Моя Адель

      Адель сидела на краю кровати неподвижно, лишь иногда сжимая короткое блядское синее платье, подол которого предательски задирался ещё на празднике. Но сейчас не важно, ведь она сидит в чужой квартире человека, которого и не знала в лицо с недавних пор. Адель тяжело сглатывает, слыша, как на кухне возятся с посудой. Почему-то было тревожно, возбуждающе, и даже эти каблуки уже не казались такими ненавистными. А наоборот делали татуированные ноги изящнее и красивее. Вверх платья облипал маленькую грудь без белья, ведь было бы видно тонкие бретельки. Несколько зализанных гелем прядей вылезли и завивались в родные кудри. И какое-то дорогое украшение на шее, которое и не очень шло этому наряду.       Она очень ждала. Ждала, чтобы её забрали с этого скучного праздника, чтобы обняли, поцеловали, прижали к себе, чтобы рёбра сломались в чужих сильных руках. Адель даже затряслась лишь от этих мыслей: то ли от трепета в сердце, то ли от возбуждения перед предстоящими действиями Вики.       Вика стояла уже в проеме двери, глядя на Адель. Красивую, хрупкую и такую непохожую на Сашу. Вика лишь шагнула ближе, остановившись прямо перед Адель. Карие глаза упёрлись в чёрный пиджак, сидевший на чёрной футболке, а дальше в обычные чёрные джинсы. Вика заинтересовала Адель с самого начала, как Саша сказала о своей девушке и познакомила их коротко, но всё равно.

***

      День рождения казался каким-то скучным и нудным. Похуй, что это день рождения лучшей подруги Адель, которая стоит в долбаном синем платье и на каблуках уже второй час. Она, конечно, и рада была так нарядиться, но ради чего? Чтобы простоять, поотшивать каких-то уродов и уродок, которые липли как мухи на мёд. Адель уже устала и встала около фуршетного стола с шампанским, закинув в себя целый стакан, пока не заметила, как Саша подошла ближе с кое-кем.       — Адель, знакомься, это моя девушка Вика. — Гастелло радостно подхватила под руку девушку невысокую, с короткими чёрными волосами с каким-то мокрым эффектом. Некоторые прядки падали прямо на глаза, но даже через них можно было увидеть зелёные глаза цвета тёмной травы после дождя, ровный нос и пухлые губы. Нижняя и вовсе была украшена бусинкой пирсинга, сверкавшей в свете огромных ламп в этом зале.       — Адель, — Шайбакова протянула руку в привычной манере, но Вика лишь поглядела на Сашу и после сжала горячую ладонь Адель, и явно обожглась. Адель улыбнулась мягко, но распахнула глаза, когда её руку поднесли к мягким губам, едва оставляя поцелуй.       — Приятно познакомиться, Адель. — Вика усмехнулась уголками рта. От этого почему-то сделалось тепло в сердце, и Адель произвольно тоже улыбнулась, неловко сложив руки на подоле юбки.       — Ну, мы пойдём, Адель. — Саша, стоявшая рядом, как будто и не была против такой близости, взяла за руку Вику, и они ушли.       Адель лишь посмотрела вслед чёрному силуэту в огромном пиджаке и белому платью Саши, которая едва покачивала бёдрами, смеясь со своей девушкой. Когда она успела появиться у Саши? Ещё и такая красивая…       Адель проводила их взглядом и ещё пару секунд тупо смотрела на полуопустевший фуршетный стол. Внутри всё странно колыхнулось, как будто она махом выпила не бокал шампанского, а целую бутылку. Только нет, дело было явно не в алкоголе. В горле пересохло, а на том месте, куда Вика поцеловала руку, всё ещё пульсировало ровное тепло.       — Вот же блядь, — прошептала она сама себе и потянулась за следующим бокалом.

***

      Николаева облизнула свои губы, дотронувшись ладонью до линии челюсти Адель, нежно поглаживая большим пальцем.       Она не отводила взгляд. Никогда не отводила. Даже когда внутри всё переворачивалось от этого золотисто-янтарного огня Викиных глаз.       Адель шумно выдохнула, когда горячая ладонь легла на её скулу не нежно, нет. С весом. С требованием. Большой палец скользнул по приоткрытым губам, надавил на нижнюю с колечком, заставляя рот раскрыться ещё чуть шире.       — Такая красивая, — голос Вики сел до хрипоты, почти шёпота. — Вся вылизанная. Для кого, Адель?       Брюнетка лишь мотнула головой — отрицать, что для неё, было бы ложью. Но сказать вслух — слишком откровенно даже сейчас.       — Посмотри на себя, — Вика наклонилась, вдыхая запах её шеи: цветы, алкоголь с праздника и что-то своё, до дрожи родное. — Ты хотела, чтобы тебя взяли прямо там?       Адель всхлипнула, когда зубы Вики сомкнулись на мочке уха не больно, но чувствительно, до искры под кожей. Пальцы вцепились в её плечи, в чёрную ткань пиджака, а колени разъехались сами, слишком широко для этой позы, для этой юбки.       — Ви, пожалуйста… — сорвалось с губ.       — Что «пожалуйста»? — Вика отстранилась ровно на секунду, и в её глазах горело то, от чего у Адель свело низ живота. Она провела ладонью по внутренней стороне бедра Адель, задирая подол до самого верха, и усмехнулась, увидев влажное пятно на тонкой ткани белья. — Так ждала?       — Разве ты не видишь? — Выдохнула Адель, сама поражаясь собственной смелости.       Вика усмехнулась и поцеловала девушку, затянув в страстный танец языков, пока руки с множеством колец скользили по талии, по груди через ткань, по шее, обжигая кожу.       Вика опустилась на колени прямо перед ней, не отводя взгляд от карих глаз, мягко подчеркнутые коричневыми тенями. Невесомый поцелуй в коленную чашечку, выше, чуть выше, укус в мягкое бедро, от которого Адель вскинулась, вцепившись в простыню.       — Не стесняйся, — коротко сказала Николаева, и Адель послушно кивнула, задыхаясь от предвкушения.       Вика не стала тянуть. Стянула ткань одним рывком, тонкое бельё жалобно треснуло где-то у резинки. Раздвинула колени шире, пока Адель не застонала от растяжения, стыда и восторга одновременно. А потом её рот оказался там, где ждали с самой первой секунды этого вечера.       Первый же медленный, плоский, откровенный проход языком заставил Адель выгнуться дугой. Она закусила губу, но звук всё равно вырвался высокий, влажный, неконтролируемый. Вика работала без спешки: то втягивала клитор в рот, играясь кончиком языка, то опускалась ниже, проникая внутрь, заставляя Адель чувствовать каждый миллиметр. Сжимала руками бедра, оставляя синяки на них.       — Ещё, — простонала брюнетка, ловя ртом воздух. — Ви, пожалуйста, ещё…       Вика подняла голову, её подбородок блестел, а глаза стали почти чёрными от расширенных зрачков.       — Какая нетерпеливая.       Вика приподнялась, облизывая губы, и потянулась за поцелуем к Адель. Та целовала с жадностью. Шайбакова прижалась вплотную почти, сжимая чужую шею, хватая носом воздух, пока чужие руки искали молнию сзади платья. Молния сползла, и платье освободилось на груди, сразу обнажив её. Тело дрожало, грудь тяжело вздымалась, соски затвердели так, что требовали внимания и ласки. Вика распахнула глаза, посмотрев сначала на опущенные густо накрашенные ресницы, а после взгляд скользнул по груди. Пальцы сразу скрутили один пунцовый сосок, и Адель отдалась громким стоном и прикусом нижней губы Вики, что вызвало жалобный скулёж. Руки Адель мигом оказались почти у корней чёрных волос, сжимая их в кулак.       Вика зашипела скорее от удовольствия, чем от боли, и в ответ оторвалась от губ, впиваясь зубами в нежную кожу шеи Адель, оставляя след, который точно не сотрётся до утра. Шайбакова только сильнее сжала пальцы в чёрных волосах, притягивая Вику ещё ближе, ещё плотнее, чтобы чувствовать каждое движение губ, каждый укус, каждое дыхание на своей груди.       — Ты с ума меня сводишь, — прохрипела Вика ей прямо в ключицу, и от вибрации этого голоса у Адель подкосилось что-то внутри.       Платье окончательно сползло к талии, и теперь Адель сидела перед Викой почти полностью открытая только цепочка с дорогим камнем на шее, которую она забыла снять, блестела на свету, падающем из коридора. Николаева отстранилась ровно на секунду, чтобы посмотреть. Просто посмотреть, как Адель дрожит, как её грудь тяжело вздымается, как размазалась тушь под глазами, делая взгляд ещё более диким и просящим. Она рывком сняла с себя пиджак, кидая на пол, похуй, завтра уберёт.       — Господи, какая же ты… — Вика не договорила. Вместо слов она оперлась одним коленом в кровать и снова накрыла её рот своим грубо, жадно, впутывая языки в грязный танец, а руками сжала оба соска сразу, сильно, до грани между наслаждением и болью.       Адель застонала прямо в поцелуй, и её тело выгнулось само. Бёдра дёрнулись вперёд, навстречу чужому бедру, и она почувствовала, как Вика довольно усмехается ей в губы. Вика через ноги стянула синее платье, оставляя лишь наготу прекрасного тела и синие каблуки, ведь так сексуальнее. Сама же Вика снимает с пальцев кольца, кидая на тумбочку.       — Такая мокрая, — шепнула Николаева, опуская глаза на бёдра, и её ладонь скользнула вниз по животу, по дрожащим мышцам, к самому центру, где всё горело и пульсировало. — Вся для меня.       Она не спрашивала. Она брала. Два пальца вошли легко, без сопротивления — Адель была готова, ждала, молила об этом каждым сантиметром своего тела. И когда Вика начала двигаться медленно, глубоко, выгибая пальцы внутри так, что Адель едва не закричала, мир сузился до тёмной комнаты, до чужого жаркого дыхания, до хриплых «тише-тише», которые Вика шептала ей в висок.       В какой-то момент Вика наклонилась ниже и замерла. Её губы коснулись родинки чуть выше левого соска — маленькой, тёмной, которую Адель почти и не замечала. Вика поцеловала её так, будто это был самый драгоценный камень на теле. Провела кончиком языка, ощущая солоноватый привкус кожи, и легонько прикусила, заставляя Адель выгнуться ещё сильнее. Родинка стала центром вселенной, Вика возвращалась к ней снова и снова, каждый раз замедляясь, обводя её кругами, пока Адель не начала скулить от переизбытка ощущений.       — Не могу, — выдохнула Адель, хватая ртом воздух, чувствуя, как стены сжимаются вокруг пальцев, как спину пробивает током. — Ви, я сейчас кончу…       — Давай, — разрешила та, ускоряя темп, вбивая пальцы глубже и жёстче.        Неприличные звуки накрыли комнату, и одновременно Вика накрыла ртом её сосок, обвела языком, прикусила, потянула. Адель кончила с дрожью, которая началась где-то в позвоночнике и выплеснулась наружу судорожным выдохом, похожим на всхлип. Вика не останавливалась, помогала продлить, растянуть, выжать всё до последней капли, пока тело Адель не обмякло, удерживаемое только чужими руками.       — Умница, — шепнула Вика, медленно убирая пальцы и поднося их к своим губам. Адель видела, как она облизнула их, не отводя взгляда, и от этого простого движения между ног снова запульсировало.       Адель не нашла в себе сил ответить. Она только смотрела на Вику растрёпанную, с блестящими губами, в чёрной футболке, мятой в этой суматохе. Николаева встала меж её дрожащих колен, но по ней видно было, что мало. Ведь такого наслаждения с Сашей не было и не будет никогда, как с Адель.       — Ложись на живот, — приказала она, мягко, но без вариантов. Адель подняла брови, оглядывая Вику с ног до головы. — Ты думала, я тебя просто так отпущу?       — Я никуда не собиралась, — ответила Адель осипшим голосом, переворачиваясь и откидываясь на подушки.       — На колени, — хрипло сказала Вика.       Адель послушно приподнялась, вставая на четвереньки, лицом к изголовью, открывая спину, ягодицы, бёдра. Вика встала сзади, Адель слышала шаги, скрип половиц, а потом почувствовала, как чужие ладони легли на её поясницу. Горячие, обжигающие.       — Хорошо, — пробормотала Николаева, оглаживая изгиб спины, спускаясь ниже, сжимая ягодицы, раздвигая. — Просто замри.       Вика придвинулась вплотную. Адель почувствовала чужой пах через джинсы, жёсткую ткань, пуговицу, ширинку. Вика прижалась плотнее, от бёдер до лопаток, и Адель выдохнула громко, когда давление усилилось. Даже через джинсы, даже не раздеваясь — это было слишком, слишком интимно, слишком грязно. Вика наклонилась к щеке Адель, лизнув и чмокнув слегка. Адель уловила чужие губы, затягивая в короткий поцелуй.       — Чувствуешь? — Шепнула Вика ей в ухо, проводя руками по бокам, сжимая рёбра. Её бёдра качнулись вперёд, упираясь прямо в зад Адель, имитируя движение, от которого у той свело низ живота.       — Да, — выдохнула Адель, не узнавая свой голос: низкий, хриплый, сломанный.       — Тогда не дёргайся.       Вика отодвинулась ровно на секунду, только чтобы опустить руку между ягодиц Адель. Длинные пальцы раздвинули половые губы, собирая естественную смазку, блестящую, тягучую. Адель слышала влажные звуки, как чужая рука двигается по ней, гладит, дразнит, размазывает.       — Не стыдно, Адель? — Спросила Вика, и в её голосе было удовлетворение. — Быть такой?       Она вошла двумя пальцами резко, до упора, и Адель вскрикнула от наполнения, от того, как идеально это чувствовалось: развратная поза, чужое присутствие сзади, чужие пальцы внутри.       — Очень стыдно, — простонала она, выгибая спину, подставляясь глубже.       Вика начала двигать. Коротко, жёстко, вбивая пальцы под углом, и каждый толчок сопровождался ударом её бёдер в зад Адель через джинсы, через ткань, всё равно чувствительно, всё равно горячо.       — Нравится? — Шепнула она на ухо, сжимая волосы Адель у корней и оттягивая голову назад. — Когда я трахаю тебя, как шлюху?       — Да, — выдохнула Адель, и это слово сорвалось грязно, влажно, без капли стыда.       — Адель, — Вика ускорилась, пальцы ходили внутри быстро и глубоко, и пах прижимался к её заду при каждом толчке так, что темнело в глазах. — Ты моя. Только моя.       — Ви… — всхлипнула Адель, чувствуя, как внутри всё сжимается.       Вика наклонилась и поцеловала татуировку на лопатке влажно, с языком, прикусывая. И одновременно прошептала в кожу, не отрывая губ:       — Кончай. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь мои пальцы. Сейчас.       Адель кончила с криком, который утонул в подушке, тело затрясло, колени подогнулись, и её удержали только чужие руки, вцепившиеся в бёдра. Вика не останавливалась, продолжала двигать пальцами, помогая продлить, растянуть, пока Адель не обмякла, повиснув на чужих руках.       Вика вытащила пальцы медленно, оглаживая дрожащие ягодицы, и на секунду прижалась пахом к заду Адель. Наклонившись к её уху, Вика сама тяжело дышала, опираясь одной рукой в постель. Пальцы были влажными и всё ещё в смазке.       — Адель, — хрипло сказала она, разжимая хватку и давая Адель упасть лицом в подушку, — только Саше ни слова.       Вика осталась стоять: в футболке, в джинсах, с блестящими пальцами. И смотрела на Адель, которая не могла даже пошевелиться. И улыбалась.       Адель не ответила, просто лежала и пыталась вспомнить, как дышать. Вика пожала плечами и ушла в ванную. Адель слышала, как зашумела вода, как Вика, судя по всему, ополоснула лицо и руки. Потом тишина. И шаги обратно.       Адель думала лишь о том, какая она мразь, что переспала с девушкой лучшей подруги. Но оно того стоило. Адель посмотрела на сползшее на пол платье, на разорванное бельё, на следы от укусов на бёдрах, на каблуки, которые так и не сняли. От этого стало грязнее, стыдливее и неправильнее. Но жутко горячо. Адель перевернулась на спину, уставилась в потолок. Грудь всё ещё горела там, где Вика сжимала соски, где кусала шею, где так нежно вылизывала родинку. Она провела ладонью по животу, чувствуя, какой он липкий, влажный. Её собственная смазка на внутренней стороне бедра. Пальцы Вики. Всё перемешалось.       — Ты в порядке? — Голос Вики стал тише, почти нежным.       Адель открыла глаза и посмотрела на неё, на тёмный силуэт на краю кровати, на влажные губы, на руки, которые только что были внутри неё.       — Нет, — честно сказала она. — Но это не важно.       — Почему?       — Не хочу думать сейчас об этом.       Вика улыбнулась. По-настоящему, не усмехнулась, а улыбнулась мягко, почти нежно.       — Из-за Саши думаешь?       — Да. Я не знаю, как буду смотреть ей в глаза, когда переспала с её девушкой.       — Есть такое, — Вика наклонилась и поцеловала её в лоб, невесомо, как ребёнка. — Но я не жалею.       Адель потянулась за поцелуем, закинув руки на шею девушки, но Вика отстранилась.       — Сначала скажи, что не будешь корить себя завтра утром.       — Буду, — выдохнула Адель.       — Тогда скажи, что это того стоило.       — Стоило, — прошептала она. — Каждая секунда.       Вика кивнула, и её тень накрыла Адель снова: горячая, тяжёлая, обещающая.       — Тогда, — шепнула она, откидывая Адель на подушки, нависая сверху, — у нас есть ещё пара часов, пока Саша не вернётся.       Адель рассмеялась, но обвела ногами талию Вики, заключая в замок. А после облизнула губы, чмокнула губы напротив невесомо и оторвалась быстро, заглядывая в глаза напротив.       — А если вернётся? — Спросила она.       — Ну, — Вика провела рукой по её дрожащему животу, спускаясь ниже, и её пальцы снова оказались там, где всё горело, — тогда будет веселее.       И Адель почему-то рассмеялась, потянувшись за новым поцелуем. На этот раз медленнее. Вика целовала её так, будто они не трахались десять минут назад, будто ничего не было. А потом снова скользнула вниз, к родинке на груди, и Адель поняла, что эта ночь заберёт у неё всё: и совесть, и сон, и возможность смотреть в зеркало без стыда. Но прямо сейчас ей было плевать.