Невыносимые

Леви никогда не представлял себя в роли учителя. Нет, конечно, ему приходилось натаскивать сопляков, только-только закончивших обучение в аврорской школе, вдалбливая в их пустые башки щитовые чары и заставляя до кровавых мозолей на пятках отрабатывать уклонение от летящих заклятий. Ему не раз и не сотню приходилось рявкать на стажёров, когда те от страха забывали, с какого конца держаться за палочку. Они боялись его до икоты. Среди зелёных новичков ходил странный слух, что старший аврор Аккерман может обезоружить и связать противника одним лишь тяжёлым взглядом, даже не доставая палочки. Стоило ему показаться в конце коридора, как перешептывания мгновенно стихали, а несчастные стажёры вытягивались по струнке, бледнея и едва ли не переставая дышать. Они знали: капитан Аккерман не прощает небрежности. Заляпанная грязью мантия, нечёткий взмах кистью или секундная заминка перед лицом воображаемого противника карались так, что виновный потом всю неделю драил тренировочные манекены вручную, без малейшей помощи магии. Это было даже весело. Но преподавать в Хогвартсе? В замке, набитом пронзительно визжащими малолетками, которые путаются под ногами, вечно забывают постирать мантии и взрывают зелья, заляпывая вековые столы? Одна мысль об этом вызывала у Леви стойкое желание запустить в кого-нибудь прицельным режущим сглазом. Желательно в Эрвина, который и выдал эту гениальную идею.

«Дорогой Леви,

В Хогвартсе освободилась профессорская вакансия.

Мне очень нужен человек, которому я могу доверять так же, как самому себе.

Поверь, ты справишься с этой работой лучше, чем кто-либо в этой стране.

Я уже уладил этот вопрос на самом верху. Приезжай как можно скорее.

С надеждой на скорую встречу,

Эрвин»

Он раздражённо фыркнул, отпивая глоток чёрного чая из чашки, которую он по привычке держал за ободок, а не за ручку. «Дорогой Леви»… Они не виделись лет пять: Смит едва ли не сразу после окончания школы устроился работать в ней же, сперва — наставником малышни по полетам, потом — профессором Древних рун. И вот теперь этот гений карьерного роста докарабкался по лестнице аж до кресла директора школы. Впрочем, Леви вынужден был признать: если кто и мог удержать в узде этот огромный, хаотичный замок, набитый бешеными подростками, то только Эрвин, с его непрошибаемым спокойствием и даром убеждения. — Интриган хренов, — негромко пробормотал Леви, ставя чашку на идеально чистую, до скрипа вымытую поверхность стола. Найл подписал приказ о временном командировании Леви в Хогвартс с такой неприличной скоростью, словно Аккерман был не лучшим боевым магом, а проклятым артефактом, от которого нужно поскорее избавиться. — Смит прав, тебе жизненно необходим отпуск, пока ты не прирезал кого-нибудь из подследственных прямо в допросной. Побудешь годик среди детей, подышишь свежим шотландским воздухом, может, хоть материться через слово перестанешь. — Дети — это рассадник грязи и тупости, Найл, — ответил тогда Леви, оперевшись ладонями о край его стола. — Я там кого-нибудь пришибу в первую же неделю. — Да мне плевать, пусть Смит с этим разбирается, — отмахнулся Док, ставя печать на свитке. — Всё, свободен. Иди собирай чемоданы. Что этот бровастый интриган задумал ему напарить? Защиту от тёмных искусств? Чары? Или, упаси Мерлин, уход за магическими существами, чтобы Леви весь год отмывал гиппогрифье говно?.. Леви тяжело вздохнул, сложил пергамент и сунул его в карман мантии. Выбора ему всё равно не оставили: придётся переться в эту глухомань и выяснять, какую именно кашу заварил Смит под крышей своего элитного заповедника для малолетних идиотов.

***

— …если ты хочешь заставить меня убирать гиппогрифье говно, то я измажу им твою холеную рожу, даже если это будет стоить мне месячной зарплаты. Эрвин снисходительно усмехнулся в ответ. Он плавно поднялся со своего кресла — огромный, плечистый, заслоняющий собой половину света от окна, — и подошёл к шкафу, где ровными рядами выстроились флаконы и тяжелые книги в кожаных переплётах. — Ну зачем так радикально, Леви? — спокойно отозвался Смит, выуживая из недр шкафа новую, запечатанную коробку с учебниками. — Магических существ надо от тебя защищать, так что к гиппогрифам я тебя не подпущу. И профессор Флитвик, слава Мерлину, в прекрасном здравии, хоть и жалуется в последнее время на повышенную дерзость некоторых гриффиндорцев. Эрвин повернулся, удерживая в руках не массивный фолиант, как ожидал Леви, а увесистую стопку пергаментов и новенький набор весов. Леви прищурился, мгновенно узнав эмблему: аптекарские весы высшего качества. Неплохо. — Твой любимый профессор Слизнорт ушёл на покой, решив посвятить остаток дней коллекционированию засахаренных ананасов и написанию мемуаров. Лаборатории в подземельях полностью в твоём распоряжении. Леви на секунду завис, переваривая услышанное, а затем его лицо перекосило от искреннего отвращения. — Зелья? Ты издеваешься, Эрвин? Я боевой маг, а не кухарка… — Боевой маг с абсолютной концентрацией, феноменальной точностью движений и манией идеального порядка, — с ухмылкой парировал Эрвин. — Старшие курсы проводят в подземельях достаточно времени, чтобы ты мог присмотреться к мальчику. Леви недовольно скрестил руки на груди, буравя Смита тяжёлым взглядом. — К какому ещё мальчику? — Эрен Йегер, шестой курс, Гриффиндор, — Эрвин слегка наклонил голову, и в его голубых глазах блеснул опасный огонёк. — За ним нужно присмотреть. Очень внимательно. Йегер, значит. В памяти Леви мгновенно всплыло улыбчивое лицо, обрамлённое светлой бородой, и круглые стёкла очков. Когда-то давно, ещё во времена их собственной учёбы, они с Зиком Йегером были близки — настолько, насколько вообще могли быть близки два настолько разных человека. Зик, блестящий студент, зачитывавшийся запрещёнными трактатами по высшей магии, обладал пугающим интеллектом и не менее пугающим любопытством, что в своё время привлекало Леви. Но их дружба дала серьёзную трещину, когда Йегер совсем попутал берега и принялся нападать на студентов, а после школы их пути разошлись окончательно: Леви ушёл в Аврорат, а Зик… Да хер знает, чем он сейчас занимался. — Шестой курс, — вслух прикинул Леви, нахмурившись. — Мальчишке шестнадцать-семнадцать лет. В сыновья Зику он явно не годится. Младший брат? — Сводный, — подтвердил Эрвин, ничуть не удивлённый тем, как быстро Леви выстроил элементарную логическую цепочку. — Отец у них общий, Гриша Йегер, но матери разные. Леви шумно и зло выдохнул через нос. Семейка Йегеров продолжала отравлять ему жизнь даже спустя годы. — И какие конкретно у тебя с пацаном проблемы? Что я должен искать? Признаки увлечения Тёмными искусствами? Эрвин лишь загадочно улыбнулся своей самой невыносимой улыбкой и покачал головой: — Мне интересно, к каким выводам придешь ты сам по итогам наблюдения. — Я боевой маг, а не детектив. — Через неделю ты станешь профессором Хогвартса, Леви, — напомнил Эрвин, выпрямляясь во весь свой огромный рост. — Твоя задача — учить детей. А всё остальное… считай это просто интересным побочным квестом. Вот ключи от кабинета и твоей комнаты, — он подтолкнул к нему тяжёлую связку. — Обустраивайся. — Смотри у меня, Смит, — негромко, но до предела отчётливо процедил Аккерман, наконец сгребая связку в кулак. — Если этот пацан окажется таким же поехавшим, как и его братец, я упакую его быстрее, чем он успеет вспомнить хоть одно заклинание, и сдам Найлу с потрохами. — Я ничего другого от тебя и не жду, — Эрвин мягко улыбнулся, и в этой его улыбке снова промелькнула та самая пугающая уверенность человека, который просчитал партию на двадцать ходов вперёд. — Но не руби сгоряча. Он ещё просто подросток. — Подростки — самая опасная категория преступников, Смит. У них тормозов нет от слова совсем. — Как и у тебя, о великий и ужасный демон подземелий. Старая идиотская кличка, которой его наградили слизеринцы ещё на первом курсе — сперва за привычку сычевать по тёмным углам, а потом и за блистательную игру в квиддич… Эрвин откопал её из самых глубин их школьного прошлого исключительно ради того, чтобы поиздеваться. Но сейчас, когда Леви снова предстояло спуститься в эти самые подземелья, только уже в статусе полновластного хозяина, дурацкое прозвище казалось ему вполне себе неплохим. Он хорошо помнил, как студенты любили обзывать профессоров за глаза: надо будет как-нибудь запустить его в народ… — Из уст бровастого интригана, который дорвался до власти, это звучит как комплимент, — ухмыльнулся Леви, пряча связку ключей в карман. — Кстати, раз уж мы вспомнили благословенные школьные времена… Завтра утренним поездом прибывает ещё одна наша старая подруга. Леви, который уже взялся за ручку своего чемодана, застыл: внутри у него нехорошо ёкнуло. Список «старых друзей» из Хогвартса, за вычетом самого Эрвина и Зика, сужался до одного стихийного и абсолютно невменяемого бедствия. — Только не говори мне, что… — процедил он, медленно поворачивая голову к Смиту. — Скажу, — Эрвин так широко и открыто улыбнулся, что Леви захотелось запустить в него каким-нибудь проклятием. — Ханджи приняла моё приглашение. В этом году она будет преподавать Защиту от тёмных искусств. Ну и, конечно, она была в полном восторге, когда узнала, что ты тоже согласился. Она очень соскучилась. Леви закрыл глаза и глубоко, судорожно вдохнул, мысленно проклиная тот день, когда Найл Док решил отправить его в эту командировку. Хогвартс стремительно превращался в филиал психиатрического отделения Мунго. Он позвал её, а не его, вести ЗоТИ? Серьёзно? Из них двоих именно Аккерман был аврором и специалистом по тёмной магии, Ханджи же была… Ханджи. Безумным учёным, способным залезть в пасть спящему дракону просто для того, чтобы замерить температуру его гланд. Леви распахнул глаза и уставился на Смита так, словно тот только что объявил о назначении Пивза на должность директора школы. — Эрвин, ты точно не падал с метлы головой вниз в последнее время? — Ханджи — один из лучших теоретиков и исследователей вредоносной магии в Европе, Леви, — отозвался Эрвин. — Её нестандартный подход — как раз то, что нужно, чтобы расшевелить устаревшие министерские программы. А твой потенциал, как я уже говорил, нужнее в подземельях. Леви раздражённо дёрнул плечом, поудобнее перехватывая ручку чемодана. — Припомни мои слова, Смит: к Хэллоуину она либо случайно призовёт в замок какую-нибудь древнюю дрянь, либо превратит свой кабинет в зоопарк для тёмных тварей. И спасать её придётся мне. — Если это случится, я выпишу тебе премию, — задорно блеснул глазами Смит. — А теперь иди, тебе срочно нужно выспаться. — Издевайся-издевайся, — беззлобно, но хмуро проворчал Леви, окончательно разворачиваясь к выходу. — Твоя манера руководства школой уже пахнет катастрофой всемирного масштаба. Спокойной ночи. Взметнув полами плаща, он наконец вышел из директорского кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Статуя горгульи что-то недовольно проскрежетала: наверное, снова хотела услышать пароль. — Высший пилотаж, — буркнул Леви. Горгулья скрипнула крыльями и прыгнула в сторону, открывая винтовую лестницу. Леви шагнул на ступени, мысленно обещая себе сварить для Смита какое-нибудь особенно слабительное зелье. И для Зоэ за компанию, чтобы не расслаблялась. Или расслаблялась, это как посмотреть… Мысленно фыркнув из-за дурацкой игры слов, пришедшей в голову, Леви направился к подземельям: дорогу он прекрасно помнил ещё со времён своей бурной молодости. До начала учебного семестра оставалось чуть больше недели, и никаких заспанных студентов с дурацкими вопросами на пути, слава Мерлину, не наблюдалось. Леви искренне радовался этой короткой передышке: знал, что уже совсем скоро покой ему будет только сниться. И с чего Док решил, что эта командировка потянет на отпуск?.. Иметь дело с отбитыми на всю голову преступниками было даже проще, чем с пятнадцатилетними жертвами буйства гормонов. Спускаясь всё ниже по крутым каменным ступеням, Леви чувствовал, как замок постепенно окутывает его привычной прохладой. Факелы на стенах сменились зеленоватыми светильниками, отливавшими серебром. Можно было бы насладиться чувством ностальгии: Леви хоть и терпеть не мог Слизерин, но всё же провёл тут несколько неплохих лет, но из головы никак не шёл Йегер-младший. За всё время их дружбы Зик ни разу, ни единым словом не обмолвился о том, что у него есть младший брат. Вообще. Он трепался обо всём на свете: о редких артефактах, о своих заумных теориях насчёт происхождения магии, но о собственной семье всегда молчал, и теперь из-за этого молчания Леви понятия не имел, чего ожидать от мальчишки. Что за кот в мешке достался Гриффиндору? Такой же скользкий, повернутый на своих тайных идеях манипулятор, который прячет за дружелюбной улыбкой готовность воткнуть нож в спину? Или, наоборот, полная противоположность своего старшего брата? Эрвин, как обычно, нагнал туману: никаких конкретных фактов, никаких зацепок. Ищи то, не знаю что, на уроках зельеварения, пока у пары десятков студентов закипают котлы с каким-нибудь взрывоопасным варевом. Будет ли у него время присматривать за потенциальным террористом, пока остальные оболтусы пытаются отрастить себе третью ногу или растворить классную мебель в кислоте? Большой, титанический просто вопрос. Но для продолжения изучения зельеварения на шестом курсе надо сдать СОВы с приличными баллами, а значит, его будущие студенты-старшекурсники не совсем безнадежны… — Ладно, разберёмся по ходу пьесы, — негромко пробормотал Леви, останавливаясь перед глухой каменной стеной в самом тупике коридора. Прямо перед ним в кладку была встроена едва заметная замочная скважина, оплетённая резными змеиными хвостами. Леви вытащил из кармана связку, выбрал длинный фигурный ключ и уверенно вогнал его в паз: стена бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в личные апартаменты профессора зельеварения. Из его палочки вылетели маленькие огоньки, зажигая свечи в тяжелых канделябрах и освещая просторную комнату, заставленную добротной мебелью из тёмного дуба. Леви прошёл к письменному столу, стоявшему у окна, за которым как раз проплывала ехидно оскалившаяся русалка, и первым же делом провёл пальцем по его полированной поверхности. Прищурился, критически разглядывая подушечку. Чисто. Эрвин, прекрасно знавший маниакальную тягу своего друга к чистоте, явно проконтролировал уборку, чтобы Леви не смылся обратно в Аврорат в первую же минуту пребывания в своём новом жилье. Он пристроил чемодан у подножия огромной кровати под тяжёлым зелёным балдахином, стащил с плеч аврорский плащ, аккуратно расправил его и повесил в шкаф. Теперь он гражданский. Демон подземелий, собственной персоной, вернулся в родные пенаты. Впереди была целая неделя блаженной тишины, за которую нужно перебрать шкафы, проверить запасы редких ингредиентов вроде шкур бумсланга и, самое главное, морально приготовиться к худшему. А пока что можно просто выпить чаю.

***

Леви зашёл в Большой зал ровно в восемь утра. За преподавательским столом уже сидело несколько человек: замдиректора Минерва Макгонагалл, всё такая же строгая, с идеально уложенным пучком поседевших волос, о чём-то негромко переговаривалась с профессором Флитвиком. Профессор Стебль, декан Хаффлпаффа, что-то увлеченно объясняла сонному профессору Фрицу. Леви отлично помнил, как эти же люди ставили ему оценки, снимали баллы и отчитывали за слишком мрачный вид, а теперь ему предстояло наравне с ними пить утренний чай и обсуждать учебные планы. Макгонагалл вежливо кивнула ему, но Леви всё равно чувствовал себя так, словно его поймали на прогулке после отбоя. Он уже направился к свободному стулу по правую руку от Эрвина, как вдруг тишину Большого зала разорвал оглушительный, восторженный вопль: — Леви-и-и-и-и! Сзади на него на полной скорости неслось стихийное бедствие. Очки Ханджи съехали набок, в растрёпанных волосах, как всегда, застряло птичье перо, а из кармана её поношенного плаща сиротливо торчал замусоленный экземпляр «Расширенного курса самообороны от тёмных искусств». Леви среагировал мгновенно, на чистых рефлексах: он резко ушёл в сторону, уворачиваясь от удушающих объятий. — Замри, чучело! — гаркнул он. Волшебная палочка, направленная точно между бровей Ханджи, слабо заискрилась. — Ещё один шаг в мою сторону — и я влеплю в тебя такое Обезноживающее, что до самого Хэллоуина будешь ползать по замку улиткой. — Ой, ну Леви! — Ханджи затормозила в каком-то дюйме от кончика его палочки, ничуть не испугавшись угрозы: наоборот, её глаза за стёклами очков засияли ещё ярче. — Мы же не виделись целую вечность, а ты всё такой же бука! А я вот уже успела осмотреть кабинет ЗоТИ, там потрясающий шкаф, я уверена, в нём заперт боггарт, он так громко скребётся! Хочешь, после завтрака пойдём поиграем с ним? — «Поиграем»? Тебе сколько лет, Зоэ? Тридцать? — Двадцать восемь, — насупилась Ханджи. — Я же старше тебя на два года, мог бы и сам посчитать. — Тем более, — Леви не сводил с неё хмурого взгляда, но палочку всё-таки убрал. — Для взрослой бабы и профессора Хогвартса у тебя пугающе пустая башка. Никуда я с тобой не пойду. — Ну почему-у-у? — Ханджи выпятила нижнюю губу. — Тебе что, совсем не интересно, в кого превратится твой боггарт? Ну же, Леви! Вдруг там будет огромный, страшный, летающий кусок грязи, которую невозможно отчистить? Леви медленно повернул к ней голову. Его лицо не выражало абсолютно ничего, кроме глубокой усталости от самого факта её существования. — Этот боггарт примет форму Ханджи Зоэ, которая пытается со мной обняться. Самый жуткий кошмар в моей жизни. Эрвин, сидевший по центру в своём директорском кресле, не выдержал и тихо прыснул в кулак. — Злюка! Я к нему со всей душой, а он сравнивает меня с тёмной тварью! Ну и ладно, ну и пожалуйста, — Ханджи весело фыркнула, поправляя очки, и наконец плюхнулась на стул, моментально потянувшись к тарелке с гренками. — Эрвин, ну что за дела? Он совершенно не изменился!.. — Мисс Зоэ, мистер Аккерман, — раздался с другого конца стола голос Макгонагалл. Профессор трансфигурации отложила серебряный нож для масла и одарила новоиспечённых коллег своим фирменным, пронизывающим взглядом поверх квадратных очков: под этим её взором Леви мгновенно почувствовал себя так, словно ему снова пятнадцать, а в кармане мантии припрятана нелегальная настойка. — Напоминаю вам, что через неделю этот зал заполнится студентами, — строго продолжила Минерва. — И если вы планируете обмениваться оскорблениями прямо во время завтрака, то лучшего примера для гриффиндорцев и слизеринцев просто не придумать. Вы теперь профессора Хогвартса. Будьте добры соответствовать статусу. Ханджи, с сочным хрустом откусившая кусок гренки, испуганно замерла с набитым ртом, преданно глядя на замдиректора. — Простите, профессор Макгонагалл, — виновато пробормотала она. — Мы больше не будем. Это всё от избытка чувств. Леви лишь молча кивнул, принимая замечание. — Прошу прощения, Минерва, — с лёгкой, примирительной улыбкой вмешался Эрвин, плавно переводя взгляд с Макгонагалл на притихших друзей. — Уверяю вас, к первому сентября весь преподавательский состав будет образцом дисциплины. — Очень на это надеюсь, директор Смит, — смягчилась Макгонагалл, хотя её губы всё ещё оставались поджаты в тонкую линию. — Профессор Аккерман, после завтрака я бы хотела обсудить с вами расписание консультаций для старшекурсников, сдающих Ж.А.Б.А… — Разумеется, — коротко ответил Леви, мысленно ставя Эрвину ещё один жирный минус в карму. Он перевёл взгляд на Ханджи, которая уже вовсю корчила ему рожи, пользуясь тем, что Макгонагалл не видела её лица. Что ж, скучно в этом отпуске точно не будет.

***

— Итак, профессор Аккерман, — Макгонагалл аккуратно расправила перед собой ведомость. — С младшими курсами всё более-менее понятно: они пойдут по стандартной министерской программе. Меня больше интересуют шестые и седьмые курсы. Те, кто сдал С.О.В. на «выше ожидаемого» и «превосходно» и планирует сдавать Ж.А.Б.А. Нам нужны чёткие графики практических работ и списки продвинутых зелий на первый семестр. Покажите мне ваш учебный план, я должна его утвердить… Леви медленно поставил пустую кружку на стол. Несколько секунд он молча созерцал идеальный почерк Макгонагалл в ведомости, а затем ровно произнёс: — У меня его нет. В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь далёким пощёлкиванием заколдованных часов. — Простите, что вы сказали? — переспросила она таким тоном, словно он только что предложил ей перекрасить гостиную Гриффиндора в зелёный цвет. — У меня ничего не готово, — спокойно повторил Леви, даже не моргнув под её испепеляющим взглядом. — Мерлин милосердный, мистер Аккерман! — Макгонагалл всплеснула руками, и её шотландский акцент от возмущения стал заметно ярче. — До начала семестра осталась неделя! Вы понимаете, что подготовка к Ж.А.Б.А. — это сложнейший процесс? Здесь нельзя просто прийти и потребовать от студентов сварить что-нибудь под настроение! — Профессор, при всём уважении, — Леви слегка нахмурился, его голос оставался холодным и собранным. — Я узнал о назначении ровно два дня назад. Вчера вечером я прибыл в замок. Когда, по-вашему, я должен был расписывать план? Минерва поджала губы и недовольно потёрла переносицу. — Хорошо. Допустим. Значит, вы собираетесь взять архивы Горация и подготовить базу? — Нет, — отрезал Леви. — Я собираюсь импровизировать. — Импровизировать?! На уроках зельеварения?! Мистер Аккерман, так дела не делаются! Один неверный шаг, одна перепутанная строчка в рецепте — и мы получим кучу пострадавших студентов!.. — Напичканные чистой теорией выпускники Слизнорта приходили в Аврорат и не могли отличить яд от обычного чая, — жёстко парировал Леви, подавшись вперёд. — Программа уже давно устарела. Мой план — только практика под моим личным контролем. — Напоминаю вам, мистер Аккерман, что цель Хогвартса — обучить волшебников базовым магическим навыкам, а не устроить им естественный отбор! — Минерва строго постучала пальцем по столу, и её глаза за квадратными стёклами очков грозно сузились. Леви лишь устало вздохнул: переупрямить Макгонагалл было задачей почти невыполнимой — это он хорошо помнил ещё со времён своей собственной учёбы. Наверняка и ей сложно было воспринимать его как коллегу: для неё он всё ещё был вчерашним студентом, которого нужно было контролировать и наставлять на путь истинный. — Ладно, — неохотно уступил он, понимая, что затяжная война с замдиректора в первый же день ему ни к чему. — Дайте мне три дня. Я переберу лаборантскую, посмотрю, какие ингредиенты вообще пригодны для использования, и набросаю план занятий. Но предупреждаю сразу, профессор: сухой теории на моих уроках не будет. Рецепты дети могут и в библиотеке почитать, если захотят. Минерва внимательно вглядывалась в его лицо секунду-другую, словно прикидывая, насколько далеко готов зайти этот хмурый аврор, а затем медленно кивнула. — В четверг утром я жду готовый план на своём столе.. Пора было возвращаться в подземелья. Три дня на то, чтобы разгрести авгиевы конюшни Слизнорта и составить чёртов план — срок ничтожный, но выбирать не приходилось. По крайней мере, за этой рутиной у него будет время подумать, с какой стороны подступиться к загадочному Йегеру-младшему.

***

Следующим вечером, когда от бесконечных документов у Леви уже двоилось в глазах, в дверь его лаборантской поскреблись. Не дожидаясь ответа, внутрь просунулась растрёпанная голова Ханджи. — Эй, ты ещё не отравился парами собственного занудства? — весело спросила она, протискиваясь в узкий проход и водрузив на край стола две дымящиеся кружки. — Я утащила с кухни вкусный чай. Угощайся. — Я близок к этому, — угрюмо отозвался Леви, даже не взглянув на чай. — Макгонагалл требует от меня расписанный по часам учебный план для шестого и седьмого курсов. Слизнортовская программа — полный бред, а я никак не успею разработать собственную за два дня… Ханджи сочувственно цыкнула языком, усаживаясь на стол и разглядывая бумаги. — О-о-о! Понимаю, меня Минерва сегодня тоже поймала в коридоре и битый час распиналась про «системный подход к изучению защитных заклинаний». — И что ты сделала? — Леви прищурился. — Заверила её, что у меня всё идёт по плану! Из всех знакомых Леви именно Ханджи меньше всего походила на человека, готового следовать каким бы то ни было планам… — И не соврала, между прочим, — Ханджи весело пихнула его локтем в плечо, ничуть не смутившись его скептического взгляда. — Мой план — это импровизация! Но старой кошке об этом знать не обязательно. Возьми за основу планы Слизнорта, скопируй их один в один, слово в слово, отдай Минерве, пусть порадуется, какая у неё идеальная, безопасная программа. Леви недоверчиво выгнул бровь: — Ты предлагаешь мне подсунуть ей липовый план? — Сам подумай: кто проверять-то будет? Макгонагалл, что ли, прибежит к тебе в подземелья посреди урока контролировать, что вы там варите? Сдай ей эту бумажку, успокой её душу, а потом делай то, что задумал! Леви молча разглядывал сияющее лицо подруги. Идея, при всей её авантюрности, была толковой: в Аврорате он частенько привирал в отчётах, чтобы избавиться от лишней волокиты, почему бы не провернуть это в Хогвартсе? — А знаешь, Зоэ… — медленно произнёс он, пододвигая к себе чистый лист пергамента. — В твоей пустой голове иногда рождаются на удивление здравые мысли. — Эй! — притворно насупилась Ханджи, но тут же победно заулыбалась и потянулась к чашке. — Так что, посмотришь на моего боггарта? — Обойдёшься, — отрезал Леви, выставляя ладонь в защитном жесте, но Ханджи, ничуть не смутившись, тут же дала ему «пять»: — Я всё равно выманю тебя из твоих подземелий! Вот увидишь, Хогвартс тебя отогреет. Ну, или окончательно доведёт до белого каления. — Скорее второе. Вали уже, не мешай работать. — Пойду проверю, как там поживает мой шкаф, пока этот боггарт со скуки не прогрыз заднюю стенку… — Он у тебя в форме расчески, Зоэ? — Ага, — довольно оскалилась Ханджи. — Знаешь, во что я её превращаю? В лапу канадского порохохвоста! Представь: куча зубьев превращается в мощные, бронированные когти, которые выделяют вонючую слизь! — А это точно должно быть смешно? — задумчиво протянул Леви. Честно говоря, у него закрались серьёзные сомнения в том, понимает ли будущий профессор Защиты суть заклинания Ридикулус. — Ну конечно! Ты только представь: лапа порохохвоста, которая пытается накрасить себе когти розовым лаком! Это же уморительно! Ладно, убегаю, уползаю, а то у тебя сейчас пар из ушей пойдёт от злости… Она шутливо поклонилась, крутанулась на каблуках и вихрем полетела к выходу, но из коридора ещё долго доносилось её жизнерадостное бурчание про абсолютную примитивность аврорского мышления. Леви остался один. Он обмакнул перо в чернильницу, но писать не спешил. Несколько секунд он просто смотрел на закрытую дверь, слушая, как затихают в каменных переходах её торопливые шаги. Эта невыносимая, шумная очкастая злыдня умудрилась за десять минут разогнать всю ту тоску и злость, которые навалилась на него после разговора с Макгонагалл. В подземельях Хогвартса всегда было холодно, но её дурацкое появление принесло с собой столько шума и тепла, что его хватило бы на весь этот чёртов замок. Из всего его нынешнего окружения она единственная не смотрела на него как на грозного министерского служащего, у которого руки по локоть в крови, или как на вчерашнего непутёвого студента, которого нужно поучать… Ну, может, ещё Эрвин, но до него попробуй доберись за этими сраными горгульями. Да, Ханджи его раздражала. Да, от её голоса моментально начинала болеть голова. Но где-то глубоко в душе Леви вынужден был признать: он всё-таки чертовски по ней соскучился. Он отпил чай из притащенной ею кружки: напиток уже успел слегка остыть, но в такую жару это было даже кстати. Опустил перо на пергамент и принялся аккуратным, почти каллиграфическим почерком переписывать старую программу Слизнорта. Вырисовывая ровные строчки про свойства аконита, Леви мысленно пообещал себе, что после сдачи плана всё-таки дойдёт до кабинета защиты от тёмных искусств, посмотрит на её дурацкого боггарта, обругает за бардак и заставит нормально причесаться. А потом они отлично повеселятся.