Искры внутри

[POV Саске] Красный. Этот цвет преследовал меня с той самой секунды, как она вошла в бар. Яркий, вызывающий, почти кричащий — он сразу притянул взгляд, заставив забыть обо всём, что происходило вокруг. Платье облегало её фигуру так, словно было создано специально для того, чтобы испытывать моё самообладание на прочность. Каждый её шаг на высоких каблуках отдавался глухим ударом где-то под рёбрами, а каждый поворот головы вынуждал меня снова смотреть в её сторону, хотя я прекрасно понимал, что не имею на это права. Я ненавидел этот наряд. Ненавидел не потому, что он был красивым, а потому, что его видели другие. Потому что десятки чужих взглядов скользили по ней совершенно свободно, позволяя себе то, чего не мог позволить даже я. Они смотрели открыто, не скрывая восхищения, а я сидел в другом конце зала и делал вид, будто мне абсолютно всё равно. Эта ложь начинала душить сильнее, чем собственные воспоминания. Я говорил себе, что всё сделал правильно. Повторял это с того самого вечера, когда выгнал её из своего дома. Она должна была возненавидеть меня. Должна была отпустить. Найти человека, рядом с которым сможет жить спокойно, не ожидая очередного удара. Именно этого я хотел все эти годы. Именно поэтому снова и снова отталкивал её, убеждая себя, что так будет лучше. Но сейчас, наблюдая за тем, как она улыбается другому мужчине, я впервые понял, насколько жалкой была эта ложь. Если бы мне действительно было всё равно, я бы не замечал её. Не следил бы за каждым движением. Не запоминал бы, как красная ткань касается её коленей, когда она садится, как несколько прядей выбились из идеально собранного хвоста, как она машинально поправляет серьгу, когда смеётся. Я видел всё. И ненавидел себя за то, что не мог перестать смотреть. А потом рядом с ней снова появился Акира. Он что-то рассказывал, улыбался, наклонялся чуть ближе, чем позволяли обычные дружеские разговоры, и она отвечала ему. Спокойно. Легко. Так, как когда-то разговаривала со мной, пока я окончательно не научил её молчать. Я видел, как она постепенно расслабляется, видел, что её улыбка становится всё искреннее, и это выводило меня из равновесия гораздо сильнее, чем любое проявление враждебности. Мне хотелось убедить себя, что всё происходящее — лишь игра. Что она специально делает это, чтобы вызвать во мне ревность. Но чем дольше я наблюдал, тем сильнее понимал: она действительно пытается жить дальше. И именно это пугало меня больше всего. Когда её ладонь легла рядом с рукой Акиры, мои пальцы сами собой сильнее сжали чашку. Тонкий фарфор тихо скрипнул под давлением, и только тогда я заставил себя немного ослабить хватку. Ещё немного — и она просто рассыпалась бы у меня в руках. Внутри всё медленно закипало. Это уже давно не было обычной ревностью. Скорее болезненным чувством собственника, которое я презирал в себе, но никак не мог уничтожить. Я хотел подойти к ним. Хотел заставить его убрать от неё руки. Хотел сорвать с неё это проклятое красное платье, чтобы больше никто никогда не смел смотреть на неё так, как сейчас смотрел весь этот зал. Но сильнее всего я хотел подойти к ней, взять за руку и увести домой, где никто больше не увидит её такой красивой. И именно поэтому я понимал, что должен уйти раньше, чем окончательно перестану себя контролировать. Я медленно поднялся из-за стола, стараясь больше не смотреть в её сторону. Если останусь здесь ещё хотя бы на несколько минут, обязательно сорвусь. Всё, что я так долго удерживал под контролем, рассыплется в одно мгновение. Я слишком хорошо знал себя. Стоило мне подойти к ней, увидеть её совсем близко, почувствовать запах её духов — и никакие доводы разума уже не смогли бы остановить меня. Поэтому я сделал единственное, что ещё было в моих силах, — решил уйти первым. Оставив деньги на столе, я направился к выходу. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Казалось, весь зал исчез, а между мной и дверью осталось лишь несколько бесконечно длинных метров. Когда я проходил мимо их столика, я всё-таки почувствовал её. Тонкий аромат цветущей сакуры смешался с запахом саке и свежего дождя, ворвавшегося в открытое окно. Он всегда действовал на меня одинаково, слишком быстро разрушая все стены, которые я так долго строил вокруг себя. — Хорошего вечера, — спокойно произнёс я, не позволяя голосу выдать ни одной эмоции. Я уже почти прошёл мимо, когда услышал её голос. — Саске… Сердце болезненно сжалось. Я остановился всего на секунду, но так и не обернулся. Если сейчас посмотреть на неё, всё закончится. Я слишком хорошо помнил её глаза в тот вечер. Помнил, как она смотрела на меня, несмотря ни на что продолжая верить. Второго раза я бы уже не выдержал. — Что? Она молчала несколько секунд. — Ничего… Я едва заметно кивнул и продолжил идти. Только когда дверь бара закрылась за моей спиной, я позволил себе остановиться. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, но легче не стало. Наоборот, всё напряжение, которое я удерживал внутри весь вечер, словно обрушилось разом. Я медленно выдохнул, сжимая кулаки до боли. Зачем она надела именно это платье? Зачем улыбалась ему? Зачем вообще пришла? Впрочем, ответ был очевиден. Она имела на это полное право. Имела право смеяться, улыбаться, проводить время с человеком, который не причинял ей боль. С человеком, который не выгонял её из собственного дома и не смотрел на неё так, будто она одновременно была смыслом его жизни и его самым страшным проклятием. Я горько усмехнулся собственным мыслям. Всё это сделал я сам. Сначала годами убеждал её держаться от меня подальше, потом сам позволил себе слабость, а спустя несколько минут снова разрушил всё собственными руками. И после этого ещё смел ревновать её к другому мужчине. Это выглядело жалко даже в моих собственных глазах. Я медленно пошёл по ночной улице, не разбирая дороги. Ветер постепенно усиливался, тяжёлые тучи окончательно затянули небо, а спустя несколько секунд на землю упали первые капли дождя. Я даже не попытался укрыться. Холодная вода быстро намочила волосы и одежду, но мне было всё равно. Хотелось идти как можно дальше, лишь бы перестать видеть перед собой её лицо в этом проклятом красном платье. Но сколько бы я ни пытался прогнать этот образ, он возвращался снова и снова, становясь только ярче. И именно тогда я впервые за долгое время признался самому себе в том, в чём боялся признаться все эти годы. Я мог заставить её уйти. Мог сделать вид, что она мне безразлична. Мог убедить в этом весь мир. Но самого себя обмануть так и не смог.

***

Я сам не заметил, как оказался у квартала развлечений. Здесь было шумно даже поздним вечером. Из приоткрытых дверей доносились музыка и смех, яркие фонари отражались в мокрой после дождя мостовой, а прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания друг на друга. Всё вокруг казалось чужим. Будто этот мир существовал отдельно от меня, отдельно от той боли, которая с каждой минутой становилась всё сильнее. Я остановился посреди улицы, пытаясь понять, зачем вообще пришёл сюда. Ответ был прост. Мне хотелось перестать думать. Хотя бы на один вечер заглушить голос, который снова и снова возвращал меня к ней. К её красному платью. К её улыбке. К тому, как она смотрела на другого мужчину. — Господин… — раздался рядом спокойный женский голос. Я поднял голову. Передо мной стояла молодая женщина. Обычная. Незнакомая. Она смотрела без любопытства и без восхищения. Для неё я был просто очередным мужчиной, который оказался здесь поздним вечером. Именно это сейчас казалось правильным. Без прошлого. Без воспоминаний. Без чувств. Я молча кивнул в её сторону. — Идём. Она ничего не спросила. Только спокойно пошла рядом. Мы почти не разговаривали. Несколько раз она пыталась начать обычную беседу, но, услышав мои короткие ответы, быстро поняла, что лучше оставить меня в тишине. Это полностью устраивало нас обоих. Я смотрел вперёд, не замечая домов, людей и мокрой мостовой. Мне казалось, что если продолжать идти, мысли наконец перестанут возвращаться к одному и тому же человеку. Но сколько бы я ни пытался избавиться от её образа, он становился только ярче. До дома оставалось совсем немного, когда впереди мелькнул знакомый силуэт. Я сразу узнал её. Даже со спины. Даже среди дождя. Сакура медленно шла по пустой улице, придерживая одной рукой подол длинного красного платья. Волосы уже намокли, несколько прядей выбились из высокого хвоста и прилипли к щекам. Услышав шаги, она подняла голову. Наши взгляды встретились всего на одно мгновение. Сначала в её глазах мелькнуло удивление, потом облегчение, словно она неосознанно надеялась увидеть именно меня. Но уже через секунду её взгляд скользнул к женщине, спокойно державшейся рядом со мной, и всё изменилось. Я буквально увидел, как это выражение медленно исчезает с её лица, уступая место боли. Она не произнесла ни слова. Только замерла посреди улицы, продолжая смотреть то на меня, то на незнакомку рядом. В этот момент мне хотелось остановиться. Хотелось объяснить, что всё совсем не так, как выглядит со стороны. Что эта женщина ничего для меня не значит. Что я вообще не должен был здесь оказаться. Что весь этот вечер был лишь отчаянной попыткой убежать от собственных чувств. Но я понимал, что если сейчас сделаю хотя бы один шаг к Сакуре, всё закончится. Все слова, которые я говорил ей несколько дней назад, окажутся ложью. Вся моя жестокость потеряет смысл. Я снова дам ей надежду, а потом однажды снова причиню ей боль. Именно поэтому я заставил себя пройти мимо. Я не остановился. Не окликнул её. Даже не позволил себе ещё раз посмотреть ей в глаза. Я чувствовал её взгляд спиной, чувствовал, как с каждым моим шагом она всё сильнее убеждается в том, что увидела. Рядом тихо шла незнакомая женщина. Она, кажется, тоже поняла, что между мной и девушкой в красном платье произошло нечто гораздо большее, чем случайная встреча, но благоразумно промолчала. Мы продолжали идти вперёд, пока фигура Сакуры окончательно не скрылась за спиной, а вместе с ней не исчезла и последняя возможность всё исправить. Когда мы подошли к дому, я остановился у двери и несколько секунд молча смотрел на ключ в своей руке. Внутри было пусто. Всё, ради чего я устроил этот спектакль, произошло именно так, как я и рассчитывал. Она увидела меня с другой женщиной. Она должна была возненавидеть меня. Должна была наконец перестать ждать. Но вместо облегчения я чувствовал только тяжесть, будто собственными руками поставил последнюю точку в истории, которую сам же не хотел заканчивать. — Простите, — тихо сказал я, не поднимая глаз. — На этом всё. Женщина удивлённо посмотрела на меня, но ничего не спросила. Лишь коротко кивнула, развернулась и молча ушла обратно под усиливающийся дождь. Я дождался, пока её силуэт исчезнет за поворотом, вошёл в дом и закрыл за собой дверь. В квартире было темно и непривычно тихо. Я прислонился спиной к двери, медленно закрыл глаза, но передо мной снова возникла Сакура. Всё в том же красном платье. С тем самым взглядом, в котором за несколько секунд исчезла последняя надежда. И впервые за долгое время я понял, что сделал именно то, чего боялся больше всего. Я не защитил её от себя. Я просто собственными руками разбил ей сердце ещё раз.