Упущенное детство

      Луна в эту ночь поднялась высоко, заливая серебром холмы Облачных Глубин. Вэй Усянь лениво раскинулся на траве под раскидистым деревом на поляне, где безмятежно паслись десятки пушистых кроликов. Эти ушастые создания не собирались спать и размножались здесь с какой-то поистине магической скоростью. Вэй Ин хмыкнул про себя, перекатывая в рту травинку и поглаживая подбежавшего белого кроля: «Если бы мужчины могли выносить дитя, я бы, наверное, родил Лань Чжаню уже целый орден! Такой же послушный, красивый и…». Он мечтательно улыбнулся, но тут же вздохнул, утыкаясь взглядом в ночное небо. Самого второго господина Лань, как назло, не было рядом. Стоило им обосноваться в Гусу, как на плечи Ханьгуан-цзюня мертвым грузом ложились бесконечные дела ордена, отчеты и свитки. Вэй Ин потянулся правой рукой к лежащему рядом кувшину «Улыбки Императора», надеясь скрасить одиночество, но сосуд оказался разочаровывающе легким. Последняя капля вина исчезла еще полчаса назад.       Вэй Усянь размашисто зевнул: заниматься в этой обители праведности ему было нечем. «Пойти, детей что ли проверить?..», - подумал он, приподнимаясь на локтях: «Небось, вернулись со своего задания и вовсю строчат отчеты».       Внезапно благостную тишину поляны перебили чьи-то тяжелые торопящиеся шаги. Кролики тут же брызнули в рассыпную.       Из-за деревьев напролом выскочил Вэнь Нин. На его бледном лице застыла такая гримаса первобытного ужаса, какой Вэй Усянь не видел со времен Аннигиляции Солнца. - Что ты здесь… Где дети?! - Старейшина Илин мгновенно взлетел на ноги. Сердце пропустило удар. - П-простите, п-п-пожалуйста, господин Вэй! - заикался Призрачный Генерал. Он выглядел растеряннее и испуганнее, чем когда-либо в своей посмертной жизни. - Я… я не уберег. П-посмотрите сами, может, вы знаете, что с ними с-сделать… Они в том корпусе!       Вэй Усянь сорвался с места прежде, чем Вэнь Нин успел закончить фразу. Самые страшные мысли удушливым клубком завертелись в его голове, болезненно перехватывая дыхание. Не успели. Тварь оказалась сильнее. Мальчишек прокляли, покалечили, растерзали… Он летел по деревянным настилам Облачных Глубин, едва касаясь земли подошвами сапог, готовый лично стереть в порошок ту отдаленную деревню вместе со всей ее черной магией.       Он с грохотом распахнул двери и замер на пороге, готовый к худшему, однако картина, представшая его взору, была безумнее всех его опасений вместе взятых. Посреди комнаты, среди разбросанных каллиграфических кистей и пролитой туши, стоял Лань Ванцзы, а рядом с ним, не скрывая растерянности, находился его брат, глава ордена. Два безупречных нефрита Гусу сейчас пытались успокоить троих карапузов!       Один из детей, одетый в роскошные золотые одежды Ланьлинь Цзинь, капризно ревел на всю комнату. Его маленькие кулачки колотили по безупречно белому рукаву Лань Чжаня, а пухлые щеки покраснели от злости. Второй малыш, в растрепанных белых одеждах, с криком «Я лечу-у-у!» самозабвенно пытался спрыгнуть с учебного стола, размахивая свитком как парусом. А третий крошечный комочек в белом нижнем платье, чьи рукава были бережно подвернуты, испуганно сидел на руках Лань Чжаня. Малыш шмыгал носом, на его ресницах дрожали слезы, а взгляд больших темных глаз был устремлен прямо на Вэй Усяня. - Цзинь… Лин?! - выдохнул Вэй Ин, чувствуя, как челюсть стремительно идет ко дну. - Цзинъи?! Сычжуй?!       Услышав этот голос, маленький мальчик в руках мужчины встрепенулся. Из его груди вырвался жалобный всхлип, он неуклюже поднял ручки и со слезами на глазах потянулся прямо к Старейшине Илин: - Сянь-гэ-э-э-э! Мама-а-а-а!       Вэй Усянь застыл, а у стоящего Лань Чжаня, кажется, съехала лобная лента.