Искры внутри

[POV Сакура] Мир вокруг перестал иметь цвета. Цвет моего платья в ту ночь — стал цветом ненависти. Я помню каждую деталь: его холодный профиль, то, как он даже не дрогнул, проходя мимо меня с той женщиной. Он не просто выбрал другую. Он вычеркнул меня из своего мира, даже не удостоив взглядом. Неделю я провела в полумраке своей квартиры. Я не открывала шторы, не отвечала на стуки, не ела. Когда пришла посылка от Цунаде-сама с приказом немедленно явиться в больницу, я просто швырнула ее в стену. Моя гордость была растоптана, а сердце — превращено в сплошную кровоточащую рану. Я не могла лечить людей, когда сама чувствовала себя мертвой. Но Коноха не дает времени на траур. Вызов на миссию по следам Акацуки стал для меня спасением от собственного дома, который теперь казался склепом.

***

Путь в Страну Ветров был мучительным. Я была тенью самой себя. Наруто постоянно пытался меня рассмешить, Какаши-сенсей наблюдал за мной с той своей вечной, скрытой за маской грустью, но я не видела и не слышала их. Я была погружена в бесконечный внутренний монолог, обвиняя себя во всех грехах: почему я была слабой? Почему не отпустила его раньше? Почему до сих пор жду, что он придет? А потом мы нашли его — Сасори. Битва превратилась в хаос. Ядовитые облака, скрежет кукол, бесконечный танец смерти. Я работала на автомате, вкладывая всю свою невыплеснутую ярость и боль в удары кулаков, разнося марионетки в щепки. Но Сасори был хитрее. Он видел мою нестабильность. — Ты отвлекаешься, девчонка, — прошипел он из своей скрытой оболочки. — Твое сердце не здесь. Ты хочешь умереть? Он был прав. С каждым часом боя я теряла концентрацию. Ядовитые иглы царапали мою кожу, я чувствовала, как по венам начинает разливаться паралич. Бабушка Чиё изо всех сил пыталась держать оборону, но Сасори переключился на меня. Он читал мои движения как открытую книгу, потому что я больше не сражалась, чтобы жить. Я сражалась, чтобы перестать чувствовать.

***

В финальной стадии боя, когда марионетка с гигантским клинком зашла с «мертвой» зоны, я не уклонилась. Я видела блеск стали, слышала свист рассекаемого воздуха. «Наконец-то», — пронеслось в голове. Я закрыла глаза, ожидая удара, который должен был прекратить этот бесконечный внутренний монолог. Но вместо лезвия, пронзающего плоть, я услышала лишь оглушительный, рвущий тишину звук электрического разряда — Чидори. Воздух сжался, металл куклы с жалобным скрежетом разлетелся на тысячи мелких кусков, превратившись в пыль под давлением невероятной силы. Я открыла глаза, тяжело дыша, сжимая в руках кунай, который уже не имела смысла использовать. Предо мной, спиной к Сасори, стояла высокая, знакомая фигура в темном плаще. Его волосы, слегка растрепанные от скорости, колыхались на ветру. Он стоял неподвижно, его плечи были напряжены, а в руке, охваченной электрическими искрами, догорали остатки марионетки. Тишина, воцарившаяся на поляне, была такой тяжелой, что я перестала слышать даже свой пульс. — Ты стала медленнее, — произнес голос, от которого внутри меня всё сжалось и взорвалось одновременно. Саске не обернулся. Он смотрел прямо на Сасори, но я знала — он чувствует мое присутствие каждой клеточкой своего существа. Я стояла, не в силах пошевелиться, завороженная этой спиной, которая снова стала для меня единственным ориентиром в мире. Он был здесь. Он спас меня. Но в его голосе, когда он обращался ко мне, не было ни капли тепла — только холодный, выверенный упрек. Битва не закончилась, но теперь я знала: этот бой только что стал чем-то гораздо более личным.