Искры внутри

Воздух на тренировочной площадке №7 был густым и тяжелым, пропитанным пылью и острым, почти осязаемым запахом озона — остаточным электричеством после того, как Саске в очередной раз «выпустил пар». Он стоял в центре поля, тяжело дыша, хотя его лицо оставалось бесстрастным, как высеченное из камня. Сакура стояла неподалеку, ее руки светились слабым, мягким зеленым светом — техника медицинского ниндзюцу, которую она машинально использовала, чтобы залечить глубокую царапину на собственном плече. — Ты была небрежна, — холодно бросил Саске, не глядя на нее. Его пальцы нервно сжали рукоять катаны, убирая ее в ножны с сухим щелчком. — Я была живым щитом, — отрезала Сакура, подходя ближе. Ее голос дрожал от подавляемой ярости. — Ты не заметил, что Акира зашел слева. Если бы не я, ты бы не успел активировать Шаринган. Она остановилась всего в шаге от него. Слишком близко. Саске почувствовал запах ее духов — едва уловимый аромат цветущей сакуры, который всегда казался ему чем-то чужеродным, слишком нежным для его мира черных плащей и крови. Он невольно напрягся, чувствуя, как внутри него, в самой глубине, начинает ворочаться знакомое чувство — неконтролируемое, удушливое желание оградить её от всего мира, и в то же время — бесконечная ненависть к самому себе за это желание. — Я не просил тебя об этом, — глухо сказал он, делая шаг назад, чтобы разорвать дистанцию. — Я знаю, — Сакура подняла взгляд, и в ее изумрудных глазах, обычно теплых, сейчас плескалась усталость, перемешанная с болью. — Но ты никогда ничего не просишь, Саске. Ты только отталкиваешь. Ты строишь стены, за которыми сам же и задыхаешься, и ждешь, что я буду терпеливо стоять снаружи, пока ты медленно сгораешь в своей тьме. Саске хотел ответить чем-то язвительным, но слова застряли в горле. В этот момент на площадку вышел Акира. Его появление всегда сопровождалось звуком легких шагов и какой-то неестественной, раздражающей легкостью. Акира улыбнулся, и эта улыбка была яркой, открытой, полной той искренности, которую Саске давно разучился проявлять. — Вы двое опять спорите? — Акира небрежно подошел к Сакуре, и его рука легла на ее плечо. Это было простое, дружеское касание, но для Саске оно послужило спусковым крючком. Саске замер. Весь мир вокруг него сузился до этой точки: рука Акиры на плече женщины, которую он — пусть даже в своих самых темных снах — считал своей. Кровь ударила в виски, а Шаринган, против его воли, вспыхнул алым в сумерках, прорезая тьму тренировочной площадки. — Ты выглядишь измотанной, Сакура, — мягко сказал Акира, полностью игнорируя присутствие Учихи. — Тебе стоит пойти отдохнуть. Я провожу тебя, вечер обещает быть прохладным. Сакура на мгновение замешкалась, глядя на Саске. В ее глазах промелькнула мольба — она хотела, чтобы он сказал хоть слово, чтобы он запретил ей уходить, чтобы он сделал хоть что-то, кроме как стоял, превращаясь в статую из льда и ярости. Но Саске промолчал. Его челюсти были сжаты так сильно, что, казалось, зубы могли треснуть. Он лишь проводил их взглядом, чувствуя, как внутри него разгорается пламя, которое не под силу было потушить ни одному дождю в стране Огня. Он остался один на площадке, окруженный тишиной, которая теперь казалась оглушительной. Он смотрел на свои руки, покрытые ссадинами, и чувствовал, как ревность — холодная, ядовитая, всепоглощающая — начинает отравлять каждую его мысль. «Он не знает, кто ты на самом деле, — подумал Саске, глядя вслед удаляющимся силуэтам. — Он видит лишь обертку. А я... я вижу твою суть. И я заставлю тебя увидеть мою». Это было решение. И в тот вечер Саске понял: его война с миром окончена. Теперь начинается его личная война за ту, которую он так долго пытался вытравить из своего сердца.