершил чудовищную ошибку. — Пойдём, ангелок. — К-куда? — сдавленно спросил Юнги. На губах демона медленно растянулся хищный оскал. — К маркизу, конечно. Юнги пошёл за ним, будто привязанный невидимой нитью. Чонгук двигался впереди, не прячась, не опасаясь никого и ничего, словно всё поместье уже принадлежало ему. Когда им на пути снова попадались слуги, демон расправлялся с ними так же быстро, как и со стражей: хватал, иссушал, бросал на пол уже пустые оболочки. Юнги отворачивался, но это не помогало. Он слышал хрипы, видел краем глаза падающие тела, чувствовал, как внутри поднимается густое, вязкое отвращение. Но страшнее отвращения была вина, она сдавливала грудь, не давая вдохнуть. Из-за него все эти люди погибли. — Ну точно ангел, — усмехнулся Чонгук, бросив на юношу быстрый взгляд. Глаза Юнги блестели от непролитых слёз, он слишком часто сглатывал и упрямо избегал смотреть на тела. — Жалеешь их? Даже после того, как с тобой здесь обращались? — Они не сделали мне ничего плохого, — почти неслышно прошептал Юнги. — Каждый второй смотрел на тебя как на мусор, — фыркнул Чонгук и носком сапога отодвинул в сторону безжизненную руку одного из убитых. Слова ударили сильнее, чем хотелось бы, не потому, что демон оскорбил его, нет, он просто произнёс вслух то, что Юнги и сам знал, но старательно не трогал, как не трогают синяк, чтобы не стало больнее. Он закусил губу и молча пошёл дальше. В холле царила суматоха. Слуги бегали туда-сюда с вёдрами, кто-то кричал, кто-то отдавал распоряжения, кто-то, наоборот, метался без толку, мешая остальным. Через открытые двери ветер приносил запах гари, и в этой всеобщей панике Чонгук наконец обратился к Юнги: — Что ты сделал, что они так носятся? — Поджёг сарай с повозками. Чонгук рассмеялся довольно, с искренним удовольствием, которого Юнги от него совсем не ожидал. — А ты не так прост, ангелок. Благодаря общей суматохе они смогли незамеченными проскользнуть к одной из гостиных. Чонгук выбил дверь ногой, грохот был такой, что Юнги вздрогнул всем телом. В комнате находились Юстас, Иан и несколько слуг, все разом застыли в шоке. Чонгук вальяжно вошёл в гостиную. Юнги остался в коридоре, не решаясь переступить порог. Пока он стоял здесь, оставалась иллюзия, что можно откреститься от происходящего, будто он случайный свидетель, а не соучастник. Страх перед семьёй Берадин был огромным, но привычным, выученным годами, а вот Чонгук… Чонгук был чистым хаосом, его невозможно было прочитать или предугадать. — Как же я счастлив снова чувствовать этот запах свободы! — театрально произнёс демон, раскинув руки в стороны. — Как ты?.. — выдохнул Юстас и тут же сжал кристалл на кольце. Ничего. Чонгук насмешливо вскинул брови. — Упс. Иан вжался в отца, слуги инстинктивно сомкнулись вокруг них, образуя жалкое подобие живого щита. Вся эта кучка маленькими шажками, отступала к окну, пока Чонгук, напротив, наступал спокойно, неторопливо, с наслаждением растягивая момент. — Н-не подходи! — сорвался на визг Иан, тоже отчаянно вжимая палец в кольцо. — Что такое, омега? Ты ведь так жаждал моего внимания и тела. Вот он я. Что же случилось? — Чонгук склонил голову набок, будто искренне удивился. Его глаза вспыхнули красным светом, оскал обнажил острые клыки, от которого по спине Иана побежал холод. Юстас прижал сына к себе так крепко, словно пытался заслонить его собственным телом, и оба, потеряв равновесие, рухнули на пол и вжились в стену. Чонгук подходил всё ближе, его тело пылало изнутри силой и предвкушением от мысли о долгожданной мести. — Два года, — голос демона прокатился по комнате низким, густым рокотом, — два года вы смотрели на меня свысока, а теперь дрожите у моих ног. Молитесь своему богу. Хотя… — короткий смешок, — он всё равно не придёт. Смех Чонгука прозвучал словно раскат грома. Слуг он убил первыми, быстро, одного за другим, почти небрежно вытягивая из них жизнь, затем настала очередь Юстаса. Демон схватил его за шею, слегка сжал пальцы и заставил поднять голову, чтобы заглянуть в мокрые от слёз глаза. — Страх — самое мерзкое на вкус чувство, — почти шёпотом произнёс он. — Терпеть не могу им питаться. Но страхом вашей семейки я готов упиваться. В следующее мгновение тело Юстаса обмякло. Жизнь ушла из него так стремительно, будто кто-то просто задул свечу. — Папа! — истерически закричал Иан. Теперь он остался один. Взгляд молодого маркиза метнулся к двери и наткнулся на Юнги. — Юнги! Помоги мне! — закричал Иан и, спотыкаясь на дрожащих ногах, бросился к нему. Юнги будто окатило ледяной водой. Он сильнее прижал к себе кочергу и неотрывно смотрел, как Иан ползёт к нему по полу, жалкий, растрёпанный, захлёбывающийся слезами и ужасом. Чонгук наблюдал за этим с откровенным весельем. Иан добрался до Юнги и вцепился в ткань штанов. — Ты должен помочь мне! Быстрее, задержи его! Пожалуйста! Юный маркиз попытался подняться, цепляясь за Юнги, словно утопающий. Юнги сжал челюсть и руки так сильно, что заныли зубы, пальцы свело, а всё тело мелко трясло, от адреналина, страха и гнева, который жил в нём всё это время. — Я ничего… ничего тебе не должен, — выдохнул омега дрожащим голосом и со всей силы толкнул Иана в грудь. Тот отлетел назад и рухнул на пол, болезненно ударившись копчиком. И в ту же секунду Юнги почувствовал, будто с него слетели невидимые оковы, даже дышать стало проще. — Ангело-о-ок, — восхищенно протянул Чонгук, широко улыбаясь, он не ожидал от этого тихого, забитого мальчишки ничего подобного. Но в следующий миг в коридоре послышался топот, и в комнату ворвались несколько рыцарей. Чонгук даже не повернулся как следует, просто махнул рукой, и невидимая сила швырнула их обратно в коридор; тела с глухим грохотом врезались в стену и рухнули без сознания. После этого демон направился к Иану. Тот тщетно пытался отползти, цепляясь за ковёр, но Чонгук схватил его за волосы и рывком подтянул к себе. Иан, который ещё недавно упивался собственной властью, смотрел на него уже совсем иначе, ни капли надменности и высокомерия, только животный страх. — Пожалуйста… — прошептал он, мотая головой. — Пожалуйста… Никакого благородства перед лицом смерти в нём не осталось. Чонгук растянул губы в усмешке и, не говоря больше ни слова, сжал шею омеги, отросшие когти легко вошли в мягкую кожу, плоть разошлась под давлением, и тонкие струйки крови потекли вниз, впитываясь в шёлковую блузу. Иан захрипел, судорожно хватая ртом воздух, беспомощный, с выпученными глазами, как рыба, выброшенная на берег. В следующую секунду штаны омеги намокли, и под ним растеклась небольшая зловонная лужа. — Как непристойно, — насмешливо вскинул брови Чонгук и брезгливо швырнул Иана на пол, прямо в середину комнаты. Юнги наблюдал за этим, будто расколотый надвое. Одна его часть ликовала с пугающим удовлетворением, мучителю — мученическая смерть, пусть почувствует хотя бы часть того, что делал с другими, но другая часть, более тихая, глубоко запрятанная, всё равно испытывала жалость. Времени у них было мало, Чонгук понимал это. Желание растянуть месть, насладиться ею до последней капли, боролось в нём с холодным расчётом. Быстрая смерть была бы слишком милосердной, но и задерживаться здесь дольше становилось опасно. Решение демон принял мгновенно. — Ангелок, мы уходим. — Что? — Юнги резко поднял голову и посмотрел на Иана, не понимая, почему Чонгук останавливается именно сейчас. Разочарование вспыхнуло в нём неожиданно, а где-то на дне сознания мелькнула дикая мысль: если Чонгук не закончит, он сам убьет Иана. На миг омеге стало страшно от самого себя. — Иди в коридор, Юнги, — приказал Чонгук, не сводя с молодого маркиза презрительного взгляда, затем подошёл ближе, грубо схватил Иана за руку и сорвал с его пальца кольцо-активатор. — Увидимся в Аду. Коротко усмехнувшись, демон отошел к двери, опустился на корточки и с силой ударил ладонями в пол. Огонь вспыхнул мгновенно и разошёлся по кругу, запирая Иана в пылающем кольце. — Нет! Выпусти меня! Ты не можешь! Юнги! — истошно закричал омега. Чонгук вышел в коридор к Юнги, который смотрел на Иана. Тот метался в огненной ловушке, как загнанный зверь, обезумевший от боли и ярости, пытался перепрыгнуть огонь, но пламя уже жадно пожирало комнату, расползаясь по коврам, шторам, мебели, облизывая стены раскаленными языками, оно выбралось и в коридор, стелясь по полу живой, голодной полосой жара. Демон, в отличие от Иана, не спешил, в его движениях не было ни суеты, ни тревоги, только ледяное спокойствие. По пути Чонгук иссушил бессознательную стражу так же буднично, как если бы стряхивал пыль с одежды, а затем поджег ковер и деревянный пол в коридоре, оставляя за собой все новые очаги огня. За их спинами всё потрескивало, шипело, рушилось, пламя с аппетитом пожирало поместье, и Чонгук, будто желая довести разрушение до совершенства, подкармливал его снова и снова, пока они с Юнги двигались к выходу. Жар обжигал затылок, дым щипал глаза, воздух становился густым и тяжелым. Когда они выбрались в холл, поместье сотряс душераздирающий рёв Иана, такой дикий, что у Юнги заложило уши, а внутри все болезненно сжалось. И почти в тот же миг через главный вход вошёл маркиз в сопровождении дворецкого, следом за ними спешили несколько слуг, ещё не до конца понимая, в какой кошмар ступили. Чонгук даже не удостоил их взглядом дольше, чем было необходимо. Он бросился к дворецкому и одним резким, небрежным движением свернул ему шею. Маркиз не успел даже отшатнуться, демон иссушил его в следующее мгновение, вырвав из тела жизнь с той же беспощадной лёгкостью, с какой огонь пожирал дерево. — Ангелок, уходи и жди за пределами поместья, а я тут закончу, — сказал Чонгук. Юнги с трудом заставил себя сдвинуться с места, ноги внезапно налились свинцом, а сердце колотилось так сильно, что отдавалось в горле. Он выбежал в распахнутую дверь, в этом хаосе никто не пытался его остановить или схватить. Все были слишком заняты огнём и демоном, обрушившимися на поместье. Юнги мчался к главным воротам так быстро, как только мог, почти не разбирая дороги, чувствуя лишь, как в груди не хватает воздуха, а перед глазами всё дрожит от ужаса и дыма. А Чонгук тем временем предавал поместье Берадин огню с какой-то мрачной и торжественной неотвратимостью. Пламя вспыхивало там, куда указывала его рука, и разрасталось, превращая роскошный особняк в огромный костёр. Те рыцари, кто всё же находил в себе смелость броситься на него, погибали один за другим, быстро и бесславно, даже не приблизившись, без святой силы они были для него не противниками, а лишь короткой помехой на пути. И в этом беспределе Чонгук наконец чувствовал то, чего был лишён два долгих года, — свободу. Она текла по его телу вместе с силой, горячая, опьяняющая и эйфорическая. Он шёл к главному выходу из поместья неторопливо, за его спиной под тёмным летним небом полыхал особняк. Звёзд не было видно, их поглотил столб густого чёрного дыма. Юнги беспрепятственно покинул территорию поместья и притаился в густых зарослях неподалёку от ворот. Только там он заметил, как сильно дрожат его руки, дрожь была мелкой, пробирающей до костей. Реальность происходящего казалась настолько чудовищной, что разум отказывался принимать её целиком. Юнги хотелось убедить себя, что всё это дурной, лихорадочный сон, из тех, после которых просыпаешься с колотящимся сердцем и долго не можешь отдышаться. Потому что если это не сон, если всё случившееся правда, тогда он причастен к смерти всех этих людей. Эта мысль была слишком тяжёлой. На мгновение Юнги подумал о побеге. Просто исчезнуть, уйти от Чонгука, не оглядываясь. Но стоило этой мысли оформиться, как за ней сразу же последовала другая: а дальше что? Куда идти? Что делать одному, без плана, без убежища, без малейшего понимания, где искать спасение? Он чувствовал себя потерянным до пугающей пустоты, словно оказался посреди бескрайнего поля в тумане, где нет ни дорог, ни единого ориентира. Куда ни поверни — впереди только неизвестность. Юнги медленно опустился на траву и закрыл лицо руками. Плакать он не мог, внутри всё сжалось в один тугой узел, не давая ни слезам, ни крику вырваться наружу. Но он ясно чувствовал, что любая мелочь способна швырнуть его в бездонную пропасть отчаяния, из которой он уже не выберется. Ветер доносил едкий запах гари, и с каждым новым порывом запах становился только сильнее, въедался в одежду, волосы и кожу, стремясь запечатлеть эту ночь. Стоило Юнги закрыть глаза, как он снова слышал нечеловеческий визг Иана. Чонгук возник из темноты, раздвигая кусты, так внезапно, что Юнги едва не вскрикнул. — Я, конечно, демон, но не настолько урод, — с ленивой насмешкой бросил демон. — Ты просто появился слишком неожиданно, — поспешно оправдался Юнги, всё ещё пытаясь выровнять дыхание. Он поднял на Чонгука взгляд и невольно задержал его дольше, чем следовало. На светлой ткани рубашки темнели пятна крови, уже успевшие подсохнуть и въесться в волокна. Вряд ли это была его кровь. Хотя… у демонов вообще бывает кровь? Эта нелепая мысль вспыхнула в голове и тут же потонула в усталости и напряжении последних часов. На какое-то время между ними повисло тяжёлое молчание. Чонгук, прекрасно видевший в темноте, без труда различал каждую деталь: покрасневшие от слёз глаза омеги, бледное, осунувшееся лицо, дрожь, то и дело пробегавшую по телу. Юнги боялся его. Это читалось слишком ясно, и тут не нужно быть провидцем, все чувства омеги без труда читались на его лице. — Нужно уходить, — наконец сказал Чонгук, уже без прежней усмешки. — Скоро здесь наверняка появятся святые рыцари, а я ещё не восстановил силы. Вставай. Юнги судорожно сглотнул и посмотрел на него снизу вверх. Внутренний голос отчаянно, почти истерично твердил одно и то же: беги, беги, пока можешь, не оглядывайся, не думай! Но тело словно окаменело, страх сковал мышцы и пригвоздил к месту прочнее любых цепей. Чонгук пока не пытался его убить, и всё же перед глазами слишком ярко вспыхивали картинки трупов. От этих воспоминаний к горлу снова подступила тошнота. — Я же сказал, что выполню твоё желание. Обсуждать это лучше не сейчас, — произнёс Чонгук, чуть склонив голову, будто теряя терпение. — Либо позже, либо по дороге, если тебе так не терпится. Юнги невольно задумался хочет ли он вообще загадывать желание. Разум подсказывал, что единственное правильное решение — бежать как можно дальше, отказаться от сделки, пока ещё не поздно. С демонами не заключают договоры и не ждут, что всё закончится хорошо. Но была и другая, куда более трезвая мысль: пути назад уже нет. В одиночку его найдут слишком быстро, люди маркиза, рыцари, да кто угодно, а один, без защиты, плана, денег и понимания, куда идти, он долго не протянет. С тяжёлым вздохом Юнги потянулся к своему мешку, поднял его с травы, а затем подхватил кочергу, всё ещё валявшуюся рядом. Только поднявшись, он по-настоящему понял, насколько измотан. Усталость навалилась, будто на своих плечах омега держал целую гору, ноги гудели, а тело отказывалось слушаться, требуя хоть немного отдыха. Но заставлять демона ждать Юнги не решился. Чонгук скользнул взглядом по кочерге в руках омеги, и на губах тут же появилась знакомая усмешка. — И зачем тебе это? — он чуть приподнял бровь, кивнув на импровизированное оружие. — Ты ведь понимаешь, что эта штука всё равно не спасёт тебя от меня? Юнги тут же опустил глаза, чувствуя, как по шее и щекам разливается неловкий жар. Вопрос был до обидного справедливым, и оттого хотелось упрямо сжать кочергу ещё крепче. — На всякий случай, — буркнул он, вцепившись в неё так, словно это и правда могло хоть что-то изменить. Чонгук тихо хмыкнул, не зло, скорее с усталой снисходительностью, забавляясь чужим упрямством. — Делай что хочешь. И, больше не оглядываясь, пошёл вперёд. Юнги на мгновение замер, сжимая в одной руке кочергу, в другой мешок с вещами, а потом всё-таки двинулся следом, чувствуя, как внутри холодным узлом затягивается тревога. Омега с каждым шагом понимал, что переступил черту, после которой уже ничего нельзя будет вернуть назад. [Thomas J. Curran — The Trees Are Whispering] Они уходили всё глубже в лес. Юнги не спрашивал, куда именно Чонгук ведёт его, сил на вопросы уже не осталось. Дорога вытягивала последние крохи энергии. В темноте почти ничего не было видно: деревья сливались в сплошную стену, корни прятались под слоем травы и мха, ветви то и дело цеплялись за одежду, будто пытались удержать. Приходилось напряжённо всматриваться в черноту ночи и при этом не сбавлять довольно быстрый темп, а темп задавал Чонгук. Один его шаг был как два шага Юнги, и омега отставал всякий раз, стоило ему на мгновение замешкаться, поскользнуться на влажной земле или споткнуться о корень. Ноги уже гудели от усталости, дыхание давно сбилось, а тело всё чаще отказывалось слушаться. Когда Юнги в очередной раз оступился и рухнул на землю, больно ударившись коленом, Чонгук наконец остановился. Без лишних слов демон подошёл, легко, словно юноша ничего не весил, рывком закинул его себе на плечо и снова двинулся вперёд. — Эй! Что ты делаешь? — возмущённо пискнул Юнги, дернувшись, ему до невозможности хотелось стукнуть демона кочергой по спине, хотя бы из принципа, но здравый смысл оказался сильнее. — Ты очень медленный, ангелок, — невозмутимо бросил Чонгук. — Если будем так тащиться, нас быстро найдут. — Будто я в этом виноват, — проворчал Юнги себе под нос, уже понимая, что его мнение здесь никого не интересует. Так они и пошли дальше. Юнги висел у Чонгука на плече, как мешок с зерном, крепко прижимая к себе вещи, оставалось только слушать лес и терпеть. А лес жил своей собственной жизнью. Деревья тихо шептались где-то над головой, раскачиваясь и шурша листьями от ночного ветра, под ногами хрустели ветки и сухая хвоя. Воздух здесь был совсем другим, чистым, прохладным, пахнущим влажной землёй, смолой и мхом, в нём уже не было ни едкого дыма, ни жара от огня, и на короткий миг Юнги поверил, что всё, случившееся в поместье Берадин, было неправдой. Чонгук шагал слишком быстро, скаждым его движением Юнги качало, живот неприятно сдавливало, и голова начинала кружиться всё сильнее. Через несколько минут мир окончательно поплыл перед глазами, и омега, сглотнув подкатившую к горлу тошноту, неуверенно подал голос: — Послушай… — Чонгук никак не отреагировал. — Меня… кажется, сейчас стошнит. Демон громко и раздражённо цокнул языком, но всё-таки остановился. После короткой паузы он перехватил Юнги удобнее на руки, одной рукой под колени, другой под спину, движение было резким, но от такой перемены омеге сразу стало легче дышать. Они как раз вышли из леса на более открытый участок, и теперь дорогу заливал лунный свет, именно тогда Юнги впервые смог толком рассмотреть Чонгука. Четкая линия челюсти, прямой нос, густые тёмные брови, чёрные глаза, Юнги таких ни у кого не видел, волосы мягкими волнами падали на лоб и виски, а тёмные, матовые рога с тонкими прожилками серебрились в лунном свете. В этой ночной полутьме демон был по-настоящему красив, слишком красив для чудовища. И это очень раздражало Юнги. Он понимал, зачем демонам нужна такая внешность, ведь красота тоже оружие, а людям проще поддаться соблазну и довериться, если перед ними не монстр с клыками и когтями, а кто-то настолько притягательный, что почти невозможно отвести взгляд. — Я красавчик, да? — внезапно спросил Чонгук, резко повернув голову к омеге, и клыкасто усмехнулся. Юнги, пойманный с поличным, растерялся так сильно, что на секунду забыл, как дышать. Он только крепче вцепился в мешок и кочергу и поспешно отвёл взгляд. — Не стесняйся, — с откровенным удовольствием протянул Чонгук. — Можешь смотреть. Я не против внимания от такого симпатяжки. Юнги поджал губы и уставился куда-то в сторону, в тёмный край поля, лишь бы не видеть этой самодовольной ухмылки. В конце концов, Юнги был лишь человеком, готовый соблазниться такой красотой. — Куда мы идём? — спросил юноша, торопливо переводя тему. — К старому знакомому, — ответил Чонгук. — Он ненадолго нас укроет. Юнги кивнул, хотя не был уверен, что вообще хочет знать, какие именно «знакомые» могут быть у демона. Они продолжили путь. Усталость стала невыносимой, Юнги изо всех сил старался не закрывать глаза, моргал, заставлял себя смотреть по сторонам, держаться за остатки сознания, но сонливость накатывала волнами, тёплыми и тяжёлыми. В какой-то момент он просто перестал бороться, осторожно устроил голову на плече Чонгука, выдохнул и быстро провалился в дремоту. Чонгук сразу почувствовал, как омега обмяк, услышал тихое, ровное сопение у самого уха и машинально посмотрел на Юнги. Тот и правда был лёгким, почти невесомым, слишком худым, никаких соблазнительных форм, которыми обычно так гордились омеги, лишь небольшая, почти плоская грудь, тонкие бедра и плечи. И всё же в его внешности было что-то цепляющее. Мягкие щёки, аккуратные губы, маленький нос, светлые ресницы, отбрасывающие тени на бледную кожу. Милый. И пах он тоже странно, не приторной сладостью, как многие омеги, а сосновым лесом, прохладным и свежим. Этот запах совсем не вязался с его хрупкой внешностью, но почему-то казался Чонгуку удивительно приятным. Демон хмыкнул себе под нос. Юнги даже во сне не выпустил кочергу, все так же сжимая ее в руке, словно боялся, что стоит расслабиться, и мир тут же вцепится ему в горло. Спящий, взъерошенный, уткнувшийся носом в плечо Чонгука, но с железкой в руках, омега выглядел комично. Удивительно, как быстро этот мальчишка уснул, хотя ещё недавно дрожал всякий раз, когда демон оказывался рядом, а теперь спал у него на руках так крепко, будто ничего страшнее усталости в его жизни не существовало. Через некоторое время Чонгук остановился у кромки леса, слегка встряхнул Юнги и поставил его на ноги. Омега сонно моргнул, потёр глаза и тут же поёжился, холодный ночной воздух мгновенно пробрался под одежду. После тепла, исходившего от тела демона, ночная прохлада ощущалась особенно резко. — Мы пришли? — сонно спросил он, оглядываясь. Вокруг не было ничего, кроме тёмного поля, редких кустов и стены леса впереди. Вместо ответа тишину внезапно пронзил низкий звериный рёв, а из чащи донеслось громкое шуршание, словно сквозь кусты ломилось что-то большое и, явно, недружелюбное. Юнги мгновенно сжал кочергу так крепко, что побелели пальцы, и отступил на шаг назад. Чонгук, напротив, оставался совершенно расслабленным. — А этот старикан стал умнее, — довольно протянул он и пошёл вперёд. — Идём, ангелок. — Куда? — шёпотом выдохнул Юнги, ошарашенно уставившись на демона. — Там же кто-то есть. Чонгук посмотрел на него и расхохотался, забавляясь выражением лица омеги. — Это всего лишь уловка, чтобы отпугивать нежеланных гостей. «Значит, здесь все гости нежеланные», — мрачно подумал Юнги, но всё равно поплёлся следом, не выпуская кочергу из рук. Стоило им углубиться в лес, как ощущение опасности только усилилось. Казалось, звери окружили их со всех сторон и в любой момент бросятся из темноты, рычание раздавалось то справа, то слева, где-то ломались ветки, шуршали кусты, и Юнги вздрагивал от каждого звука. Сердце то подпрыгивало к самому горлу, то замирало на мгновение, а ладони становились влажными от напряжения. Чонгук же лишь усмехался, поглядывая на этот живой комок недоверия и страха, который сам же тащил за собой. Вскоре деревья начали редеть, и они вышли на небольшую опушку. Посреди неё стояла низкая хижина с покатой крышей, в окнах горел тёплый, жёлтый свет, а из трубы поднимался дым, растворяясь в ночном воздухе. Перед домом тянулись ряды деревянных поддонов, заставленных пучками сухой травы и каких-то растений, слева стояли бочки с водой, рядом располагался огород. Место выглядело слишком мирным для того, кто водил знакомство с демоном. Юнги окинул всё это подозрительным взглядом. — Твой друг травник? — спросил он с явным сомнением. — Иногда он сам себя так называет, — хмыкнул Чонгук. — Но вообще-то он тёмный маг. Юнги нахмурился. О магах он знал немного, в основном из подслушанных уроков истории, которые проводили для Иана. Давным-давно ангелы поделились частью своей силы с людьми — чистыми душой и верными Верховному Богу, — чтобы те вели человечество за собой. Так появились первые служители церкви, её законы и порядок. Но были и другие. Те, кто отвергал церковь, шёл против её воли или искал силу любой ценой, обращались к демонам. Демоны давали силу, деньги и власть в обмен на души, и таких людей оказалось немало. В будущем у тех, кто заключал сделки, родились дети, в чьей крови остался след демонической силы, они научились ее использовать, и таких людей стали называть магами. Чтобы бороться с демонами, магами и всеми, кого церковь считала противниками Бога, был основан Орден святых рыцарей. И с тех пор мир жил в этой бесконечной войне света и тьмы. Пока Юнги осматривался, Чонгук подошёл к двери и несколько раз постучал. Через мгновение в окне показалось круглое лицо хозяина, стоило ему увидеть Чонгука, как глаза старика расширились, будто перед ним стоял не старый знакомый, а сама смерть. — Открывай, Сазар, — протянул Чонгук с заметной усталостью в голосе. — Ты знаешь, я не люблю ждать. Послышалась возня, скрипнул засов, и дверь распахнулась. На пороге стоял невысокий старик с залысиной, жидкой козлиной бородкой и внушительным животом, нависавшим над поясом штанов, одет он был просто, почти по-деревенски. — Н-не ожидал тебя увидеть, — взгляд нервно перебегал с Чонгука на Юнги и обратно, — Тебя ведь… — Да-да, схватили, — перебил его Чонгук, лениво отмахнувшись. — Но, как видишь, я сумел освободиться. Не дожидаясь приглашения, демон бесцеремонно оттеснил старика плечом и вошёл в дом, будто был здесь хозяином, затем уже с порога обернулся к Юнги и поманил его рукой. — Мы останемся на ночь. Юнги этот человек не понравился сразу, но между сном под открытым небом и крышей над головой он, разумеется, выбрал второе, даже если эта крыша принадлежала подозрительному магу. Омега зашел внутрь. Передняя комната оказалась небольшой и до отказа забитой всякой всячиной. Здесь не было почти ни одного свободного угла, который не был бы занят книгами, свитками, склянками или чем-нибудь еще более сомнительным. Полки ломились от потрёпанных фолиантов, туго перевязанных манускриптов и банок, в которых в мутноватой жидкости плавали насекомые, корешки трав и какие-то нераспознаваемые комки; между книгами стояли чучела мелких животных: мышей, птиц, хорьков; на одной из полок белел череп, до жути похожий на человеческий; стены были увешаны странными амулетами из сухих веток, нитей, косточек и бусин. Вся эта пёстрая, пыльная мешанина как нельзя кстати подходила этому месту и ее хозяину, по мнению Юнги. В печи трещал огонь, но даже это не делало помещение уютнее. Перед топкой на полу лежала раскрытая книга, рядом чернила, перо и лист с каким-то сложным рисунком. Здесь магия ощущалась почти физически, будто сама хижина была пропитана чем-то недобрым. Сазар оказался не менее пугающим, чем сам демон, и Юнги сразу решил держаться к Чонгуку поближе. Логика в этом была сомнительная, но вполне ясная: знакомое зло лучше нового и непонятного. — А ты наловчился, — протянул Чонгук, оглядывая комнату. — Даже барьер поставил. Жаль только, на меня он впечатления не произвёл. Демон взял со стола один из свитков, развернул, пробежался взглядом по строчкам и тут же усмехнулся ещё шире: — Всё ещё пытаешься стать бессмертным? Или на этот раз наконец изобрел что-нибудь для своей лысины? — Чонгук издевался совершенно открыто, с той беззастенчивой лёгкостью, с какой обычно дёргают за хвост заведомо безобидное животное. Сазар же только дёрнул щекой, но промолчал, возразить демону он не решался. — Я всего лишь делаю лекарства, — тихо ответил старик, не поднимая глаз. — Что тебе нужно? — Я уже сказал, — Чонгук небрежно бросил свиток обратно. — Переночевать. — И всё? — недоверчиво спросил Сазар, в мягком свете свечей было особенно хорошо видно, как пот медленно скатывается по его виску. — Конечно нет, — с ленивой улыбкой ответил Чонгук. — Накорми моего спутника. Это Юнги, кстати, — он подошёл к омеге и собственнически обнял его за плечи. — А это Сазар, мой давний друг. «Друг» прозвучало так, что Юнги сразу понял, за этим словом скрывается всё что угодно, кроме дружбы в привычном смысле. Сазар бросил на юношу быстрый, почти безразличный взгляд. Всё, чего ему хотелось, как можно быстрее выпроводить демона за порог, при этом оставшись в живых. — Осталось немного похлёбки, — пробормотал маг. — Вы пока располагайтесь, — он неопределённо махнул в сторону стола, который был так завален книгами и склянками с разноцветными жидкостями, что за ним с трудом можно было разглядеть саму столешницу, а затем поспешил на кухню. Юнги медленно огляделся ещё раз и почувствовал себя ещё неуютнее, чем в первую минуту. Значит, Сазар один из потомков тех, кто когда-то продал душу демону ради силы. От этой мысли по коже пробежали мурашки. Все, что он слышал о магах, церковниках, демонах и сделках, вдруг стало слишком близким и реальным. — Суп и хлеб. Сазар вернулся довольно быстро, расчистил на столе крошечный островок стола и поставил еду. Пахло вполне съедобно, но аппетита не было вовсе. От усталости, пережитого ужаса и постоянного напряжения внутри всё сжалось так, что одна мысль о еде вызывала у Юнги тошноту, и всё же он сел за стол. Поймав на себе вопросительный взгляд Чонгука, омега нехотя заставил себя проглотить пару ложек, потом ещё несколько, и сам не заметил, как доел всё до конца. Тем временем Сазар ушёл в соседнюю комнату и, судя по звукам, спешно что-то переставлял, прятал и освобождал место, вероятно, собираясь уступить комнату демону. Чонгук развалился в кресле без всякого стеснения, листал чужие книги и время от времени тихо посмеивался, наталкиваясь на особенно нелепые, по его мнению, заклинания. «Они и так могут?» — бормотал он себе под нос, качая головой, и на его лице мелькало то искреннее удивление, то откровенное веселье. Когда Юнги закончил есть, то машинально взял тарелку, собираясь отнести и сполоснуть её, но тут Чонгук, не поднимая головы от книги, подал голос: — Оставь. Сазар сам уберёт. Демон отложил фолиант, похлопал ладонью по широкому подлокотнику кресла и кивнул: — Если закончил, иди сюда. Юнги подошёл, но садиться не стал, осторожно остановился рядом. Чонгук поднял на него взгляд, долгий и пристальный. Он смотрел в небесно-голубые глаза омеги так, будто пытался прочитать в них что-то, скрытое даже от самого Юнги. Наконец демон чуть склонил голову и спросил: — Каково твоё желание, ангелок? Юнги сглотнул. После всего, что произошло этой ночью, его собственная просьба вдруг показалась до смешного простой, почти детской, но отступать было уже поздно. — Я хочу найти родителей. Чонгук не выглядел удивлённым. Наоборот, уголок его губ чуть дрогнул, будто он с самого начала ожидал чего-то подобного, и, если быть честным, ему и самому было любопытно, кто мог быть родителями мальчишки, в котором чувствовалась не обычная святая сила, свойственная служителям церкви и рыцарям, а ангельская энергия. Кто и как мог родить полукровку? — Даже не удивил, — подразнил он. — Что ты вообще о них помнишь? В этот момент дверь соседней комнаты тихо скрипнула, и на пороге снова появился Сазар, он уставился на Юнги с таким выражением, будто услышал нечто крайне любопытное, вероятно, подслушивал, как последняя крыса за дверью. Чонгуку хватило одного короткого взгляда и едва заметного кивка в сторону двери, старик тут же побледнел, пробормотал что-то невнятное и поспешно вышел из дома. Юнги проводил его взглядом и только потом, смущённо опустив глаза, ответил: — Я кое-что вспомнил во время течки, — щеки тут же залил румянец. Произносить это вслух, особенно при Чонгуке, было мучительно неловко. — Там было много снега и две мужские фигуры. Они звали меня. — И это всё? — уточнил демон. — Да, — с заметным разочарованием признал Юнги. — Но я знаю, что четырнадцать лет назад маркиз купил меня на рынке рабов. Он протянул руку, показывая ожог в форме якоря, метка раба. Чонгук взял его руку в свою, ладонь у Юнги была маленькая и почти целиком утопалав горячей руке демона. — Значит, ты не отсюда, — протянул Чонгук, скользя взглядом по клейму. — Как ты понял? — Такой знак ставят тем, кого привезли кораблём с другого материка или острова, — спокойно пояснил демон. — Я знаю людей, которые пользуются этой меткой. Сердце Юнги заколотилось быстрее. Надежда, еще недавно хрупкая, крепла с каждой секундой. — Значит, ты правда поможешь? — Сделка есть сделка, ангелок, а я свои слова не нарушаю, — Чонгук сжал его пальцы чуть крепче и с лёгкой усмешкой потряс его руку, словно закрепляя договор. Юнги моргнул, растерянно глядя на их сцепленные руки. — И это всё? — А ты ждал кровавой церемонии? — фыркнул Чонгук. Щёки Юнги вспыхнули ещё сильнее. Он, если честно, действительно ждал чего-то другого, более мрачного и торжественного, например, резаных ладоней, клятв на крови, вспышек адского пламени, чего угодно, но не обычного рукопожатия. — Ты делаешь из меня какого-то монстра, — с наигранной обидой протянул Чонгук. Юнги застыл. Слова демона, брошенные в шутку, вдруг ударили по нему сильнее, чем должны были, потому что в следующую секунду в памяти вспыхнули мёртвые тела стражи, иссушенный Юстас, хрипящий Иан в кольце огня. Кто Чонгук, если не монстр? И почему сам Юнги сидит здесь, в тепле, ест суп и спокойно разговаривает с тем, кто всего несколько часов назад убивал людей у него на глазах? Почему он вообще освободил его? Если в нём действительно есть ангельская сила, почему он выбрал сделку с демоном? Эти мысли налетели разом, омегу словно окатили холодной водой. Всё внутри снова пришло в движение: страх, вина, стыд, отчаяние, растерянность, — и, судя по всему, эта внутренняя борьба была написана у него на лице слишком отчётливо. Чонгук, конечно же, это заметил, но на этот раз не стал ни язвить, ни давить сильнее. Он слишком хорошо знал, как выглядит в глазах такого, как Юнги. Прописная истина, которую вбивают в головы с детства: демоны — зло, ангелы — добро, свет — спасение, тьма — смерть. Слишком удобная и полезная сказка для сторонников света, в которой одна сторона всегда обязана быть непорочной, а другая — виноватой. — Иди спать, ангелок, — наконец сказал демон. — Утром отправимся в путь. Юнги хотел спросить куда, но спорить не было ни сил, ни желания, поэтому он просто кивнул и направился в комнату, из которой недавно вышел Сазар. Переступив порог, Юнги замер. Комнату освещала всего одна свеча на тумбе, и её дрожащего света едва хватало, чтобы выхватывать из темноты очертания мебели и полок. Чучела птиц, сидевшие на шкафу и полках, в полумраке казались живыми, их стеклянные глаза тускло поблёскивали, и от этого по спине бежал неприятный холодок. На столе громоздились очередные книги по магии, свёртки, металлические штуковины непонятного назначения, амулеты, камни, пузырьки с содержимым разной консистенции. Всё вокруг выглядело так, будто достаточно задеть что-нибудь локтем, и ты либо проклянёшь себя на семь поколений вперёд, либо случайно вызовешь демона. Юнги осторожно сел на край кровати, стараясь ни к чему не прикасаться, чувствуя себя чужим, случайно забредшим в логово тех, чьи правила он не понимал и понимать не хотел. Когда омега всё-таки лёг и закрыл глаза, вместо сна к нему сразу пришли воспоминания. Юнги долго не мог уснуть. Как только дверь за омегой закрылась, Чонгук вышел из дома. Сазар сидел на лавке у стены и напряжённо вглядывался в лес, словно ожидал, что из темноты вот-вот выйдет кто-то еще. Чонгук остановился рядом и поднял взгляд к небу, где между ветвями мерцали звёзды и луна. — Скажи мне, Сазар, — произнёс он, — ты что-нибудь слышал о моих крыльях? Маг покосился на него и ответил не сразу. — Возможно. Чонгук усмехнулся. Этот старый змей и правда совсем не изменился. — Уже забыл, что должен мне? Сазар заметно напрягся, губы его сжались в тонкую линию. Быть должником Чонгука он явно не хотел, и если информация о крыльях могла стать платой, то достаточно дешевой. — Я слышал от одного человека в столице, — неохотно начал он, — что демонические крылья сейчас находятся в частной коллекции. — Этого мало, Сазар. Старик нервно сглотнул. — Аукционный дом «Алиар» в столице, владелец граф Элейн. Он интересуется чёрной магией, любит собирать редкости, всякие тёмные артефакты, останки и проклятые вещи. — А ты неплохо осведомлён для того, кто живёт в такой глуши, — Чонгук одобрительно хмыкнул и хлопнул мага по плечу, почти дружески, если бы в этом жесте не чувствовалась скрытая угроза. Когда охотники на демонов схватили Чонгука, крылья ему отрезали почти сразу, как отрубают врагу руки, чтобы он больше не мог сражаться. Это не было унижением, а способ лишить демона части силы и серьёзно ослабить, поэтому пока крылья не вернутся к нему, восстановить былую мощь полностью он не сможет. — И ещё, — продолжил Чонгук как ни в чём не бывало, — мне нужно, чтобы ты придумал, как изменить цвет волос Юнги. — Это не так просто. — Верю, ты справишься, — мягко сказал Чонгук и с силой опустил руку ему на плечо во второй раз, пальцы чуть сжались, а Сазар побледнел ещё сильнее. На губах демона мелькнула усмешка, обнажившая клыки. Когда Чонгук вернулся в дом, там уже было тихо. Он снова развалился в кресле и прикрыл глаза, обдумывая план с раздражающе большим количеством переменных, и самой неприятной переменной, безусловно, был Орден святых рыцари. Они будут продолжать искать и, в отличие от многих других, могут доставить настоящие проблемы.