I’m in love with you, do you think it shows?

Каждый новый день казался теплее предыдущего. Вдохновение, как заметил Уилл, всегда настигало его весной. В пору, когда распускались цветы от мягкого света, а нью-йоркцы меняли свои причудливые наряды, силясь (безуспешно) предсказать погоду за окном. Пролетел день рождения Уилла, и, хотя старше он стал всего-то на ещё один год, ощущалось, будто за последние несколько недель он постарел на лет десять. Но всё это стоило того, особенно когда Майк вернулся с одной из своих прогулок со свечами и тортиком, который они разделили вместе, расположившись с любимыми тарелками на пожарной лестнице. И с каждым новым тёплым днём Майку, по-видимому, тоже становилось лучше. Прошло уже больше недели с тех пор, как у него в последний раз болела голова, и несколько дней – с момента последнего приступа дезориентации. Всё чаще и чаще воспоминания возвращались без предупреждения. Неважные, пустяковые вещи: та злополучная попытка надеть ошейник на Боуи или название пиццерии на другом конце города, куда обожал ходить Майк. Он делал успехи. Они оба. Засунув руки в карманы, Уилл легонько толкнул Майка плечом. – Готов идти в понедельник? – спросил он, слегка улыбнувшись. Улыбка Майка в ответ тоже была сдержанной, хотя и чуть дрожащей. – Готов, – сказал он, но это прозвучало скорее как вопрос, нежели утверждение. – Хотя волнуюсь очень, конечно. Но готов. В целом. Это был огромный шаг. Первый день Майка на работе. «Постепенное возвращение», как называл это его начальник, – сначала лишь на несколько часов, пока Майк не сможет снова работать полный день. Часть Уилла была в ужасе от всего этого: от предстоящик поездок через весь город и долгих дней. Рационально Уилл понимал, что Майк взрослый человек. Иррационально – не мог не переживать. Неделями Уилл отсчитывал дни по графику приёма лекарств Майка, его дневному сну и головным болям. Он так долго и внимательно следил за ним, выискивая признаки того, что что-то не так. Было трудно остановиться. Трудно было поверить, что всё действительно может быть хорошо, когда так долго он искренне считал, что хорошего уже ничего не будет. Но пришла пора двигаться дальше. Майк поправлялся, и квартира начала казаться им обоим слишком тесной, и нужно было двигаться дальше. – Ты им там всем покажешь, – сказал Уилл, и он не шутил. Они обменялись улыбками. – Слушай, – Уилл развернулся и пошёл задом наперёд на несколько шагов, чтобы видеть лицо Майка. – Давай развлечёмся? Пока тебе не надо на работу? Майк приподнял бровь, и на его губах заиграла едва заметная улыбка. Он остановился прямо перед Уиллом и оглядел его сверху вниз. – Как, например? – Тут недалеко есть аркада, – Уилл кивнул в приблизительно нужном направлении. Майк сразу же оживился. – Там делают молочные коктейли, и есть все наши любимые игры. И, если ничего не поменялось за последние пару месяцев, в одной из игр есть таблица рекордов, которую тебе, я думаю, захочется увидеть… Майк выглядел искренне обрадованным. – Правда? – Правда. – Тебе надо было камеру с собой взять, – сказал Майк, когда они двинулись вперёд. Он всё ещё ухмылялся, но в глазах уже загорелся азартный огонёк. – Мы отправили бы Макс фото моего результата. Уилл рассмеялся и закатил глаза. – Она уже видела его. Майк выглядел ещё более воодушевлённым. – И что же она сказала? – Она сказала, – Уилл сделал паузу, словно пытаясь вспомнить, – кажется, она сказала: «Вау, Майкл Уилер – лучший игрок Golden Axe во всём мире. Мне остаётся только надеяться, что однажды я стану хотя бы наполовину такой же крутой, как он». – Правда? – спросил Майк, и глаза его засверкали. – Нет. Майк бросил на него настолько обиженный взгляд, что Уилл не сдержал смешка. Майк слегка толкнул его, буркнув «придурок», хотя широкая ухмылка по-прежнему сияла на его лице, а глаза лучились смехом. – Свои обзывалки оставь для аркады, Уилер. – Они мне не понадобятся, Байерс, – парировал он, ухмыляясь. – Моё мастерство скажет всё за меня. На миг, глядя, как Майк спорит с ним из-за полной ерунды, румяный от прогулки, с искорками в глазах, Уилл почувствовал, что всё вновь вошло в привычную колею. В их колею – дурацкую, смешную, ботанскую, такую знакомую и родную. Боже, как же он скучал по этому. Он не мог перестать улыбаться. Они были уже на полпути домой, когда Уилл заметил Жака. Жака невозможно было не заметить: длинное тёмное пальто, красный шарф, драматично обёрнутый вокруг шеи, бурная жестикуляция (он разговаривал с кем-то у кафе). Уилл взглянул на Майка: тот увлечённо рассказывал про одну из аркадных игр, оживлённо размахивая руками и объясняя пасхалку, о которой недавно прочитал. Не желая перебивать его – или, того хуже, перегружать – Уилл осторожно попытался увести их в сторону дома, дабы избежать лишних разговоров. К несчастью, Жак заприметил их в тот же самый момент. Его лицо мгновенно озарилось. – Уильям! Несмотря ни на что, Уилл не мог сдержать слабой улыбки. – Уильям! – снова окликнул Жак. Он уже оставил своего собеседника и широкими шагами направлялся к ним через тротуар. – И Майкл тоже, какая прелесть. Рядом с ним Майк перестал жестикулировать и теперь настороженно смотрел на Жака. – Дорогуши мои, – с восторгом произнёс Жак, когда добрался до них. Он тут же привлёк к себе Уилла, легко коснувшись губами обеих его щёк, задержав руки на его плечах чуть дольше необходимого, бережно сжав их. Затем, отпустив его, он повернулся к Майку, развёл руки в стороны, но сохранил дистанцию. – А, Майкл, как я рад тебя видеть. Уилл наблюдал, как Майк нахмурился в ответ, и в груди зашевелилась тревога. После того случая выяснилось, что Майк не был ксенофобом или гомофобом. Просто ревнивцем и противником Жака. Опасное сочетание. Готовый вмешаться, Уилл сделал маленький шаг вперёд. Но прежде чем он успел что-то сказать… – Можешь сделать это, – сказал Майк, и Уилл тут же замер. Жак приподнял бровь, глядя на него. – Сделать что? – Ну, э-э, – Майк дёрнул головой, показывая на свою щёку, которая покраснела; Уилл не был уверен, от холода или от смущения. – Ну, то, что ты делаешь. Жак моргнул. Он выглядел искренне озадаченным. – Что? – Ну ты понял, – сказал Майк, упрямо сжав челюсть. – Эту свою французскую штуку. Уилл, расширив глаза, сделал ещё один шаг вперёд. – La bise? – Ага. Оно самое, – Майк внимательно смотрел на Жака, скрестив руки на груди. – Если ты обычно целуешь людей в щёки, Жак, можешь поцеловать и мои. Всё нормально. – Майк... – Что? – переспросил Майк, обернувшись к Уиллу. – Ерунда. Не успел Уилл среагировать, как Жак шагнул вперёд и прикоснулся губами к щеке Майка, затем к другой, едва ощутимо, почти невесомо. И, к удивлению Уилла, Майк выглядел странно спокойным, учитывая то, как они расстались в прошлый раз. Уилл видел, как Жак отпрянул и изучающе посмотрел на Майка. Жак всегда был невероятно проницательным, обладал более высоким эмоциональным интеллектом, чем кто-либо, кого Уилл когда-либо встречал, за исключением, возможно, Макс – и неудивительно, что взгляд Жака скользнул в сторону Уилла, с каким-то понимающим выражением в глазах. Ах. – Здесь что-то изменилось, – Жак перевёл взгляд между ними. – Я прав? Жар прилил к лицу Уилла. – Жак. – Что? – невинно ответил Жак, улыбаясь ему. – Я прав, нет? Уилл не мог заставить себя ответить. Затем Жак снова посмотрел на Майка, и его улыбка стала мягче – мягче, чем когда-либо, гораздо мягче – она явно не была частью его обыкновенной экстравагантности и театральности. Медленно Жак протянул руку и похлопал Майка по щеке, и его голос звучал довольно эмоционально, когда он тихо произнёс: – Добро пожаловать домой, Майкл, друг мой. Что-то сжалось в груди Уилла. Улыбка Майка была кривоватой. – Спасибо. Долгую секунду Жак просто смотрел на него. Потом перевёл взгляд на Уилла, и на мгновение его глаза стали почти влажными. Потом, словно не желая зацикливаться на этом, он хлопнул в ладоши и выпрямился, хотя голос его дрогнул и выдал его, когда он сказал: – Хорошо. Отлично. Мои мальчики. Затем: – А теперь вы, оба, поднимитесь наверх. Уилл моргнул. – Что? – Поднимитесь наверх. Уилл взглянул на Майка. День и так уже был долгим. Приближалась ночь, медленно опускаясь на город. Он покачал головой. – Мы не можем. – Но у меня есть кое-что для тебя, – сказал Жак, дьявольски ухмыляясь. – Не думай, что я забыл, что случилось пару недель назад, мистер Именинник. – Жак... – Давайте, – вклинился Майк, прежде чем Уилл успел возразить. Уилл опять моргнул и перевёл взгляд на него. – Майк... – Я не против, – сказал Майк, пожимая плечами. Затем голос его смягчился, когда он взглянул на Уилла: – А ты? – тихо спросил он. Молча Уилл кивнул. – Мы никуда не спешим, – добавил Майк. Он был прав. Они никуда не спешили. – Отлично, – сказал Жак, хлопая в ладоши. Он выглядел невероятно довольным собой. – Я знал, что ты мне нравишься, мистер Уилер. Они направились к квартире Жака. Почти машинально Майк коснулся пальцев Уилла, и у Уилла сбился пульс. Когда он взглянул в сторону, Майк даже не смотрел на него, просто шагал рядом с лёгкой улыбкой на губах. Впереди них Жак рассказывал какую-то историю, что-то длинное и запутанное о своей последней поездке, но Уилл не мог сосредоточиться ни на чём, кроме ощущения Майка рядом. – Ты переменил мнение, – тихо сказал Уилл, когда они дошли до дома. Жак возился с ключами, сердито бормоча под что-то по-французски. – М? – В прошлый раз, когда ты встретил Жака, я боялся, что ты совершишь убийство. Улыбка медленно расползлась по лицу Майка. – О, ну, знаешь. Я решил, что он не такой уж и плохой. – Да? – Ага. Уилл приподнял брови, с подозрением. – А что так? – Ну… Если только ты не врёшь как профессионал, – прошептал Майк, приподняв бровь таким образом, что это явно означало: «и мы оба знаем, что ты этого не умеешь», – и если у тебя нет тайной жизни, о которой я не знаю, тогда… он тебя не целует, я точно знаю. Кровь прилила к щекам Уилла. – Оу? – Ага, – Майк пожал плечами. Затем, себе под нос: – Это только для меня. Будто это было самое простое в мире. Что, как полагал Уилл, так оно и было, на самом деле. Майк выглядел кошмарно довольным собой. – А-га! – раздалось впереди – Жак открыл дверь подъезда. – Давайте, голубки. Уиллу всегда было немного странно возвращаться в квартиру, которую Жак делил с их друзьями. Когда-то давно это была и его квартира тоже – он сотни раз поднимался по этой лестнице и возился с этим же замком чаще, чем ему хотелось бы вспоминать. – Я узнаю это место, – сказал Майк, когда они поднимались по лестнице. Он оглядывался по сторонам с приоткрытыми губами, выглядя более впечатлённым, чем заслуживало тёмное пыльное помещение. Затем, слегка нахмурившись, будто пытаясь что-то вспомнить, пробормотал: – Я был здесь. – Я не удивлён, – сказал Жак, оглянувшись на них через плечо. – Ты так часто сюда приходил и бродил по коридорам в ожидании Уильяма. – Я жил здесь с Жаком и ещё парой ребят, – пояснил Уилл, прежде чем Жак успел рассказать Майку, как именно он и остальные соседи Уилла называли его в те времена – щеночек Уилла. – До нашей квартиры. – С хомяком? Уилл не помнил, чтобы рассказывал ему об этом, но их воспоминания уже начинали сливаться. Он кивнул: – Деми Мур. Они остановились у двери квартиры. – Merde. Уилл поднял взгляд. – Что случилось? Жак драматично приложил руку к груди. – Мне так жаль, – произнёс он, глубоко вздыхая. – Я не успел завернуть твой подарок. Уилл безгранично нежно закатил глаза. – Жак, ты же знаешь, ты и не должен его заворачивать. – Нет, нет, – Жак твёрдо покачал головой. – Должен. Я настаиваю. – Вообще не должен. – Ещё как должен, – он тяжело вздохнул. – Всё начинается с одного незавёрнутого подарка, да?  За этим следуют пропущенные воскресные обеды, забытые дни рождения и крушение самой дружбы. Нет, Уильям. Нет. Уилл хотел пощипать переносицу. Вместо этого он шагнул вперёд. – Не будь... Прежде чем он успел возразить, Жак приоткрыл дверь квартиры ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. – Пять минут, – объявил он. – Ждите здесь. – Жак... – Пять минут. Дверь глухо захлопнулась прямо у них перед носом. Секунду они молчали. Затем Майк фыркнул. Уилл прислонился к стене, вздыхая. – Он невыносимый. – Он прикольный, – сказал Майк. Улыбка всё-таки тронула губы Уилла. – Да, – мягко сказал он. – Ты ещё полюбишь его, – Майк хмыкнул, и улыбка Уилла стала шире. – В прошлый раз ты тоже полюбил. Они ждали в тишине, прислонившись к стене снаружи квартиры Жака. Откуда-то издалека Уилл слышал, как Жак гремит, ругается, как что-то с грохотом падает на пол. Так типично для Жака. Он любил его. В глубине души Уилл ничуть не удивился тому, что Жак так быстро всё понял. В Майке что-то изменилось – даже Уилл это видел. Появилась лёгкость, которой не было со времён происшествия. Нежность в глазах. По кусочкам они собирали Майка заново. Не совсем того Майка, что был до травмы, но и не того, каким он был последние несколько недель. Нечто среднее между ними. Уилл никогда никого не любил сильнее. Из-за стены донёсся лай собаки Жака, Фредди. В коридоре было тихо. Шум города казался таким далёким. Уилл запрокинул голову и уставился в трещины на потолке. Он помнил, как в последний раз стоял здесь, провожая взглядом эти извилистые линии, – за день до того, как съехал из общей квартиры к Майку. За день до того, как всё поменялось к лучшему. – Что ты только что сказал? – внезапно спросил Майк, нарушив тишину. Уилл моргнул и взглянул на Майка, который смотрел на него с нахмуренным лицом. – Что? – Уилл озадаченно наклонил голову. – Я ничего не говорил. – Ты только что что-то сказал. – Я? – Ага. Ты, – вдруг Майк стал выглядеть менее уверенным. – Или... Мне показалось? Майк нахмурился и машинально потёр лоб, как делал всегда, когда пытался в чём-то разобраться. – Майк? – прошептал Уилл, осторожно отходя от стены. – Ты в порядке? – Да, – буркнул Майк, убирая руку. Когда он повернулся к Уиллу, взгляд его был растерянным; большие тёмные глаза казались мутными. – Это... Забей. Это глупо. – Эй, – Уилл шагнул ближе. – Это не глупо. Майк смотрел на него, скрестив руки на груди. – Это... Это странно. Не важно. – Что «это»? Майк сглотнул, выглядя неуверенным. – Мне показалось, ты что-то сказал, вот и всё. Но, может, и нет. Я не... Я не знаю. Пульс Уилла сбился. – Что же я сказал? Майк покачал головой. – Ничего, это нелепо. – Майк. Долгая пауза. Затем: – Мне показалось, ты сказал... – Майк нахмурился сильнее и отвернулся от Уилла, уставившись на дверь напротив. – Мне показалось, ты сказал, ну не знаю... «Кажется, я влюбляюсь в тебя», что ли? На мгновение мир замер. Уилл смотрел на него, затаив дыхание. Майк смотрел в ответ. – Странно, да? – тихо спросил он. Всё, что слышал Уилл – это шум крови в ушах. Он хотел было произнести хоть слово, но эмоции словно застряли у него в горле комом, душа его. – Уилл? – Майк потёр затылок. – Скажешь что-нибудь? – Да, – выдавил Уилл. Голос казался очень далёким. – Извини. Просто... – ему стало немного дурно, шатко, будто стоило присесть. – Я не говорил этого сейчас, нет. Но я говорил это раньше. Уилл чувствовал взгляд Майка на своём лице. – Я сказал это чуть меньше двух лет назад, – Уилл приподнял подбородок, глядя Майку прямо в глаза. Его пульс пел. – Здесь. На этом же месте. После нашего первого свидания. Прямо перед тем, как ты... – он осёкся и инстинктивно облизнул губы. – Прямо перед тем, как впервые ты поцеловал меня. Что-то мелькнуло на лице Майка. Не совсем узнавание, но… что-то. Брови у него были нахмурены, челюсть сжата, будто он обдумывал что-то. – Прости, – выпалил Уилл, чувствуя себя таким же растерянным, каким выглядел Майк. – Я не хочу, чтобы тебе было... Неловко, или страшно, или... Майк молчал. Вместо этого он медленно поднёс пальцы к своим губам и провёл по ним, как бы пытаясь что-то поймать. Никто из них не двигался. В коридоре было тихо. – В сине-жёлтой рубашке? – спросил Майк. Молча Уилл кивнул. С минуту они просто смотрели друг на друга не отрываясь. Потом Майк прикрыл глаза и откинул голову к стене. – Майк... – Погоди, – перебил Майк, не глядя на него. – Просто... Подожди, я просто... Мне нужно... Уилл замер, потому что ничего другого сделать не мог. Он наблюдал, как Майк, кажется, что-то взвешивает, шевеля губами, будто он беззвучно повторяет что-то, пытаясь вспомнить мелодию песни только по словам. Затем он распахнул глаза. Встретился взглядом с Уиллом. В нём было что-то другое. Что-то, чего Уилл не мог определить. Майк шагнул к нему. – Ты сказал: «Кажется, я влюбляюсь в тебя». Смотря на него, Уилл кивнул. Пульс участился. – На мне была рубашка с сине-жёлтыми полосками. Она была уродская до жути, но Уилл всё равно полюбил эту чёртову рубашку. – Мы были здесь. Прямо здесь. В этом коридоре, – Майк сделал ещё шаг, пока они не оказались близко, так близко, что Уилл чувствовал его тепло. Затем, медленно, почти благоговейно, Майк поднял руку и коснулся челюсти Уилла, проведя большим пальцем по щеке, как перышком. Его руки дрожали. Уилл посмотрел на него снизу вверх – с приоткрытыми губами, не в силах выдохнуть. – И я сделал вот так, да? – прошептал Майк. – И я сказал... Я сказал... – голос дрогнул. Он выдержал долгую паузу. – «Кажется, я уже влюбился. Горло Уилла горело. – А потом я... Я... – Майк заглянул в глаза Уиллу, ища в них что-то. Уилл гадал, что же именно. – Я сделал вот так, – он поднёс вторую руку, так что теперь обе его ладони сжимали щёки Уилла. – И затем... – он притянул Уилла к себе, на секунду замешкавшись, и в следующее мгновение их губы столкнулись в поцелуе. Уиллу показалось, что он парит. Он прикрыл глаза и выдохнул дрожащим, прерывистым вздохом прямо в губы Майка. Майк коснулся лбом его лба, и Уилл чувствовал чужое дыхание на своих губах. – А потом, – пролепетал Майк торопливо, будто слова не успевали срываться с губ, спотыкаясь и путаясь. – Я спросил, можем ли мы сходить на второе свидание. Уилл влажно рассмеялся. – Так и было. – А ты сказал «да». – Сказал. – И я планировал сводить тебя на «Бэтмен возвращается». Если бы ты согласился. Я сделал это? В итоге? Уилл кивнул, с силой прикусив нижнюю губу. – Блять, Уилл, – сказал Майк сдавленно. – Это... Это правда было? Не в силах говорить, Уилл кивнул. – Я помню это, – Майк издал что-то среднее между всхлипом и смешком. – Я вижу это так отчётливо. Я вижу… вижу всё. Уилл... – он вновь прижался лбом ко лбу Уилла, и его затрясло, всё тело тянулось к Уиллу. – Уилл, я чувствую это. Я чувствую тебя. – Я люблю тебя, – сорвалось с губ Уилла, прежде чем он успел себя одёрнуть, и это шло из самой души, из той особенной её части, которую он вырезал специально для Майка, только для одного Майка. Майк взял его лицо в ладони, притянул к себе для поцелуя и прошептал «я люблю тебя» в ответ – в губы Уилла, прямо в его сердце. Было уже далеко за полночь, когда они добрались до дома. Жак задержал их ещё дольше, застав в общем коридоре с мокрыми от слёз лицами и трясущимися руками. «Мальчики мои», – сказал он, голос его был пронзительно мягок, а затем объявил: – «Да это же праздник», – и открыл свою самую дорогую бутылку вина. Майк уснул рядом с ним где-то после полуночи; его голова покоилась на груди Уилла, как на подушке, и Уилл всё время чувствовал влажное пятно от слюны Майка, расплывающееся на его футболке. В ногах кровати посапывал Боуи – еле слышно, в унисон с глубоким дыханием Майка. Раньше Уилл не уснул бы. Он часами бы бодрствовал, глядя, как вздымается и опускается грудь Майка до самого рассвета, в страхе, что стоит ему отвести взгляд хотя бы на секунду – и Майк перестанет дышать, снова исчезнет. Но Майк был здесь. Спал. Ему ничего не угрожало. Он был таким тёплым на груди Уилла. Он был настоящим. Он любил Уилла, и Уилл тоже его любил. Даже после всего, через что они прошли, Уилл Байерс не был уверен, что когда-либо любил Майка Уилера сильнее, чем в этот момент. Он закрыл глаза. И заснул.