Упущенное детство

      Лань Сычжуй совсем не торопился взрослеть. Когда и на следующее утро, и через день он просыпался всё тем же пухлым четырехлетним А-Юанем, строгая обитель заклинателей, где веками царили тишина и холодный расчет, превратилась в самый заботливый детский сад в Поднебесной.       Умиление коснулось даже тех, от кого этого ждали меньше всего: Лань Цижэнь, проходя мимо цзинши и видя, как малыш прилежно пытается сложить руки в приветственном поклоне, прятал улыбку в бороду и недовольно ворчал на Вэй Усяня: «Плохо завязываешь ребенку лобную ленту, Старейшина Илин! Она должна сидеть ровно!». А Лань Сичэнь постоянно приносил племяннику сладкие груши из города, ласково поглаживая его по голове.       Для маленькой семьи Вэй Ина и Лань Чжаня эти дни стали настоящим благословением. Они проживали то упущенное детство А-Юаня, которое когда-то отобрала война.       Обеды теперь напоминали маленькое представление. По правилам Гусу во время еды полагалось молчать, но Вэй Усянь не был бы собой, если бы не нарушал регламент. - А-Юань, смотри, это не просто тофу, это белое облачко! Кусай скорее, пока оно не улетело в Юньмен к злому дяде Чэну! – хихикал Вэй Ин, водя палочками над столом.       Малыш послушно открывал рот. Лань Чжань сидел рядом и, вопреки вековым табу, не делал мужу ни одного замечания. Вместо этого он молча подкладывал в пиалу Вэй Ина самые сочные кусочки, а Сычжую аккуратно вытирал рот платком, делая это с такой нежностью, что Вэй Усянь каждый раз замирал от восторга.       Вечерние купания в огромной деревянной бочке превращались в настоящие стихийные бедствия: Вэй Ин сажал А-Юаня в теплую воду и устраивал мыльные баталии, пуская пузыри с помощью бамбуковой соломинки. - Лань Чжань, спасайся, на нас нападает водный гуль! – кричал мужчина, когда Сычжуй, заливисто смеясь, хлопал ладошками по воде.       Ханьгуан-цзюнь, закатав широкие белоснежные рукава до локтей, стоял рядом. Вода попадала ему на лицо, на безупречные одежды, но он лишь мягко щурился, ловя взглядом капли воды на волосах мужа. Его губы то и дело трогала редкая, но невероятно теплая улыбка. Ханьгуан-цзюнь аккуратно мыл мальчику голову, следя, чтобы мыло не попало в глаза, а Сычжуй довольно зажмуривался, словно котенок.       А вот вылазка в город оказалась настоящим испытанием. Стоило им троим выйти на торговую улицу, как Лань Чжань терял всякое самообладание. Ханьгуан-цзюнь, гроза темных тварей и образец умеренности, превратился в самого расточительного отца Поднебесной. - Лань Чжань, зачем ему еще одна деревянная лошадка? - Вэй Ин со смехом хватал его за рукав. - И куда мы денем этот огромный бумажный змей? - Ему нужно, - безапелляционно отрезал Ванцзы, протягивая торговцу серебро.       В итоге Вэй Усянь поднимался обратно в горы, нагруженный коробками, а Лань Чжань величественно нес на плечах счастливого А-Юаня, который крепко держал Ханьгуан-цзюня за лобную ленту.       Следующий день выдался солнечным и теплым. Однако на окраинной поляне Облачных Глубин, где среди травы пушистыми комками копошились десятки кроликов, сегодня было непривычно шумно. Лань Цзинъи, которого глава клана лично освободил от переписывания правил досрочно, пулей примчался на поляну. Цзинь Лин же, облаченный в свои роскошные одежды, материализовался в Гусу под самым благовидным предлогом: он «совершенно случайно проходил мимо» и решил проверить, не планируют ли его знакомые новую охоту. Но увидеть спустя столько дней всё еще маленького Сычжуя молодой господин никак не ожидал.       Маленький А-Юань в этот момент усердно пытался поймать самого толстого кролика, забавно перебирая ножками и шлепаясь на траву. - О Небеса, он что, обратно расти вообще не собирается? - Цзинь Лин скрестил руки на груди. - Так и останется недоразумением? - А, по-моему, здорово! - Цзинъи присел на корточки и крикнул малышу. - Эй, Сычжуй! Смотри, к нам в гости пришел самый важный павлин Поднебесной! Беги скорее, хватай его за подол, пока он не улетел! - Павлин! - радостно пискнул Сычжуй и резво потопал к Цзинь Лину, протягивая к нему испачканные ручонки. - Эй-эй! Назад! Руки убрал от орнамента пионов! - Цзинь Лин в панике попятился назад. - Цзинъи, придурок, сам ты павлин! Сычжуй, не смей меня трогать, я глава ордена! - Смотри, А-Юань, а еще он злится точь-в-точь как большая собака! Ав-ав! - покатывался со смеху Цзинъи. - Я тебе сейчас покажу собаку!       В какой-то момент Цзинъи и Цзинь Лин, играя в салочки, поймали общий тандем в подшучивании над растерянным малышом. Однако их единоличное веселье продлилось ровно пару мгновений, пока из-за раскидистого дерева не вышел Ханьгуан-цзюнь. Его светлые глаза опустились сначала на одного юношу, затем на другого. - В Облачных Глубинах шум запрещен. Шутить над младшими недостойно заклинателя, - ровно произнес Лань Ванцзы.       Цзинъи виновато уткнулся взглядом в свои сапоги, а Цзинь Лин насупился, тихо буркнув извинения. Маленький Сычжуй, воспользовавшись паузой, подбежал к Лань Чжаню и спрятался за ним, победно поглядывая на старших.       Чуть погодя из-за кустов показался Вэнь Нин. Он нес в руках корзинку с яблоками и робко улыбался собравшейся компании. За ним шел Вэй Усянь, подбрасывая в руках красный фрукт. - Ну что, молодежь! Раз уж вы все здесь собрались, давайте совместим приятное с полезным, - весело провозгласил он, усаживаясь на траву рядом с мужем. - Будем разыгрывать ночную охоту. Сычжуй у нас будет «прекрасной девой в беде», которую похитил свирепый мертвечина Вэнь Нин, а вы двое должны его спасти, используя только деревянные мечи и не нарушая тишины.       Цзинъи и Цзинь Лин обреченно вздохнули, но тренировочные клинки всё же взяли. Вэнь Нин, неловко извинившись, аккуратно взял Сычжуя на руки, изображая «похищение», а в ответ малыш лишь заливисто забарахтался.       Вэй Усянь жевал яблоко и с улыбкой наблюдал за тем, как Цзинь Лин, уворачиваясь от деревянного меча Цзинъи, пытается прорваться к Вэнь Нину. - Активнее, А-Лин! Защита хромает! - подначивал Старейшина Илин. - Вот будете в будущем тоже родителями, должны знать, как защищать и опекать ребенка в любых условиях! - В смысле «тоже»?! – возмутился Цзинь Лин, едва не получив деревянным клинком по плечу. - Ты же его не рожал, какой ты ему родитель?! Клан Лань его воспитал!       Вэй Усянь сначала удивленно моргнул, а затем его лицо расплылось в такой широкой и хитрой улыбке, что Цзинь Лину сразу захотелось взять свои слова обратно. - Ах, А-Лин, какая дремучесть в суждениях! - притворно вздохнул мужчина. - Чтобы быть родителем, вовсе не обязательно кого-то рожать. Спроси у Ханьгуан-цзюня! Мы этого парня вдвоем, можно сказать, вырастили! Я научил его всему… полезному, а Ханьгуан-цзюнь почти тринадцать лет о нем заботился. Так что у нашего А-Юаня целых два папы! Правда, Лань Чжань?       Лань Ванцзы повернул голову к супругу и слегка улыбнулся. - Мгм. Два.       Цзинь Лин открыл рот, закрыл и снова открыл, став похожим на выброшенную на берег рыбу, густо покраснел до самых ушей и, резко отвернувшись, подпрыгнул к остальным: — Всё, молчи! Нападай уже, Цзинъи, или я сам тебя побью! Вэнь Нин, отдавай ребенка, мы идем на штурм!       И поляна снова наполнилась смехом.       Вечером в покоях Ханьгуан-цзюня было тихо и прохладно: открытые окна пропускали внутрь горный ветер, лишь иногда задевая огни зажжённых ламп. Лань Ванцзы идеально ровно сидел за своим рабочим столом и, мерно обмакивая кисть в тушь, выводил свои каллиграфические замечания в каких-то отчетах. Всё бы ничего, но прямо у него на коленях, свернувшись калачиком, спал Сычжуй.       Малыш наотрез отказывался идти спать, поэтому мужчине пришлось взять его на руки. Лань Чжань сначала посадил его рядом с собой, а тот вскоре уткнулся пухлой щекой в его белые одежды и уснул. Лань Ванцзы левой рукой гладил мальчика по спине, пока правой аккуратно, чтобы не потревожить малыша, продолжил писать отчеты.       Дверь цзинши бесшумно открылась, пропуская внутрь Вэй Усяня. Увидев эту картину, Старейшина Илин замер, а по его лицу разлилась такая мягкая, глупая и бесконечно влюбленная улыбка, что он едва не споткнулся в собственных ногах. - Лань Чжань… - прошептал он, аккуратно приземляясь у стола мужа. - О Небеса, если бы тебя сейчас видел дядя Цижэнь, его бы удар хватил. Великий Ханьгуан-цзюнь, гроза всей нечисти Поднебесной, проверяет отчеты ордена, работая живым матрасом для четырехлетки.       Лань Чжань не оторвался от свитка, но уголок его губ едва заметно дрогнул вверх. - Дядя знает, - тихо отозвался Ванцзы. - Он сам разрешил Сычжую сегодня не ходить на занятия. - Ну конечно, перед этой мордашкой даже учитель Лань не устоит, - хихикнул Вэй Ин, а затем стал в упор разглядывать мужа. - Лань Чжань, ты такой красивый, когда серьезный. И когда с ребенком. А когда всё вместе, у меня дыхание перехватывает. Иди сюда…       Лань Ванцзы наконец повернул голову и уткнулся в губы Вэй Усяня коротким поцелуем. - Сначала отчет, - ответил Лань Чжань, отстранившись. - Ты жестокий человек, Ханьгуан-цзюнь, - подбирая А-Юаня, притворно заныл Вэй Ин. - Ладно, пиши свой отчет, а я пока уложу нашего сына.       Чуть позже они, уже как обычно, все вместе улеглись спать. Маленький Сычжуй спал посередине, закинув ножку на живот Вэй Ина, а Лань Чжань, экстремально быстро покончив с работой, подтянул одеяло супругу, поцеловал их обоих и тоже заснул.       Утреннее солнце медленно пробилось сквозь бамбуковые ставни. Вэй Усянь хотел было привычно потянуться, но тут почувствовал странную тесноту: одеяло натянулось, на его талии покоилась тяжелая рука, а чьи-то длинные ноги бесцеремонно переплелись с его собственными. «Странно… Лань Чжань обычно спит идеально прямо», - сонно подумал Вэй Ин и открыл глаза. Первое, что он увидел, это широкую спину в белой нижней рубахе, которая упиралась прямо в подушку Лань Чжаня. Сам Ханьгуан-цзюнь, к слову, уже давно проснулся и сидел на своем краю футона, с совершенно нечитаемым выражением лица разглядывая то, что происходило посреди кровати.       Вэй Усянь моргнул один раз. Потом второй.       Посреди их семейного ложа спокойно спал повзрослевший Лань Сычжуй. Его рука, которая еще вечером была крошечной ладошкой, теперь собственническим жестом обнимала Вэй Ина за пояс, а голова покоилась на помятых простынях. Парень окончательно исцелился от проклятия!       Вэй Ин отчаянно зашептал, еле сдерживая смех: - Лань Чжань… О Небеса, Лань Чжань! Наша редиска выросла за ночь! Что нам делать?! Нам радоваться или бежать?       Лань Ванцзы перевел взгляд с супруга на мирно спящего приемного сына, который занял добрых две трети постели, и аккуратно накрыл длинные ноги юноши одеялом, совершенно не скрывая улыбки: - Нужно купить футон побольше.