Упущенное детство

      Утро в Облачных Глубинах никогда не приходило внезапно. Сначала рассвет просачивался сквозь вековые сосны молочно-белым туманом, укутывавшим горные пики Гусу, словно шелк; затем пробуждался воздух – пронзительно свежий, отдающий холодной родниковой водой и едва уловимым ароматом сандала, который, казалось, въелся во все стены резиденции ордена Лань. Тишина стоявшего здесь раннего утра нарушалась лишь мерным звоном колокола, созывающего адептов на утреннее построение, да тихим шуршанием бамбуковых листьев. Но в одном конкретном уголке этих безмятежных гор время текло по совершенно иным, куда более снисходительным правилам.       В личных покоях Ханьгуан-цзюня царил полумрак. Плотные ширмы надежно оберегали комнату от настырных утренних лучей. Вэй Усянь все же приоткрыл один глаз и тут же тихо, сладко застонал, возвращая нос в подушку. Каждое сочленение его тела отозвалось тягучей ломотой: поясница недвусмысленно напоминала о том, что «каждый день означает каждый день», а Ханьгуан-цзюнь вчера вечером воспринял это правило со всей своей орденской праведностью и усердием. Однако обнаружить рядом профиль спящего супруга Вэй Ину не удалось. Тот наверняка встал по обычаю с рассветом и удалился по делам ордена, чтобы не мешать ему спать.       Вэй Усянь улыбнулся безмолвной заботе и лег на спину. Он бы провалялся так целый день, да еще и Лань Чжаня с собой утянул, но тут память подкинула ему вчерашнее обещание.       «О Небеса, молодежь...» - мысленно взвыл Вэй Ин.       Это был уже четвертый раз за месяц, когда они с юными адептами собирались вместе для «изучения альтернативных ветвей заклинательства» (что на языке Лань Цижэня означало «дурное влияние Старейшины Илин», а на языке самих мальчишек – самые веселые и опасные уроки в их жизни). Вэй Усянь, конечно, любил этих спиногрызов, но в последнее время в нем просыпалась нешуточная ревность. Из-за этих постоянных вылазок, расспросов Цзинъи, гордых пикировок Цзинь Лина и бесконечных чаепитий у него совершенно не оставалось личного времени с Лань Чжанем!       «В следующем месяце, - твердо решил про себя Вэй Ин, - я запру нас здесь. Скажу, что мы уехали на ночную охоту в закрытые земли. Да я готов создать талисман невидимости, лишь бы эта банда мелких заклинателей оставила нас в покое хотя бы на пару недель!».       Часы послушно отсчитали время, и вскоре в цзинши был накрыт скромный обед. За столом царила выверенная годами атмосфера, прерывая которую Вэй Усянь то и дело что-то рассказывал и тактично подкладывал в тарелку Лань Чжаня самые лакомые кусочки, совершенно игнорируя правило «принимать пищу в молчании».       Лань Ванцзы, изящно опустив палочки, поднял на супруга свой проницательный взгляд. - Где дети? - спокойно спросил он.       Облачные Глубины без привычной возни юношей казались подозрительно тихими, а они с минуты на минуту должны были все вместе отправляться на обещанную вылазку.       Вэй Усянь беспечно махнул палочками: - А, отправились на какой-то вызов в отдаленную деревню. Но ты не переживай, Лань Чжань, я послал Вэнь Нина за ними приглядывать, так что они под присмотром.       Лань Чжань слегка нахмурился. - Что за вызов? - Сказали, какой-то дух плачет в заброшенной хижине, спать мешает деревенским, - хмыкнул Вэй Ин, подливая себе еще вина. - Обычное дело. Уверен, уже к вечеру они вернутся гордые собой, и мы вместе разберем их ошибки. А пока... у нас есть целых полдня свободы, Ханьгуан-цзюнь. Может, вернемся в постель?       Лань Чжань промолчал, но кончики его ушей неумолимо порозовели.

***

      Деревушка, раскинувшаяся у подножья восточных отрогов, на первый взгляд казалась воплощением мирного благополучия. Ровные изумрудные чеки рисовых полей со всех сторон окружали поселение, в центре которого высился небольшой храм. В воздухе доносились запахи дыма и спелых колосьев. Обычное, ничем не примечательное место, где люди испокон веков занимались земледелием и едва ли сталкивались с чем-то страшнее парочки бродячих лесных гулей.       Небольшой отряд юных заклинателей, - Лань Сычжуй, Лань Цзинъи и Цзинь Лин, - неторопливо двигался по центральной улице. Местные жители с надеждой провожали глазами их яркие одежды. - Знал бы, что это такой простой вызов, не брал бы с собой Фею, - проворчал Цзинь Лин, высокомерно вздернув подбородок.       Он картинно поправил на спине расшитый золотом колчан со стрелами. В последнее время их совместные вылазки стали происходить всё чаще, и молодой глава клана Цзинь твердо решил, что перед сверстниками он в любой ситуации должен выглядеть безупречно, грозно и авторитетно. Огромная духовная волчица, трусившая рядом, согласно тявкнула, словно разделяя скепсис своего хозяина. - Ой, да ладно тебе, молодой господин Цзинь, - фыркнул Цзинъи, заложив руки за голову. - Подумаешь, прошвырнулся до гор. Зато твоя собака разомнется, а то в Ланьлине она, небось, только жир наедает на господских харчах. - Почтенный староста, - Лань Сычжуй поклонился старику в знак приветствия, и остальные повторили за ним. – Мы заклинатели, прибыли по вашему прошению. Расскажите, что именно у вас происходит?       Пожилой мужчина согнулся в глубоком поклоне, но стоило ему поднять голову, как юноши заметили глубокие тени под его глазами и неподдельный ужас. - На окраине деревни стоит заброшенный дом, - староста нервно заломил руки и отвел взгляд в сторону горного склона. - Там уже много лет никто не живет, однако последние несколько ночей оттуда слышатся детский плач и стоны… - Похоже на проделки бездомных, - тут же заключил Цзинь Лин. - Когда жители стали жаловаться на беспокойный сон, - продолжил старик, - пара наших мужей собралась сжечь тот дом и… не вернулась!       Юноши нахмурились. - Не вернулись? – переспросил Сычжуй. – Это явно может быть злой дух. Расскажите, пожалуйста, кто раньше жил в этом доме? - Много-много лет назад в той хижине жила женщина. Пришлая, без мужа, но с ребенком. Только вот мальчик этот был… неправильный. То ли калека от рождения, то ли проклят… Не ходил малец совсем, слепой был, ползал. А потом погиб – упал куда-то, кажется. От горя несчастная мать в ту же ночь умом тронулась и удавилась прямо под крышей. С тех пор дом пустует, ничего не происходило, пока в последнее время оттуда житья не стало! - Странно, что дух проснулся спустя столько времени, - задумчиво прошептал Сычжуй. - Развеем их, да и дело с концом! - Цзинъи беспечно потянулся. - Пустяки, к полуночи вернемся в Облачные Глубины. - Будьте осторожны… - тяжело вздохнул староста, не разделяя подростковой уверенности.       К хижине юноши подошли, когда солнце утопало за пиками гор, окрасив небо в грязно-пурпурный цвет сумерек. Домишко выглядел по-настоящему жутко: перекошенная соломенная крыша давно сгнила и частично обвалилась внутрь, стены из серого саманного кирпича покрылись глубокими трещинами и слоем мха; уцелевшие деревянные ставни едва держались на ржавых петлях, уныло поскрипывая от легкого горного ветерка, а щели, затянутые паутиной, казались пустыми глазницами слепца. Кругом царило мертвенное запустение.       Цзинь Лин приказал Фее остаться на улице караулить, и мальчишки, обнажив талисманы, которые тускло засветились духовным светом, один за другим переступили порог. Внутри пахло гнилью, сыростью и чем-то странно сладким. - Аккуратнее, - тихо сказал Сычжуй, опуская талисман чуть ниже. - Смотрите под ноги.       Свет заклинательских бумаг выхватил из темноты пол хижины. Среди пыли, обломков мебели и опавших листьев по всему полу были разбросаны деревянные расписные птички, глиняные свистульки, тряпичные куклы со смазанными лицами, плетеные из соломы мячики и россыпи подсохших конфет в ярких обертках. - Что за бред? - Цзинь Лин брезгливо толкнул носком сапога одну из кукол. - Тут никто не живет два десятка лет, откуда здесь это барахло?       Сычжуй присел на корточки и аккуратно коснулся пальцами деревянной погремушки. Краска на боках игрушки отдавала блеском в полумраке. - Она совсем новая, - нахмурился юноша, чувствуя, как по спине пробежал странный холодок. - Смотрите, сладости тоже не сгнили. Их принесли… совсем недавно. - Может, деревенские духа задабривали? – предположил Лань Цзинъи, испуганно прижимаясь к товарищу. - Местные сказали, что они обходят это место за версту, - Цзинь Лин сглотнул. - Прекратите наводить жути, давайте просто призовем духа и…       Но договорить он не успел.       Ветер снаружи внезапно стих. Фея, до этого истошно воющая, замолкла, и абсолютно звенящая тишина заложила уши. Из темного угла, где под потолком качался обрывок старой веревки, раздался тихий дребезжащий голосок, от которого на затылке тут же встали дыбом волосы. - Баю-бай, глазки закрывай... Мама рядом, мама сбережет... Нас с тобой никто не найдет... - К-кто здесь?! - крикнул Цзинъи, выставляя меч вперед. Его рука заметно дрожала.       Колыбельная оборвалась, и вместо неё из темноты раздался странный звук, будто кто-то большой и неуклюжий полз по полу, волоча за собой тяжелые ноги. И следом за ним протяжный стон: - Я хочу к маме… Поиграй со мной… Поиграй со мной, братец! - Назад! - Сычжуй инстинктивно вскинул руку, чтобы заслонить друзей.       Тьма в углах хижины сформировалась в огромный черный силуэт, раскинувший руки, словно для объятия. Ослепительная вспышка багрово-красного света вспыхнула из центра этой фигуры, талисманы погасли, а заклинательские ядра юношей обожгло ледяным холодом. Комнату затопило темной энергией, в которой растворились крики и грохот падающих игрушек.       А потом всё снова стихло, и на полу заброшенной хижины осталась тихо покачиваться деревянная неваляшка.